Церемония помолвки старшего молодого господина семьи Гу, Гу Яня, и Вэнь Тинни проходила в главном поместье семьи Гу.
Церемония помолвки старшего молодого господина семьи Гу, Гу Яня, и Вэнь Тинни проходила в главном поместье семьи Гу.
На следующее утро Ши Ян спозаранку разбудил звонок отца. Ши Юаньхуа напомнил, чтобы она вовремя прибыла на церемонию помолвки вместе с Гу Цы, и, прекрасно зная норов дочери, еще раз строго-настрого наказал: как бы ни скребли кошки на душе, сегодня — никаких глупостей и выходок.
На следующее утро Ши Ян спозаранку разбудил звонок отца. Ши Юаньхуа напомнил, чтобы она вовремя прибыла на церемонию помолвки вместе с Гу Цы, и, прекрасно зная норов дочери, еще раз строго-настрого наказал: как бы ни скребли кошки на душе, сегодня — никаких глупостей и выходок.
Мысленно закатив глаза, Ши Ян безропотно поддакивала и раз десять заверила отца, что смирилась с судьбой и не станет срывать чужое торжество по случаю помолвки. Лишь после этого она положила трубку, надела выбранное накануне терракотовое вечернее платье, нанесла макияж и спустилась вниз.
Мысленно закатив глаза, Ши Ян безропотно поддакивала и раз десять заверила отца, что смирилась с судьбой и не станет срывать чужое торжество по случаю помолвки. Лишь после этого она положила трубку, надела выбранное накануне терракотовое вечернее платье, нанесла макияж и спустилась вниз.
Туфли на высоком каблуке мерно и звонко цокали по мраморному полу, но, заметив ожидавшего внизу человека, Ши Ян невольно замедлила шаг.
Туфли на высоком каблуке мерно и звонко цокали по мраморному полу, но, заметив ожидавшего внизу человека, Ши Ян невольно замедлила шаг.
Услышав шаги, Гу Цы поднял голову. Взгляд юноши был привычно холоден и невозмутим.
Услышав шаги, Гу Цы поднял голову. Взгляд юноши был привычно холоден и невозмутим.
Ши Ян тут же инстинктивно отвела глаза.
Ши Ян тут же инстинктивно отвела глаза.
Мужской костюм на Гу Цы был куплен вчера наугад — стандартного фабричного кроя, подогнать по фигуре на заказ его просто не успели бы. Однако сидел он на юноше безупречно, подчеркивая прямую осанку. Стоило парню облачиться в приличную одежду, как от образа забитого бастарда, терпевшего унижения и побои, не осталось и следа: в каждом его жесте проступило врожденное благородство.
Мужской костюм на Гу Цы был куплен вчера наугад — стандартного фабричного кроя, подогнать по фигуре на заказ его просто не успели бы. Однако сидел он на юноше безупречно, подчеркивая прямую осанку. Стоило парню облачиться в приличную одежду, как от образа забитого бастарда, терпевшего унижения и побои, не осталось и следа: в каждом его жесте проступило врожденное благородство.
Ши Ян впервые видела Гу Цы таким.
Ши Ян впервые видела Гу Цы таким.
Перед мысленным взором невольно всплыла тайна его истинного происхождения. Сам юноша, верно, и не подозревал, что является единственным кровным наследником самого могущественного клана в городе Цзинши.
Перед мысленным взором невольно всплыла тайна его истинного происхождения. Сам юноша, верно, и не подозревал, что является единственным кровным наследником самого могущественного клана в городе Цзинши.
Само собой, Ши Ян не горела желанием раскрывать ему карты, помогать воссоединиться с семьей и вернуть статус благородного наследника — чтобы затем приблизить день, когда ее в отместку изрешетят пулями. Поджав губы, она спустилась к нему и бросила:
Само собой, Ши Ян не горела желанием раскрывать ему карты, помогать воссоединиться с семьей и вернуть статус благородного наследника — чтобы затем приблизить день, когда ее в отместку изрешетят пулями. Поджав губы, она спустилась к нему и бросила:
— Поехали.
— Поехали.
Всю дорогу они не проронили ни слова, пока «Роллс-Ройс» Ши Ян с крутым номером из шестерок вез их к главному поместью семьи Гу.
Всю дорогу они не проронили ни слова, пока «Роллс-Ройс» Ши Ян с крутым номером из шестерок вез их к главному поместью семьи Гу.
У подъезда к главному поместью семьи Гу уже выстроилась вереница роскошных авто: на торжество прибыл весь свет города. Охранники и парковщики у ворот сбивались с ног, встречая гостей и паркуя машины.
У подъезда к главному поместью семьи Гу уже выстроилась вереница роскошных авто: на торжество прибыл весь свет города. Охранники и парковщики у ворот сбивались с ног, встречая гостей и паркуя машины.
Выйдя из машины, Ши Ян окинула взглядом монументальный особняк, дышащий аристократическим величием, а затем покосилась на стоявшего рядом Гу Цы.
Выйдя из машины, Ши Ян окинула взглядом монументальный особняк, дышащий аристократическим величием, а затем покосилась на стоявшего рядом Гу Цы.
Как-никак, он был вторым молодым господином семьи Гу и вырос в этих стенах.
Как-никак, он был вторым молодым господином семьи Гу и вырос в этих стенах.
Вот только сейчас юноша взирал на поместье с глухим равнодушием, словно видел перед собой совершенно чужое здание. Ничто в его лице не выдавало чувства, будто он вернулся домой.
Вот только сейчас юноша взирал на поместье с глухим равнодушием, словно видел перед собой совершенно чужое здание. Ничто в его лице не выдавало чувства, будто он вернулся домой.
От парадных ворот до самого банкетного зала тянулась красная дорожка. Гости уже почти все собрались: в просторном холле представители высшего света разбились на небольшие группки и неспешно беседовали с бокалами шампанского в руках.
От парадных ворот до самого банкетного зала тянулась красная дорожка. Гости уже почти все собрались: в просторном холле представители высшего света разбились на небольшие группки и неспешно беседовали с бокалами шампанского в руках.
Поскольку это была лишь церемония помолвки, а не свадьба, обстановка оставалась менее церемонной. По сути, семья Гу устроила этот прием, чтобы представить Вэнь Тинни родственникам и близким друзьям и официально объявить ее невестой Гу Яня.
Поскольку это была лишь церемония помолвки, а не свадьба, обстановка оставалась менее церемонной. По сути, семья Гу устроила этот прием, чтобы представить Вэнь Тинни родственникам и близким друзьям и официально объявить ее невестой Гу Яня.
Ши Ян и Гу Цы один за другим вошли в банкетный зал, но не успели они высмотреть главных виновников банкета в честь помолвки, как подоспевший отец утащил их в угол зала.
Ши Ян и Гу Цы один за другим вошли в банкетный зал, но не успели они высмотреть главных виновников банкета в честь помолвки, как подоспевший отец утащил их в угол зала.
Окинув взглядом дочь в коктейльном платье и Гу Цы в строгом костюме, Ши Юаньхуа удовлетворенно хмыкнул.
Окинув взглядом дочь в коктейльном платье и Гу Цы в строгом костюме, Ши Юаньхуа удовлетворенно хмыкнул.
Он отлично знал, как дочь помыкала Гу Цы, но сегодня на столь ответственном приеме она хотя бы не стала дурить: в конце концов, парень теперь принадлежал семье Ши, и выглядел он вполне пристойно.
Он отлично знал, как дочь помыкала Гу Цы, но сегодня на столь ответственном приеме она хотя бы не стала дурить: в конце концов, парень теперь принадлежал семье Ши, и выглядел он вполне пристойно.
Скосив глаза в центр зала, где вокруг кого-то толпились гости — должно быть, там и стояли Гу Янь с Вэнь Тинни, — Ши Ян предложила:
Скосив глаза в центр зала, где вокруг кого-то толпились гости — должно быть, там и стояли Гу Янь с Вэнь Тинни, — Ши Ян предложила:
— Папа, пойдем поздороваемся.
— Папа, пойдем поздороваемся.
— Незачем, — отрезал Ши Юаньхуа. — Я уже передал поздравления от нашей семьи. А ты стой смирно и веди себя прилично. Не вздумай устроить скандал.
— Незачем, — отрезал Ши Юаньхуа. — Я уже передал поздравления от нашей семьи. А ты стой смирно и веди себя прилично. Не вздумай устроить скандал.
Ши Ян промолчала, лишь тяжело вздохнув.
Ши Ян промолчала, лишь тяжело вздохнув.
Ей не оставалось ничего другого, как смирно стоять под неусыпным оком отца. Вскоре, впрочем, Ши Юаньхуа окликнули деловые партнеры, но перед уходом он предусмотрительно приставил к молодым своего помощника — следить, чтобы Ши Ян не выкинула какой-нибудь номер на банкете в честь помолвки своего возлюбленного.
Ей не оставалось ничего другого, как смирно стоять под неусыпным оком отца. Вскоре, впрочем, Ши Юаньхуа окликнули деловые партнеры, но перед уходом он предусмотрительно приставил к молодым своего помощника — следить, чтобы Ши Ян не выкинула какой-нибудь номер на банкете в честь помолвки своего возлюбленного.
Ши Ян раздраженно скривилась при виде приставленного к ней надзирателя и покосилась на Гу Цы. Тот с самого утра не проронил ни слова, а сейчас неотрывно смотрел в одну точку, плотно сжав тонкие губы.
Ши Ян раздраженно скривилась при виде приставленного к ней надзирателя и покосилась на Гу Цы. Тот с самого утра не проронил ни слова, а сейчас неотрывно смотрел в одну точку, плотно сжав тонкие губы.
Из-за своего невысокого роста Ши Ян видела лишь мелькающие головы гостей, но знала: с высоты роста Гу Цы как на ладони была видна его недосягаемая первая любовь — Вэнь Тинни, главная героиня романа, которая сегодня официально становилась чужой невестой.
Из-за своего невысокого роста Ши Ян видела лишь мелькающие головы гостей, но знала: с высоты роста Гу Цы как на ладони была видна его недосягаемая первая любовь — Вэнь Тинни, главная героиня романа, которая сегодня официально становилась чужой невестой.
Ши Ян поджала губы. Как пушечному мясу, ей не доставляло никакого удовольствия наблюдать за страданиями главного злодея, безответно влюбленного в недосягаемую первую любовь, так что она нашла повод отойти в уборную.
Ши Ян поджала губы. Как пушечному мясу, ей не доставляло никакого удовольствия наблюдать за страданиями главного злодея, безответно влюбленного в недосягаемую первую любовь, так что она нашла повод отойти в уборную.
Помощник отца замялся было, но Ши Ян осадила его ледяным вопросом: «Ты и в женский туалет за мной попрешься?», и тот мгновенно стушевался.
Помощник отца замялся было, но Ши Ян осадила его ледяным вопросом: «Ты и в женский туалет за мной попрешься?», и тот мгновенно стушевался.
В дамской комнате щебетали молодые гостьи, поправляя макияж перед огромным зеркалом.
В дамской комнате щебетали молодые гостьи, поправляя макияж перед огромным зеркалом.
Не обращая внимания на этот щебет, Ши Ян уже потянула на себя дверцу кабинки, как вдруг сзади раздался резкий выкрик:
Не обращая внимания на этот щебет, Ши Ян уже потянула на себя дверцу кабинки, как вдруг сзади раздался резкий выкрик:
— Ши Ян, у тебя еще хватает наглости явиться сюда?!
— Ши Ян, у тебя еще хватает наглости явиться сюда?!
Ши Ян обернулась.
Ши Ян обернулась.
Позади стояли те самые три девицы в коктейльных платьях. Окликнула ее, судя по всему, стоявшая посередине особа в белом платье: круглолицая, с ровной челкой и кукольным макияжем, на лице которой сейчас застыла гримаса неподдельной злобы.
Позади стояли те самые три девицы в коктейльных платьях. Окликнула ее, судя по всему, стоявшая посередине особа в белом платье: круглолицая, с ровной челкой и кукольным макияжем, на лице которой сейчас застыла гримаса неподдельной злобы.
Ши Ян мгновенно перерыла память прежней владелицы тела и сюжет романа, без труда опознав крикунью: Цзян Жуй.
Ши Ян мгновенно перерыла память прежней владелицы тела и сюжет романа, без труда опознав крикунью: Цзян Жуй.
Семьи Цзян и Гу состояли в родстве: Цзян Жуй приходилась Гу Яню двоюродной сестрой, а по совместительству была верной подружкой Вэнь Тинни.
Семьи Цзян и Гу состояли в родстве: Цзян Жуй приходилась Гу Яню двоюродной сестрой, а по совместительству была верной подружкой Вэнь Тинни.
В романе Вэнь Тинни хоть и происходила из низов, будучи всего лишь дочерью прислуги, как главная героиня воплощала в себе все мыслимые добродетели — красоту, нежность и ангельскую доброту. А уж в статусе избранницы старшего молодого господина семьи Гу, Гу Яня, на ее происхождение и вовсе закрывали глаза: она снискала такое всеобщее обожание, что даже высокомерные богатые барышни города Линь, задравшие нос к небесам, вились вокруг нее стайками.
В романе Вэнь Тинни хоть и происходила из низов, будучи всего лишь дочерью прислуги, как главная героиня воплощала в себе все мыслимые добродетели — красоту, нежность и ангельскую доброту. А уж в статусе избранницы старшего молодого господина семьи Гу, Гу Яня, на ее происхождение и вовсе закрывали глаза: она снискала такое всеобщее обожание, что даже высокомерные богатые барышни города Линь, задравшие нос к небесам, вились вокруг нее стайками.
И кузина Гу Яня, Цзян Жуй, была среди этих подружек одной из самых преданных.
И кузина Гу Яня, Цзян Жуй, была среди этих подружек одной из самых преданных.
Поняв, кто перед ней, Ши Ян равнодушно развернулась:
Поняв, кто перед ней, Ши Ян равнодушно развернулась:
— А почему бы мне не прийти?
— А почему бы мне не прийти?
Наткнувшись на ее невозмутимое спокойствие, Цзян Жуй взвилась еще сильнее и ткнула в нее пальцем:
Наткнувшись на ее невозмутимое спокойствие, Цзян Жуй взвилась еще сильнее и ткнула в нее пальцем:
— Не строй из себя невинность, я насквозь вижу твои подлые мыслишки! Знай: пока я здесь, тебе не удастся испортить банкет в честь помолвки Тинни!
— Не строй из себя невинность, я насквозь вижу твои подлые мыслишки! Знай: пока я здесь, тебе не удастся испортить банкет в честь помолвки Тинни!
Ши Ян закатила глаза, теряя остатки терпения.
Ши Ян закатила глаза, теряя остатки терпения.
«Опять двадцать пять...»
«Опять двадцать пять...»
Ошалев от всеобщей паранойи, будто весь мир сошелся клином на ее кознях, Ши Ян машинально почесала затылок. Вступать в бессмысленные перепалки с фальшивыми светскими подружками ей не хотелось, поэтому она лишь скривила губы:
Ошалев от всеобщей паранойи, будто весь мир сошелся клином на ее кознях, Ши Ян машинально почесала затылок. Вступать в бессмысленные перепалки с фальшивыми светскими подружками ей не хотелось, поэтому она лишь скривила губы:
— Больно надо, много чести.
— Больно надо, много чести.
Цзян Жуй и две ее приспешницы засмеялись, будто услышали уморительную шутку.
Цзян Жуй и две ее приспешницы засмеялись, будто услышали уморительную шутку.
— Ха! Думаешь, никто не знает, как ты в прошлый раз умудрилась очутиться в одной постели с тем бастардом?
— Ха! Думаешь, никто не знает, как ты в прошлый раз умудрилась очутиться в одной постели с тем бастардом?
Отсмеявшись, Цзян Жуй уперла руки в боки и с ядовитой ухмылкой протянула:
Отсмеявшись, Цзян Жуй уперла руки в боки и с ядовитой ухмылкой протянула:
— Метила в постель к Гу Яню, а в итоге подложила свинью самой себе и досталась ничтожному выродку! А Гу Янь всё равно принадлежит Тинни. Как там говорится? Пошла за шерстью, а вернулась стриженой!
— Метила в постель к Гу Яню, а в итоге подложила свинью самой себе и досталась ничтожному выродку! А Гу Янь всё равно принадлежит Тинни. Как там говорится? Пошла за шерстью, а вернулась стриженой!
— Так тебе и надо!
— Так тебе и надо!
Слушая этот разнузданный глумливый смех, Ши Ян помрачнела.
Слушая этот разнузданный глумливый смех, Ши Ян помрачнела.
Затем глубоко вздохнула.
Затем глубоко вздохнула.
«Спокойно, — велела она себе. — Отец сегодня душу вытрясет, если я встряну в скандал. Цзян Жуй со своими шавками, конечно, напрашиваются на оплеуху, но по сути говорят правду о прошлом провале прежней хозяйки. Язык у девки без костей, но опускаться до ее уровня я не стану».
«Спокойно, — велела она себе. — Отец сегодня душу вытрясет, если я встряну в скандал. Цзян Жуй со своими шавками, конечно, напрашиваются на оплеуху, но по сути говорят правду о прошлом провале прежней хозяйки. Язык у девки без костей, но опускаться до ее уровня я не стану».
Взвесив всё, Ши Ян успокоилась, смерила девиц презрительным взглядом и скрылась в кабинке.
Взвесив всё, Ши Ян успокоилась, смерила девиц презрительным взглядом и скрылась в кабинке.
Цзян Жуй никак не ожидала, что Ши Ян, прежде выходившая из себя от одного упоминания о браке с бастардом, на этот раз и бровью не поведет.
Цзян Жуй никак не ожидала, что Ши Ян, прежде выходившая из себя от одного упоминания о браке с бастардом, на этот раз и бровью не поведет.
Растерявшись от такой невозмутимости, она уставилась на закрытую дверь, а затем многозначительно переглянулась с подружками.
Растерявшись от такой невозмутимости, она уставилась на закрытую дверь, а затем многозначительно переглянулась с подружками.
В кабинке Ши Ян оправила платье и собралась выходить.
В кабинке Ши Ян оправила платье и собралась выходить.
Она взялась за ручку, попыталась повернуть — и лицо ее окаменело.
Она взялась за ручку, попыталась повернуть — и лицо ее окаменело.
Ши Ян нажала сильнее, но замок словно намертво заклинило: ручка не поддавалась ни на миллиметр.
Ши Ян нажала сильнее, но замок словно намертво заклинило: ручка не поддавалась ни на миллиметр.
Приложив больше усилий и поняв, что дверь заперта снаружи, Ши Ян забарабанила в створку кулаком:
Приложив больше усилий и поняв, что дверь заперта снаружи, Ши Ян забарабанила в створку кулаком:
— Откройте! Немедленно откройте дверь!
— Откройте! Немедленно откройте дверь!
Из-за двери тут же донесся торжествующий голос Цзян Жуй:
Из-за двери тут же донесся торжествующий голос Цзян Жуй:
— Не надрывайся! Чтобы ты не вздумала чудить, ради всеобщего спокойствия посиди-ка в кабинке, пока не закончится банкет в честь помолвки Тинни! Приятного отдыха!
— Не надрывайся! Чтобы ты не вздумала чудить, ради всеобщего спокойствия посиди-ка в кабинке, пока не закончится банкет в честь помолвки Тинни! Приятного отдыха!
— Цзян Жуй! Цзян Жуй! — заколотила в дверь Ши Ян, но девицы уже удалились. Похоже, они вдобавок повесили на вход в уборную табличку «Не работает», потому что сколько бы Ши Ян ни кричала, снаружи стояла гробовая тишина.
— Цзян Жуй! Цзян Жуй! — заколотила в дверь Ши Ян, но девицы уже удалились. Похоже, они вдобавок повесили на вход в уборную табличку «Не работает», потому что сколько бы Ши Ян ни кричала, снаружи стояла гробовая тишина.
Отколотив костяшки о дверное полотно, Ши Ян едва не задохнулась от ярости. Подумать только, Цзян Жуй заперла ее в туалетной кабинке под предлогом защиты помолвки Вэнь Тинни!
Отколотив костяшки о дверное полотно, Ши Ян едва не задохнулась от ярости. Подумать только, Цзян Жуй заперла ее в туалетной кабинке под предлогом защиты помолвки Вэнь Тинни!
В вечернем платье карманов не водилось, телефон остался в клатче, а сумочку перед уходом она отдала помощнику отца. Позвонить и позвать на помощь было попросту не с чего.
В вечернем платье карманов не водилось, телефон остался в клатче, а сумочку перед уходом она отдала помощнику отца. Позвонить и позвать на помощь было попросту не с чего.
Глядя на глухую перегородку, Ши Ян стиснула зубы, не зная, плакать ей или восхищаться собачьей преданностью Цзян Жуй.
Глядя на глухую перегородку, Ши Ян стиснула зубы, не зная, плакать ей или восхищаться собачьей преданностью Цзян Жуй.
Вот что значит главная героиня: мало того что по ней с ума сходят оба ведущих красавца романа, так еще и третьестепенные подружки готовы расшибиться в лепешку ради ее счастья!
Вот что значит главная героиня: мало того что по ней с ума сходят оба ведущих красавца романа, так еще и третьестепенные подружки готовы расшибиться в лепешку ради ее счастья!
Поняв, что в ближайшее время сюда вряд ли кто-то заглянет, Ши Ян скрестила руки, перевела дыхание и задрала голову, прикидывая высоту перегородки.
Поняв, что в ближайшее время сюда вряд ли кто-то заглянет, Ши Ян скрестила руки, перевела дыхание и задрала голову, прикидывая высоту перегородки.
Сама по себе створка была не такой уж высокой.
Сама по себе створка была не такой уж высокой.
Но при ее росте чуть выше метра шестидесяти эта преграда превращалась в неприступную скалу. Приложив нечеловеческие усилия и оскальзываясь на дверной ручке, Ши Ян с кряхтением и гримасами вскарабкалась на верхний край перегородки.
Но при ее росте чуть выше метра шестидесяти эта преграда превращалась в неприступную скалу. Приложив нечеловеческие усилия и оскальзываясь на дверной ручке, Ши Ян с кряхтением и гримасами вскарабкалась на верхний край перегородки.
Первым делом она скинула на пол туфли на высоком каблуке, затем с ужасом сглотнула, глядя вниз с двухметровой высоты, и, зажмурившись, сиганула на кафель.
Первым делом она скинула на пол туфли на высоком каблуке, затем с ужасом сглотнула, глядя вниз с двухметровой высоты, и, зажмурившись, сиганула на кафель.
Несмотря на всю осторожность, при приземлении она чувствительно подвернула правую лодыжку.
Несмотря на всю осторожность, при приземлении она чувствительно подвернула правую лодыжку.
Острая боль заставила ее несколько минут пролежать на полу, пока не отпустило. Натянув туфли и с трудом поднявшись, Ши Ян взглянула в зеркало: растрепанные волосы, помятый наряд — вид был совершенно жалкий.
Острая боль заставила ее несколько минут пролежать на полу, пока не отпустило. Натянув туфли и с трудом поднявшись, Ши Ян взглянула в зеркало: растрепанные волосы, помятый наряд — вид был совершенно жалкий.
Приведя себя в порядок перед зеркалом, она посмотрела на свое отражение — лицо ее пылало от бешенства.
Приведя себя в порядок перед зеркалом, она посмотрела на свое отражение — лицо ее пылало от бешенства.
Весь день она изо всех сил избегала любых конфликтов, а церемония помолвки Вэнь Тинни и Гу Яня не вызывала у нее ничего, кроме скуки. Но это вовсе не значило, что после столь идиотской выходки и унизительного заточения в сортире она утрется и проглотит обиду!
Весь день она изо всех сил избегала любых конфликтов, а церемония помолвки Вэнь Тинни и Гу Яня не вызывала у нее ничего, кроме скуки. Но это вовсе не значило, что после столь идиотской выходки и унизительного заточения в сортире она утрется и проглотит обиду!
Тщательно вымыв руки, Ши Ян наступила на каблуки, с размаху пнула преграждавшую вход табличку «Идет уборка. Вход воспрещен» и фурией вылетела в коридор.
Тщательно вымыв руки, Ши Ян наступила на каблуки, с размаху пнула преграждавшую вход табличку «Идет уборка. Вход воспрещен» и фурией вылетела в коридор.

Комментарии

Загрузка...