Если бы злобная и недалекая прежняя жена узнала, что ее ничтожный зять-примак смеет сохнуть по Вэнь Тинни, она бы в бешенстве грозилась прикончить Гу Цы — но все эти угрозы так и остались бы пустой бранью.
Если бы злобная и недалекая прежняя жена узнала, что ее ничтожный зять-примак смеет сохнуть по Вэнь Тинни, она бы в бешенстве грозилась прикончить Гу Цы — но все эти угрозы так и остались бы пустой бранью.
Какой бы взбалмошной и дерзкой она ни была, эта пустоголовая барышня ни за что не осмелилась бы на мокрое дело. Вся ее месть свелась бы к очередным ударам плетью для острастки да к паре дней в темном карцере на голодном пайке.
Какой бы взбалмошной и дерзкой она ни была, эта пустоголовая барышня ни за что не осмелилась бы на мокрое дело. Вся ее месть свелась бы к очередным ударам плетью для острастки да к паре дней в темном карцере на голодном пайке.
А вот желание Гу Цы прикончить свою законную супругу... Ши Ян лучше кого бы то ни было знала: для него это отнюдь не пустые слова.
А вот желание Гу Цы прикончить свою законную супругу... Ши Ян лучше кого бы то ни было знала: для него это отнюдь не пустые слова.
Особенно сейчас, когда она в лоб выложила правду. В ту же секунду юноша словно отбросил всякую осторожность: тщательно скрываемая свирепость и мрак вырвались наружу, ощетинившись невидимыми когтями. Казалось, еще мгновение — и он сотрет стоявшую перед ним девушку в порошок.
Особенно сейчас, когда она в лоб выложила правду. В ту же секунду юноша словно отбросил всякую осторожность: тщательно скрываемая свирепость и мрак вырвались наружу, ощетинившись невидимыми когтями. Казалось, еще мгновение — и он сотрет стоявшую перед ним девушку в порошок.
Впрочем, Гу Цы почти сразу взял себя в руки и погасил эту вспышку.
Впрочем, Гу Цы почти сразу взял себя в руки и погасил эту вспышку.
Ши Ян, разумеется, уловила мгновенную перемену в его взгляде и ауре. Пусть она и понимала, что прямо сейчас он бессилен что-либо сделать, сердце все равно предательски екнуло.
Ши Ян, разумеется, уловила мгновенную перемену в его взгляде и ауре. Пусть она и понимала, что прямо сейчас он бессилен что-либо сделать, сердце все равно предательски екнуло.
«Не зря в будущем этот монстр будет держать в страхе весь город», — подумала она.
«Не зря в будущем этот монстр будет держать в страхе весь город», — подумала она.
Только прежняя владелица тела могла по глупости считать его жалким, беспомощным бастардом и безнаказанно изводить побоями и унижениями.
Только прежняя владелица тела могла по глупости считать его жалким, беспомощным бастардом и безнаказанно изводить побоями и унижениями.
Оба замолчали.
Оба замолчали.
Пышный банкет в честь помолвки наконец подошел к концу.
Пышный банкет в честь помолвки наконец подошел к концу.
Гости неспешно разъезжались. Ши Ян вместе с Гу Цы направилась к машине, чтобы вернуться на виллу на склоне горы, как вдруг издалека донесся оклик:
Гости неспешно разъезжались. Ши Ян вместе с Гу Цы направилась к машине, чтобы вернуться на виллу на склоне горы, как вдруг издалека донесся оклик:
— Гу Цы!
— Гу Цы!
Ши Ян обернулась на голос и увидела приближающегося к ним типа с развязной ухмылкой на физиономии.
Ши Ян обернулась на голос и увидела приближающегося к ним типа с развязной ухмылкой на физиономии.
Перерыв память прежней хозяйки тела, она вспомнила его имя: Сунь Цзюньюй. Один из самых видных прожигателей жизни среди золотой молодежи города Линь. Он вроде бы водил дружбу с Гу Янем, а вот с прежней Ши Ян особо не знался.
Перерыв память прежней хозяйки тела, она вспомнила его имя: Сунь Цзюньюй. Один из самых видных прожигателей жизни среди золотой молодежи города Линь. Он вроде бы водил дружбу с Гу Янем, а вот с прежней Ши Ян особо не знался.
Ши Ян покосилась на Гу Цы, которого окликнул гость. Благодаря стараниям Ши Юаньхуа они с Гу Цы вели себя тише воды ниже травы: если не считать короткого визита вежливости к отцу Гу Цы, Гу Цинъюню, куда их силой притащил отец ради формальности, на них за весь вечер почти никто не обратил внимания.
Ши Ян покосилась на Гу Цы, которого окликнул гость. Благодаря стараниям Ши Юаньхуа они с Гу Цы вели себя тише воды ниже травы: если не считать короткого визита вежливости к отцу Гу Цы, Гу Цинъюню, куда их силой притащил отец ради формальности, на них за весь вечер почти никто не обратил внимания.
Заметив, что они остановились, Сунь Цзюньюй прибавил шагу, подошел вплотную и с ног до головы окинул взглядом одетого с иголочки Гу Цы.
Заметив, что они остановились, Сунь Цзюньюй прибавил шагу, подошел вплотную и с ног до головы окинул взглядом одетого с иголочки Гу Цы.
— Ц-ц-ц, надо же, и правда ты! — с преувеличенным изумлением протянул он.
— Ц-ц-ц, надо же, и правда ты! — с преувеличенным изумлением протянул он.
Он панибратски закинул руку на плечо Гу Цы:
Он панибратски закинул руку на плечо Гу Цы:
— Стал зятем-примаком в семье Ши — и сразу птица другого полета! Даже приличным шмотом разжился. Недешево, небось, обошлось?
— Стал зятем-примаком в семье Ши — и сразу птица другого полета! Даже приличным шмотом разжился. Недешево, небось, обошлось?
Ши Ян нахмурилась.
Ши Ян нахмурилась.
Гу Цы, впрочем, остался невозмутим. Сжав тонкие губы, юноша лишь слегка повел плечом, сбрасывая чужую руку.
Гу Цы, впрочем, остался невозмутим. Сжав тонкие губы, юноша лишь слегка повел плечом, сбрасывая чужую руку.
Сунь Цзюньюй ничуть не смутился и продолжил скалиться. Обращаясь к Гу Цы, он косился на стоящую рядом Ши Ян:
Сунь Цзюньюй ничуть не смутился и продолжил скалиться. Обращаясь к Гу Цы, он косился на стоящую рядом Ши Ян:
— Вот только вырядился-то ты зачем? Приперся на банкет в честь помолвки таким франтом... Для кого этот спектакль? Перед Тинни покрасоваться решил?
— Вот только вырядился-то ты зачем? Приперся на банкет в честь помолвки таким франтом... Для кого этот спектакль? Перед Тинни покрасоваться решил?
Едва прозвучали эти слова, как Сунь Цзюньюй с удовольствием заметил, как сжались кулаки юноши.
Едва прозвучали эти слова, как Сунь Цзюньюй с удовольствием заметил, как сжались кулаки юноши.
Ши Ян нахмурилась еще сильнее.
Ши Ян нахмурилась еще сильнее.
Глядя на глумящегося Сунь Цзюньюя, она не была настолько наивна, чтобы счесть его слова о Вэнь Тинни случайной шуткой.
Глядя на глумящегося Сунь Цзюньюя, она не была настолько наивна, чтобы счесть его слова о Вэнь Тинни случайной шуткой.
«Сунь Цзюньюй тоже знает, что Гу Цы сохнет по Вэнь Тинни?»
«Сунь Цзюньюй тоже знает, что Гу Цы сохнет по Вэнь Тинни?»
В романе об этом и словом не упоминалось. Впрочем, автор описал период унижений Гу Цы в качестве зятя-примака лишь вскользь, так что второстепенным персонажам вроде Сунь Цзюньюя там вовсе не нашлось места. Ши Ян снова перевела взгляд на Гу Цы и услышала вырвавшееся из его горла глухое, сдавленное:
В романе об этом и словом не упоминалось. Впрочем, автор описал период унижений Гу Цы в качестве зятя-примака лишь вскользь, так что второстепенным персонажам вроде Сунь Цзюньюя там вовсе не нашлось места. Ши Ян снова перевела взгляд на Гу Цы и услышала вырвавшееся из его горла глухое, сдавленное:
— Пошел вон.
— Пошел вон.
Сунь Цзюньюй услышал это «пошел вон» и встретил мрачный, казалось, сдерживаемый из последних сил взгляд Гу Цы и не дрогнул.
Сунь Цзюньюй услышал это «пошел вон» и встретил мрачный, казалось, сдерживаемый из последних сил взгляд Гу Цы и не дрогнул.
Однако юношеский гнев его совершенно не тронул — напротив, он словно наслаждался произведенным эффектом. Снова бесцеремонно приобняв Гу Цы за плечо, мажор вскинул подбородок в сторону Ши Ян:
Однако юношеский гнев его совершенно не тронул — напротив, он словно наслаждался произведенным эффектом. Снова бесцеремонно приобняв Гу Цы за плечо, мажор вскинул подбородок в сторону Ши Ян:
— Сколько лет, сколько зим, госпожа Ши! Ты его так разодела, а сама, наверно, и не знаешь, ради встречи с кем он сегодня так рвался сюда?
— Сколько лет, сколько зим, госпожа Ши! Ты его так разодела, а сама, наверно, и не знаешь, ради встречи с кем он сегодня так рвался сюда?
Ши Ян поджала губы. Глядя на Сунь Цзюньюя, строившего из себя сердобольного доброжелателя, она подумала, что раньше была о нем нейтрального мнения, но теперь поняла: редкая же он дрянь.
Ши Ян поджала губы. Глядя на Сунь Цзюньюя, строившего из себя сердобольного доброжелателя, она подумала, что раньше была о нем нейтрального мнения, но теперь поняла: редкая же он дрянь.
Отличная попытка стравить их и убрать чужими руками!
Отличная попытка стравить их и убрать чужими руками!
Чем Гу Цы успел ему насолить, было неважно. Нарочно раскрывая Ши Ян правду о чувствах парня к Вэнь Тинни, он рассчитывал, что печально известная своей жестокостью и глупостью законная жена начнет изводить мужа с удвоенной силой, а весь город Линь получит новую порцию грязных сплетен.
Чем Гу Цы успел ему насолить, было неважно. Нарочно раскрывая Ши Ян правду о чувствах парня к Вэнь Тинни, он рассчитывал, что печально известная своей жестокостью и глупостью законная жена начнет изводить мужа с удвоенной силой, а весь город Линь получит новую порцию грязных сплетен.
А сам останется в белом: мол, «я же исключительно из добрых побуждений предупредил».
А сам останется в белом: мол, «я же исключительно из добрых побуждений предупредил».
Вот только нынешняя Ши Ян была не чета прежней и видела все эти дешевые манипуляции насквозь.
Вот только нынешняя Ши Ян была не чета прежней и видела все эти дешевые манипуляции насквозь.
Она смерила взглядом ожидающего реакции Сунь Цзюньюя. Пусть от мысли, что этот психопат Гу Цы в будущем захочет ее прикончить, у нее самой зубы скрежетали, она, как человек с современным рассудком, ни за что не позволит вертеть собой как марионеткой.
Она смерила взглядом ожидающего реакции Сунь Цзюньюя. Пусть от мысли, что этот психопат Гу Цы в будущем захочет ее прикончить, у нее самой зубы скрежетали, она, как человек с современным рассудком, ни за что не позволит вертеть собой как марионеткой.
Ши Ян одарила Сунь Цзюньюя безмятежной улыбкой.
Ши Ян одарила Сунь Цзюньюя безмятежной улыбкой.
Сунь Цзюньюй явно не ожидал такой реакции, а Ши Ян тем временем с самым беспечным видом протянула:
Сунь Цзюньюй явно не ожидал такой реакции, а Ши Ян тем временем с самым беспечным видом протянула:
— Какая мне разница, кого он там хотел увидеть? Я одела его так просто потому, что мне так захотелось. Это уж куда лучше, чем некоторые, — Ши Ян демонстративно окинула взглядом его лоснящийся, блестящий пиджак, — на которых хоть императорские шелка надень, наследным принцем все равно не выглядеть. Только хорошую ткань переводить.
— Какая мне разница, кого он там хотел увидеть? Я одела его так просто потому, что мне так захотелось. Это уж куда лучше, чем некоторые, — Ши Ян демонстративно окинула взглядом его лоснящийся, блестящий пиджак, — на которых хоть императорские шелка надень, наследным принцем все равно не выглядеть. Только хорошую ткань переводить.
Сунь Цзюньюй никак не ожидал, что провокация разобьется в прах. Ши Ян не только не закатила истерику, но еще и ответила с ледяным сарказмом. Поймав на себе ее презрительный, брезгливый взгляд, он мгновенно переменился в лице.
Сунь Цзюньюй никак не ожидал, что провокация разобьется в прах. Ши Ян не только не закатила истерику, но еще и ответила с ледяным сарказмом. Поймав на себе ее презрительный, брезгливый взгляд, он мгновенно переменился в лице.
Сунь Цзюньюй всегда кичился своей привлекательностью, считаясь одним из завидных женихов города Линь. К тому же богатство семьи привлекало стайки девиц, мечтавших выбиться в высший свет.
Сунь Цзюньюй всегда кичился своей привлекательностью, считаясь одним из завидных женихов города Линь. К тому же богатство семьи привлекало стайки девиц, мечтавших выбиться в высший свет.
Но сейчас пренебрежение в глазах Ши Ян ясно давало понять: как бы ни был дорог его сшитый на заказ костюм, пока он не стоит рядом с Гу Цы, его еще можно назвать щеголем. Однако рядом с этим юношей — даже будь тот одет в рубище — Сунь Цзюньюй проигрывал в пух и прах без малейшего шанса на реванш.
Но сейчас пренебрежение в глазах Ши Ян ясно давало понять: как бы ни был дорог его сшитый на заказ костюм, пока он не стоит рядом с Гу Цы, его еще можно назвать щеголем. Однако рядом с этим юношей — даже будь тот одет в рубище — Сунь Цзюньюй проигрывал в пух и прах без малейшего шанса на реванш.
Этот презренный, незаконнорожденный выродок семьи Гу обладал внешностью, до которой другим было как до луны.
Этот презренный, незаконнорожденный выродок семьи Гу обладал внешностью, до которой другим было как до луны.
И когда Сунь Цзюньюй вновь посмотрел на Гу Цы, в его глазах полыхнула неприкрытая, бешеная злоба.
И когда Сунь Цзюньюй вновь посмотрел на Гу Цы, в его глазах полыхнула неприкрытая, бешеная злоба.
«Роллс-Ройс» плавно скользил по серпантину элитного поселка.
«Роллс-Ройс» плавно скользил по серпантину элитного поселка.
Ши Ян и Гу Цы сидели по краям заднего сиденья. Вспомнив Сунь Цзюньюя, девушка сжала губы и наконец холодно спросила:
Ши Ян и Гу Цы сидели по краям заднего сиденья. Вспомнив Сунь Цзюньюя, девушка сжала губы и наконец холодно спросила:
— Откуда он знает, что тебе нравится Вэнь Тинни?
— Откуда он знает, что тебе нравится Вэнь Тинни?
Гу Цы услышал, что спутница наконец нарушила молчание.
Гу Цы услышал, что спутница наконец нарушила молчание.
Пальцы юноши, лежавшие на коленях, слегка сжались, тонкие губы дрогнули, но не успел он заговорить, как Ши Ян отвернулась к окну, глядя на мелькающие пейзажи, и добавила:
Пальцы юноши, лежавшие на коленях, слегка сжались, тонкие губы дрогнули, но не успел он заговорить, как Ши Ян отвернулась к окну, глядя на мелькающие пейзажи, и добавила:
— Лучше держи свои мысли при себе. Если об этом растрезвонят на каждом углу, куда мне прикажешь девать свое лицо?
— Лучше держи свои мысли при себе. Если об этом растрезвонят на каждом углу, куда мне прикажешь девать свое лицо?
Ей было плевать на его чувства к Вэнь Тинни, но прямо сейчас Гу Цы формально оставался ее мужем.
Ей было плевать на его чувства к Вэнь Тинни, но прямо сейчас Гу Цы формально оставался ее мужем.
Гу Цы молча выслушал это ровное предостережение и упрек.
Гу Цы молча выслушал это ровное предостережение и упрек.
Глядя прямо перед собой черными как смоль глазами, юноша отозвался:
Глядя прямо перед собой черными как смоль глазами, юноша отозвался:
— Хорошо.
— Хорошо.

Комментарии

Загрузка...