Едва затих ее голос, как вокруг послышались изумленные, полные недоверия возгласы:
Едва затих ее голос, как вокруг послышались изумленные, полные недоверия возгласы:
— Чего?..
— Чего?..
Слуги смотрели на нее с таким видом, словно увидели привидение.
Слуги смотрели на нее с таким видом, словно увидели привидение.
Не обращая внимания на всеобщее замешательство, Ши Ян вновь посмотрела на юношу, прижатого к земле.
Не обращая внимания на всеобщее замешательство, Ши Ян вновь посмотрела на юношу, прижатого к земле.
Опомнившись от шока, телохранители растерянно переглянулись и тут же разжали хватку, отпустив Гу Цы.
Опомнившись от шока, телохранители растерянно переглянулись и тут же разжали хватку, отпустив Гу Цы.
Почувствовав свободу, парень шумно выдохнул, уперся рукой в брусчатку и глухо закашлялся. Затем тыльной стороной ладони стер кровь с разбитой губы и медленно, с трудом поднялся на ноги.
Почувствовав свободу, парень шумно выдохнул, уперся рукой в брусчатку и глухо закашлялся. Затем тыльной стороной ладони стер кровь с разбитой губы и медленно, с трудом поднялся на ноги.
Ши Ян повернулась к няне Чэнь — зачинщица всего этого балагана стояла столбом, остолбенело раскрыв рот.
Ши Ян повернулась к няне Чэнь — зачинщица всего этого балагана стояла столбом, остолбенело раскрыв рот.
Лицо девушки заледенело:
Лицо девушки заледенело:
— Няня Чэнь, ты меня услышала?
— Няня Чэнь, ты меня услышала?
Наткнувшись на ледяной тон хозяйки, обещавший скорую расправу, прислуга закивала как заведенная:
Наткнувшись на ледяной тон хозяйки, обещавший скорую расправу, прислуга закивала как заведенная:
— Да-да, поняла, барышня, всё поняла!
— Да-да, поняла, барышня, всё поняла!
— То-то же, — сухо обронила Ши Ян.
— То-то же, — сухо обронила Ши Ян.
Убедившись, что кража оказалась досадным недоразумением, толпа слуг поспешно разошлась. Ши Ян вернулась в свою спальню и снова посмотрела на подарок Гу Яня — браслет, который прежняя хозяйка тела берегла пуще зеницы ока.
Убедившись, что кража оказалась досадным недоразумением, толпа слуг поспешно разошлась. Ши Ян вернулась в свою спальню и снова посмотрела на подарок Гу Яня — браслет, который прежняя хозяйка тела берегла пуще зеницы ока.
Неудивительно, что эта вещица так разительно отличалась от остального ее безвкусного золота и стала единственным украшением, на которое у нее вообще упал глаз.
Неудивительно, что эта вещица так разительно отличалась от остального ее безвкусного золота и стала единственным украшением, на которое у нее вообще упал глаз.
Ши Ян скривила губы, расстегнула замочек и небрежно бросила браслет на туалетный столик.
Ши Ян скривила губы, расстегнула замочек и небрежно бросила браслет на туалетный столик.
Ночи на вилле на склоне горы всегда стояли на редкость тихие.
Ночи на вилле на склоне горы всегда стояли на редкость тихие.
Умывшись и улегшись в постель, Ши Ян уставилась в потолок, но сон упорно не шел.
Умывшись и улегшись в постель, Ши Ян уставилась в потолок, но сон упорно не шел.
Она знала, сколько унижений и побоев Гу Цы вынес от своей первой жены, видела эти сцены в чужих воспоминаниях...
Она знала, сколько унижений и побоев Гу Цы вынес от своей первой жены, видела эти сцены в чужих воспоминаниях...
Ей казалось, что к подобному можно относиться с хладнокровным спокойствием. Но лишь сегодня она поняла: наблюдать за насилием в чужой памяти — совсем не то же самое, что видеть его воочию.
Ей казалось, что к подобному можно относиться с хладнокровным спокойствием. Но лишь сегодня она поняла: наблюдать за насилием в чужой памяти — совсем не то же самое, что видеть его воочию.
Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала вечерняя картина:
Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала вечерняя картина:
тусклый желтый свет фонарей в душном летнем дворе, хрупкий красивый юноша, вдавленный охранниками в холодные камни; избитый, в рваной одежде, он отказывался склонять голову под глумливый шепоток прислуги, пока его без суда и следствия клеймили вором.
тусклый желтый свет фонарей в душном летнем дворе, хрупкий красивый юноша, вдавленный охранниками в холодные камни; избитый, в рваной одежде, он отказывался склонять голову под глумливый шепоток прислуги, пока его без суда и следствия клеймили вором.
Ши Ян досадливо нахмурилась, пытаясь выкинуть эту сцену из головы и уснуть, но чем сильнее она старалась забыть увиденное, тем ярче перед глазами стоял образ несгибаемого парня.
Ши Ян досадливо нахмурилась, пытаясь выкинуть эту сцену из головы и уснуть, но чем сильнее она старалась забыть увиденное, тем ярче перед глазами стоял образ несгибаемого парня.
В конце концов она рывком села на кровати.
В конце концов она рывком села на кровати.
Посидев немного, чтобы унять волнение и дать глазам привыкнуть к темноте, она сунула ноги в тапочки, быстро подошла к окну и посмотрела во внутренний двор на погрузившуюся в безмолвие подсобку.
Посидев немного, чтобы унять волнение и дать глазам привыкнуть к темноте, она сунула ноги в тапочки, быстро подошла к окну и посмотрела во внутренний двор на погрузившуюся в безмолвие подсобку.
Опомнилась Ши Ян только тогда, когда уже стояла у дверей той самой дощатой каморки.
Опомнилась Ши Ян только тогда, когда уже стояла у дверей той самой дощатой каморки.
Опустив взгляд, она обнаружила у себя в руках флакон с антисептиком и упаковку ватных палочек.
Опустив взгляд, она обнаружила у себя в руках флакон с антисептиком и упаковку ватных палочек.
Ши Ян с каменным лицом уставилась на лекарство, мысленно кроя себя последними словами.
Ши Ян с каменным лицом уставилась на лекарство, мысленно кроя себя последними словами.
«Вот ведь проклятое воспитание — за всю жизнь мухи не обидела, слишком уж правильная! Прекрасно знаешь, что за этой дверью сидит поехавший злодей, поклявшийся содрать с тебя шкуру, он только что смотрел на тебя с неприкрытой жаждой убийства, а ты развела тут благотворительность и строишь из себя святошу!»
«Вот ведь проклятое воспитание — за всю жизнь мухи не обидела, слишком уж правильная! Прекрасно знаешь, что за этой дверью сидит поехавший злодей, поклявшийся содрать с тебя шкуру, он только что смотрел на тебя с неприкрытой жаждой убийства, а ты развела тут благотворительность и строишь из себя святошу!»
«Святоши долго не живут».
«Святоши долго не живут».
Осознав всю бредовость затеи, Ши Ян замерла. Она уже сделала шаг назад, собираясь прекратить этот цирк и пойти спать, но в самую последнюю секунду все-таки повернулась обратно.
Осознав всю бредовость затеи, Ши Ян замерла. Она уже сделала шаг назад, собираясь прекратить этот цирк и пойти спать, но в самую последнюю секунду все-таки повернулась обратно.
Стиснув зубы, она сердито уставилась на дощатую дверь, проклиная не вовремя проснувшуюся совесть — ну не дано ей быть бессердечной тварью, хоть тресни!
Стиснув зубы, она сердито уставилась на дощатую дверь, проклиная не вовремя проснувшуюся совесть — ну не дано ей быть бессердечной тварью, хоть тресни!
«Ладно, спишем на то, что я от природы добрая фея, не выносящая чужих страданий».
«Ладно, спишем на то, что я от природы добрая фея, не выносящая чужих страданий».
«И сделаем скидку на то, что сегодня Гу Цы — всего лишь безвинно оклеветанный, беспомощный бедолага».
«И сделаем скидку на то, что сегодня Гу Цы — всего лишь безвинно оклеветанный, беспомощный бедолага».
Замок на двери подсобки не запирался изнутри, ручка легко поддалась, и Ши Ян бесшумно проскользнула внутрь. Сквозь щели между досками лился лунный свет. Полагаясь на отличное ночное зрение, она аккуратно лавировала среди хлама и сломанной мебели.
Замок на двери подсобки не запирался изнутри, ручка легко поддалась, и Ши Ян бесшумно проскользнула внутрь. Сквозь щели между досками лился лунный свет. Полагаясь на отличное ночное зрение, она аккуратно лавировала среди хлама и сломанной мебели.
Кровать Гу Цы стояла в самом углу — крошечная, не больше спичечного коробка.
Кровать Гу Цы стояла в самом углу — крошечная, не больше спичечного коробка.
Ши Ян старательно избегала смотреть на лежавшего там юношу.
Ши Ян старательно избегала смотреть на лежавшего там юношу.
По идее, он должен был спать — время перевалило за два часа ночи. Но вдруг он бодрствует или проснулся от ее шагов? Если она сейчас взглянет на койку и встретится с ним взглядом во тьме, что тогда прикажете делать?
По идее, он должен был спать — время перевалило за два часа ночи. Но вдруг он бодрствует или проснулся от ее шагов? Если она сейчас взглянет на койку и встретится с ним взглядом во тьме, что тогда прикажете делать?
«Я пришла принести тебе лекарство»?
«Я пришла принести тебе лекарство»?
Ши Ян была уверена: подобную чушь она из себя и под пытками не выдавит.
Ши Ян была уверена: подобную чушь она из себя и под пытками не выдавит.
Сначала твои шавки оклеветали и избили человека, а среди ночи ты крадешься к нему с мазью и бинтами — верхом безумия было бы только расцеловать его в макушку.
Сначала твои шавки оклеветали и избили человека, а среди ночи ты крадешься к нему с мазью и бинтами — верхом безумия было бы только расцеловать его в макушку.
Не проронив ни звука, она опустила пузырек с лекарством и ватные палочки на облезлую тумбочку у изголовья.
Не проронив ни звука, она опустила пузырек с лекарством и ватные палочки на облезлую тумбочку у изголовья.
Сделав дело, Ши Ян тихонько выдохнула, развернулась и на цыпочках пошла к выходу.
Сделав дело, Ши Ян тихонько выдохнула, развернулась и на цыпочках пошла к выходу.
Она аккуратно прикрыла за собой дверь.
Она аккуратно прикрыла за собой дверь.
В то же мгновение, едва щелкнул дощатый засов, во тьме блеснули глаза юноши.
В то же мгновение, едва щелкнул дощатый засов, во тьме блеснули глаза юноши.
Гу Цы посмотрел вслед удаляющимся шагам, а затем перевел взгляд на вещи, оставленные на тумбочке.
Гу Цы посмотрел вслед удаляющимся шагам, а затем перевел взгляд на вещи, оставленные на тумбочке.
При бледном свете луны белела упаковка ватных палочек и темнел флакон с целебной настойкой от ушибов и ссадин.
При бледном свете луны белела упаковка ватных палочек и темнел флакон с целебной настойкой от ушибов и ссадин.
Гу Цы нахмурился, глядя на эти две вещи.
Гу Цы нахмурился, глядя на эти две вещи.
Сжав губы в прямую линию, юноша взял вещи и повертел в руках, разглядывая. Вспомнив, как тот человек только что на цыпочках прокрадывался внутрь, он вдруг холодно усмехнулся; в глазах его сквозил ледяной холод, и он без малейших колебаний выбросил всё в мусорное ведро.
Сжав губы в прямую линию, юноша взял вещи и повертел в руках, разглядывая. Вспомнив, как тот человек только что на цыпочках прокрадывался внутрь, он вдруг холодно усмехнулся; в глазах его сквозил ледяной холод, и он без малейших колебаний выбросил всё в мусорное ведро.

Комментарии

Загрузка...