Глава 17

Глава 17. Мясо на грилеПосле урока физкультуры оставалось отсидеть всего одно занятие по самоподготовке, и учебный день можно было считать оконченным.Цзян Линь, не тратя времени даром, давно расправился с нехитрым домашним заданием и даже успел бегло пробежаться по материалу на завтра. Теперь же он неподвижно сидел за партой, погрузившись в глубокую медитацию.Благодаря выдающейся силе духа он мог удерживать трансовое состояние куда дольше своих сверстников, но даже так часы в сутках были неумолимо ограничены. Юноша жадно цеплялся за любую свободную минуту, выжимая из времени максимум для самосовершенствования.Сидевший на первых рядах Гао Вэнь, спиной ощутив плотное скопление магических элементов вокруг Цзян Линя, в раздражении скрипнул зубами. Отбросив все сомнения, он тоже закрыл глаза и с остервенением погрузился в тренировку, не желая уступать ни пяди.А вот щеки Юнь Нинцзин, сидевшей за одной партой с Цзян Линем, залил густой румянец. Девушка то и дело смущенно отводила взгляд. И на то была весомая причина: в культуре этого мира медитация и развитие магического ядра издревле считались процессом глубоко интимным. В древности доходило до того, что если мужчина случайно заставал девушку за практикой, той оставалось либо выйти за него замуж, либо убить нечестивца на месте.Разумеется, в наше просвещенное время столь дикие нравы канули в лету. Однако публичная медитация... Если и не приравнивалась к вуайеризму, то по степени социальной неловкости вполне походила на прилюдное обнажение по пояс. И хотя правительство Ся активно призывало граждан избавляться от подобных предрассудков, люди, впитавшие эти негласные табу с молоком матери, всё ещё оставались довольно скованными.Самому Цзян Линю, конечно же, было абсолютно плевать на косые взгляды, а Гао Вэню просто отшибло чувство стыда из-за уязвленного самолюбия. Но вот для такой робкой и замкнутой натуры, как Юнь Нинцзин, сидеть рядом с публично «обнажающим» свою ауру парнем было сущим испытанием.Ближе к звонку по классу поползли ленивые смешки и перешептывания.— Скука смертная, клянусь, здешний час тянется как семь лет на Голубой Звезде! — Цянь Тяньюэ развернулся на стуле, вознамерившись отвлечь Цзян Линя от его священнодействия.— Угу, — равнодушно буркнул тот, даже не думая выходить из транса.— Слушай, может, рванем поедим мяса на гриле после уроков? — от нечего делать Цянь Тяньюэ принялся бесцеремонно листать учебник на парте друга.— Денег нет. Не пойду, — Цзян Линь даже не дрогнул веками, продолжая впитывать ману.— Да я угощаю! — воодушевился тот. — Позову Цзыцзяня, Юньшэня... А ты подтягивай Тан Инь и Цзян Шу.Этот неприкрытый расчет был настолько громким, что его, наверное, услышала бы даже сама Цзян Шу в первом классе старшей школы.— Если пойдет Юнь Нинцзин — пойду и я, — отмахнулся Цзян Линь, ляпнув первое, что пришло в голову, лишь бы от него отвязались.Он прекрасно знал, что строгие родители Юнь Нинцзин никогда не отпускают дочь гулять после школы. Да и сама она, будучи отчаянным социофобом, всегда находила повод отказаться. К тому же, этот малолетний интриган Цянь Тяньюэ даже заговорить с первой красавицей класса боялся до дрожи в коленках, не то что позвать куда-то. Это был идеальный, непробиваемый щит, призванный похоронить этот разговор.— Э-э... ну, брат, не хочешь — так бы сразу и сказал, — Цянь Тяньюэ натянуто хихикнул, а его тело внезапно одеревенело. — Верно ведь, одноклассница Нинцзин? Вечно он тобой прикрывается. Х-хотя, разумеется... если ты вдруг свободна...Юнь Нинцзин лишь ниже опустила голову, уткнувшись в парту, и не проронила ни звука. В повисшей тишине Цянь Тяньюэ физически ощутил, как те самые «семь лет» обрушились на его плечи. Ему хотелось провалиться сквозь землю и сбежать.— Х-ха-ха, да этот Цзян Линь вечно шутит, сама же знаешь! — парень нервно закашлялся, принялся неестественно разминать шею, потягиваться и махать руками, выдавая по десять нелепых движений в секунду, лишь бы сгладить неловкость. В конце концов, он сдался и собрался было отвернуться.В этот момент Цзян Линь, всё ещё сидевший с закрытыми глазами, едва сдерживал злорадную усмешку: «Малолетний интриган, решил со мной тягаться?»— Я... я сегодня свободна, — вдруг раздался тихий, похожий на шелест листьев девичий голосок. — Мне только нужно позвонить домой и предупредить.Цянь Тяньюэ ошарашенно уставился на Цзян Линя. Цзян Линь распахнул глаза и с не меньшим шоком уставился на Цянь Тяньюэ.Они переглянулись.«Ты это сказал?!»«Я молчал! А ты что-то говорил?»«Да я тоже молчал!»Они одновременно, словно по команде, медленно повернули головы к Юнь Нинцзин. Девушка, почувствовав на себе их пронзительные взгляды, робко зыркнула на парней из-под ресниц, тут же притворилась, что увлечена чтением учебника, а затем суетливо выудила телефон и принялась водить пальчиком по экрану, изображая крайнюю занятость.Цянь Тяньюэ принялся отчаянно сигнализировать глазами: «Муженёк, спасай ситуацию! Скажи же что-нибудь!»«Сам ты муженёк!» — мысленно огрызнулся Цзян Линь, одарив друга ледяным взглядом, после чего непринужденно произнес:— Отлично. Раз Нинцзин идет, то и я в деле. Я позову остальных, так в какой ресторан идем?Юнь Нинцзин едва заметно выдохнула с облегчением. Она до одури боялась всяких дурацких подколов в духе: «Ого, наша Нинцзин сегодня решила спуститься с небес на землю?». Спокойный, совершенно будничный тон Цзян Линя помог ей унять бешено колотящееся сердце. Разумеется, она понимала, что от пары шуток мир не рухнет, но всё равно не могла побороть внутреннее напряжение.— В тот, что на улице Синьфу. В прошлый раз я тебя звал, а ты нос воротил, — проворчал Цянь Тяньюэ.— В прошлый раз за банкет не платил наш щедрый богатенький господин, — хмыкнул Цзян Линь. — И не забудь, ты угощаешь и Цзян Шу.— Понял-понял, иди уже зови! Да я бы скорее тебя не пригласил, чем оставил малышку Шу без мяса!Весь этот семестр Цзян Линь отказывался от любых гулянок и не транжирил время с Цянь Тяньюэ. И дело было не только в его маниакальной тяге к совершенствованию магии, но и в банальном безденежье. Юнь Нинцзин всегда была идеальным, безотказным щитом, но раз уж сегодня ледяная дева неожиданно растаяла — заднюю давать было нельзя. Поступить так было бы верхом свинства.Вообще, походы с друзьями казались ему сродни какой-то трудовой повинности, вроде выплаты налогов. Ты и так вымотан за день, а тут приходится выжимать из себя последние крохи энергии на поддержание разговора, натягивать улыбку, а если будешь сидеть с кислой миной — еще и извиняться: «Простите, ребят, что-то я сегодня не в форме». А по возвращении домой твоя ментальная энергия выжжена дотла, и ты просто замертво падаешь на кровать.Как только прозвенел спасительный звонок, Цзян Линь отбросил мрачные мысли и, пока Тан Инь не успела улизнуть, подошел к её парте.— Староста, как насчет мяса на гриле сегодня вечером? Цянь Тяньюэ угощает, Юнь Нинцзин тоже с нами.— Одноклассница Нинцзин идет?! — глаза старосты загорелись. — Тогда и я точно в деле!Тут же со всех сторон начали стягиваться другие ученики:— Нинцзин идет? И меня, меня возьмите!— Я тоже хочу!Ещё бы! Кто в здравом уме откажется посидеть в одной компании с прекрасной девой? Одно только имя Юнь Нинцзин сработало как мощнейший магнит, мгновенно собрав целую толпу желающих.Проходя мимо Гао Вэня, который, казалось, целую вечность возился со своим рюкзаком, явно прислушиваясь к разговору, Цзян Линь решил позвать и его — одним больше, одним меньше, какая разница.— Вообще-то, я собирался домой, посвятить вечер усердным тренировкам, — задрав нос, высокомерно протянул Гао Вэнь. — Но раз уж ты так настойчиво меня приглашаешь... Отказаться было бы невежливо.— Вот и славно, — снисходительно улыбнулся Цзян Линь, похлопав того по плечу. — Только смотри не сбеги, следуй за нашей процессией.Не успел он сделать и пары шагов в коридор, как в дверях нарисовалась его младшая сестра — Цзян Шу.— Собирайся, сестрёнка. Сегодня вечером мы едим барбекю за мой счёт, — царственным жестом произнес Цзян Линь, не моргнув и глазом раздавая чужие деньги.— Ух ты! Серьёзно? Братик~ с чего такая невиданная щедрость? — ласково проворковала девчонка, которая обычно называла его «братиком» только когда ей было что-то нужно, а в остальное время он был для неё просто «вонючим мужланом».— Платит Цянь Тяньюэ.— Ура-а-а! — мгновенно переключилась Цзян Шу.Шумной гурьбой из доброго десятка человек они миновали раскидистый баньян во дворе школы. Выйдя за ворота, госпожа Нинцзин вежливо отпросилась у своего седовласого, добродушно улыбающегося водителя, после чего поспешила догнать остальную компанию.Автомобиль, припаркованный у обочины, кричал о баснословном богатстве: хищный, обтекаемый силуэт, плавные обводы кузова и знаменитая на весь мир эмблема на капоте. Вот только Цзян Линь, всю свою прошлую жизнь батрачивший как проклятый вол, в марках элитных авто не разбирался от слова «совсем». Раньше он вкалывал с утра до ночи, но не мог позволить себе даже покрышку от такого зверя. А раз купить нельзя — зачем дразнить себя и обращать внимание?— Слушай, а что за марка у той тачки, на которой ты на работу... кхм, то есть на учебу ездишь? — едва не оговорился Цзян Линь, в голове которого на секунду всплыли мрачные воспоминания о суровых офисных буднях.— Я и сама не знаю, — мягко покачала головой Юнь Нинцзин. — Семья просто велит мне садиться в неё каждый день. Мы такое не обсуждаем.— Просто велит садиться? Боятся отпускать тебя одну?— Угу...Взглянув на хрупкую, пугливую девушку, Цзян Линь мысленно согласился с её родителями: такую и правда страшно отпускать одну. К тому же, броский кортеж из элитных машин служил отличным предупреждением для всяких школьных хулиганов и назойливых ухажеров, ограждая её от ненужного внимания.До ресторана было рукой подать. Из-за отсутствия больших столов, шумная компания разбилась на две группы. За столом Цзян Линя разместились Цянь Тяньюэ, Гао Вэнь, Юнь Нинцзин, Цзян Шу, а также Го Цзыцзянь и У Юньшэнь — приятели «спонсора». Цзян Линь лениво листал ленту в телефоне, полностью переложив ответственность за заказ на плечи опытного кутилы Цянь Тяньюэ.Юнь Нинцзин, сидевшая рядом с ним, то и дело нервно озиралась по сторонам, разглядывая шумный зал. Судя по всему, девушка из высшего общества впервые оказалась в столь демократичном заведении. Её изящные, тонкие пальчики бессознательно потирали край стола, пока не нащупали специальную пергаментную бумагу для впитывания жира, расстеленную поверх раскаленной решётки гриля. Поколебавшись мгновение, она аккуратно потянула её на себя.— Юнь Нинцзин, ты зачем бумагу стащила? — звонко на весь стол ляпнул Гао Вэнь. — Она же специально для жарки мяса! Ты что, ни разу в нормальных заведениях не была?Парень всегда рубил правду-матку, стремился во всём быть первым, а такое понятие как «эмоциональный интеллект» в его арсенале попросту отсутствовало.Рука девушки замерла в воздухе. Лицо её превратилось в бесстрастную маску, казалось, она впала в ступор, лишь длинные ресницы предательски задрожали.Воздух за столом мгновенно сгустился. Остальные ребята недоуменно переглянулись. В их возрасте подростки уже начинали понимать тонкости социального общения, и так прямолинейно тыкать человека носом, да ещё и такую ранимую Юнь Нинцзин, было верхом бестактности. Будь на её месте толстокожий Цзян Линь — все бы уже дружно ржали и подкалывали его, устроили бы показательное линчевание шутками. Но с тихой и скромной Юнь Нинцзин такое не прокатывало — с ней всегда старались вести себя осторожнее.Пока все сидели как громом пораженные, раздался спокойный голос:— Эй, Нинцзин просто следит за чистотой, ясно? — Цзян Линь плавно вытянул из онемевших пальцев девушки злополучный пергамент и беззаботно скомкал его. — Бог знает, сколько эта картонка тут пылилась. Естественно, нужно попросить официанта принести свежую.— А-а-а! Вот оно что! — хлопнул себя по лбу простодушный Гао Вэнь. — Девчонки и правда такие внимательные к мелочам!Коллективный вздох облегчения прокатился по столу. Тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась, уступив место весёлому гомону. Юнь Нинцзин тоже едва заметно выдохнула, из-под опущенных ресниц бросив полный робкой благодарности взгляд на профиль своего спасителя.Вкуснейшее, сочащееся соком горячее мясо раскрасило этот вечер яркими красками. Цзян Линь с наслаждением пережёвывал каждый кусочек, чувствуя, как жизнь становится чуточку лучше. В прошлой жизни он хоть и батрачил без продыху, но до ежедневной диеты из пустого риса с овощами всё же не скатывался. Впрочем, возвращаться в тот серый ад офисного планктона он не желал ни за какие коврижки.— Ну что, рванём в караоке? — предложил молодой господин Цянь.— Я пас, — отрезал Цзян Линь. — Иначе не успею выполнить вечернюю норму тренировок.— Тогда и я не пойду! Мне тоже нужно домой, развивать ядро! — тут же вскинулся Гао Вэнь, смертельно боясь, что соперник обгонит его хоть на йоту.— Раз братик не идет, то и мне, пожалуй, делать там нечего, — вторила ему младшая сестра.— Да иди, если хочется, нечего на меня оглядываться, — хмыкнул Цзян Линь. Он прекрасно знал, что Цзян Шу впахивает над учебниками не меньше его самого. Раз уж выпал шанс сбросить пар за чужой счет — пусть веселится.— Больно надо на тебя оглядываться! — тут же фыркнула Цзян Шу, наградив брата тычком под ребра в знак протеста.Цянь Тяньюэ с надеждой перевел взгляд на главную звезду вечера — Юнь Нинцзин, выражая немой, вежливый вопрос.Девушка на секунду задумалась, украдкой скользнула взглядом по Цзян Линю и тихо прошептала:— М-моя семья... они не разрешают мне так поздно возвращаться.На этом их пути разошлись. Любители попеть отправились надрывать связки, а фанатики самосовершенствования — по домам. Цзян Линь и Цзян Шу дождались, пока за Юнь Нинцзин не приедет водитель, и лишь убедившись, что она села в машину, зашагали в сторону дома.

Глава 17. Мясо на гриле

После урока физкультуры оставалось отсидеть всего одно занятие по самоподготовке, и учебный день можно было считать оконченным.

Цзян Линь, не тратя времени даром, давно расправился с нехитрым домашним заданием и даже успел бегло пробежаться по материалу на завтра. Теперь же он неподвижно сидел за партой, погрузившись в глубокую медитацию.

Благодаря выдающейся силе духа он мог удерживать трансовое состояние куда дольше своих сверстников, но даже так часы в сутках были неумолимо ограничены. Юноша жадно цеплялся за любую свободную минуту, выжимая из времени максимум для самосовершенствования.

Сидевший на первых рядах Гао Вэнь, спиной ощутив плотное скопление магических элементов вокруг Цзян Линя, в раздражении скрипнул зубами. Отбросив все сомнения, он тоже закрыл глаза и с остервенением погрузился в тренировку, не желая уступать ни пяди.

А вот щеки Юнь Нинцзин, сидевшей за одной партой с Цзян Линем, залил густой румянец. Девушка то и дело смущенно отводила взгляд. И на то была весомая причина: в культуре этого мира медитация и развитие магического ядра издревле считались процессом глубоко интимным. В древности доходило до того, что если мужчина случайно заставал девушку за практикой, той оставалось либо выйти за него замуж, либо убить нечестивца на месте.

Разумеется, в наше просвещенное время столь дикие нравы канули в лету. Однако публичная медитация... Если и не приравнивалась к вуайеризму, то по степени социальной неловкости вполне походила на прилюдное обнажение по пояс. И хотя правительство Ся активно призывало граждан избавляться от подобных предрассудков, люди, впитавшие эти негласные табу с молоком матери, всё ещё оставались довольно скованными.

Самому Цзян Линю, конечно же, было абсолютно плевать на косые взгляды, а Гао Вэню просто отшибло чувство стыда из-за уязвленного самолюбия. Но вот для такой робкой и замкнутой натуры, как Юнь Нинцзин, сидеть рядом с публично «обнажающим» свою ауру парнем было сущим испытанием.

Ближе к звонку по классу поползли ленивые смешки и перешептывания.

— Скука смертная, клянусь, здешний час тянется как семь лет на Голубой Звезде! — Цянь Тяньюэ развернулся на стуле, вознамерившись отвлечь Цзян Линя от его священнодействия.

— Угу, — равнодушно буркнул тот, даже не думая выходить из транса.

— Слушай, может, рванем поедим мяса на гриле после уроков? — от нечего делать Цянь Тяньюэ принялся бесцеремонно листать учебник на парте друга.

— Денег нет. Не пойду, — Цзян Линь даже не дрогнул веками, продолжая впитывать ману.

— Да я угощаю! — воодушевился тот. — Позову Цзыцзяня, Юньшэня... А ты подтягивай Тан Инь и Цзян Шу.

Этот неприкрытый расчет был настолько громким, что его, наверное, услышала бы даже сама Цзян Шу в первом классе старшей школы.

— Если пойдет Юнь Нинцзин — пойду и я, — отмахнулся Цзян Линь, ляпнув первое, что пришло в голову, лишь бы от него отвязались.

Он прекрасно знал, что строгие родители Юнь Нинцзин никогда не отпускают дочь гулять после школы. Да и сама она, будучи отчаянным социофобом, всегда находила повод отказаться. К тому же, этот малолетний интриган Цянь Тяньюэ даже заговорить с первой красавицей класса боялся до дрожи в коленках, не то что позвать куда-то. Это был идеальный, непробиваемый щит, призванный похоронить этот разговор.

— Э-э... ну, брат, не хочешь — так бы сразу и сказал, — Цянь Тяньюэ натянуто хихикнул, а его тело внезапно одеревенело. — Верно ведь, одноклассница Нинцзин? Вечно он тобой прикрывается. Х-хотя, разумеется... если ты вдруг свободна...

Юнь Нинцзин лишь ниже опустила голову, уткнувшись в парту, и не проронила ни звука. В повисшей тишине Цянь Тяньюэ физически ощутил, как те самые «семь лет» обрушились на его плечи. Ему хотелось провалиться сквозь землю и сбежать.

— Х-ха-ха, да этот Цзян Линь вечно шутит, сама же знаешь! — парень нервно закашлялся, принялся неестественно разминать шею, потягиваться и махать руками, выдавая по десять нелепых движений в секунду, лишь бы сгладить неловкость. В конце концов, он сдался и собрался было отвернуться.

В этот момент Цзян Линь, всё ещё сидевший с закрытыми глазами, едва сдерживал злорадную усмешку: «Малолетний интриган, решил со мной тягаться?»

— Я... я сегодня свободна, — вдруг раздался тихий, похожий на шелест листьев девичий голосок. — Мне только нужно позвонить домой и предупредить.

Цянь Тяньюэ ошарашенно уставился на Цзян Линя. Цзян Линь распахнул глаза и с не меньшим шоком уставился на Цянь Тяньюэ.

Они переглянулись.

«Ты это сказал?!»

«Я молчал! А ты что-то говорил?»

«Да я тоже молчал!»

Они одновременно, словно по команде, медленно повернули головы к Юнь Нинцзин. Девушка, почувствовав на себе их пронзительные взгляды, робко зыркнула на парней из-под ресниц, тут же притворилась, что увлечена чтением учебника, а затем суетливо выудила телефон и принялась водить пальчиком по экрану, изображая крайнюю занятость.

Цянь Тяньюэ принялся отчаянно сигнализировать глазами: «Муженёк, спасай ситуацию! Скажи же что-нибудь!»

«Сам ты муженёк!» — мысленно огрызнулся Цзян Линь, одарив друга ледяным взглядом, после чего непринужденно произнес:

— Отлично. Раз Нинцзин идет, то и я в деле. Я позову остальных, так в какой ресторан идем?

Юнь Нинцзин едва заметно выдохнула с облегчением. Она до одури боялась всяких дурацких подколов в духе: «Ого, наша Нинцзин сегодня решила спуститься с небес на землю?». Спокойный, совершенно будничный тон Цзян Линя помог ей унять бешено колотящееся сердце. Разумеется, она понимала, что от пары шуток мир не рухнет, но всё равно не могла побороть внутреннее напряжение.

— В тот, что на улице Синьфу. В прошлый раз я тебя звал, а ты нос воротил, — проворчал Цянь Тяньюэ.

— В прошлый раз за банкет не платил наш щедрый богатенький господин, — хмыкнул Цзян Линь. — И не забудь, ты угощаешь и Цзян Шу.

— Понял-понял, иди уже зови! Да я бы скорее тебя не пригласил, чем оставил малышку Шу без мяса!

Весь этот семестр Цзян Линь отказывался от любых гулянок и не транжирил время с Цянь Тяньюэ. И дело было не только в его маниакальной тяге к совершенствованию магии, но и в банальном безденежье. Юнь Нинцзин всегда была идеальным, безотказным щитом, но раз уж сегодня ледяная дева неожиданно растаяла — заднюю давать было нельзя. Поступить так было бы верхом свинства.

Вообще, походы с друзьями казались ему сродни какой-то трудовой повинности, вроде выплаты налогов. Ты и так вымотан за день, а тут приходится выжимать из себя последние крохи энергии на поддержание разговора, натягивать улыбку, а если будешь сидеть с кислой миной — еще и извиняться: «Простите, ребят, что-то я сегодня не в форме». А по возвращении домой твоя ментальная энергия выжжена дотла, и ты просто замертво падаешь на кровать.

Как только прозвенел спасительный звонок, Цзян Линь отбросил мрачные мысли и, пока Тан Инь не успела улизнуть, подошел к её парте.

— Староста, как насчет мяса на гриле сегодня вечером? Цянь Тяньюэ угощает, Юнь Нинцзин тоже с нами.

— Одноклассница Нинцзин идет?! — глаза старосты загорелись. — Тогда и я точно в деле!

Тут же со всех сторон начали стягиваться другие ученики:

— Нинцзин идет? И меня, меня возьмите!

— Я тоже хочу!

Ещё бы! Кто в здравом уме откажется посидеть в одной компании с прекрасной девой? Одно только имя Юнь Нинцзин сработало как мощнейший магнит, мгновенно собрав целую толпу желающих.

Проходя мимо Гао Вэня, который, казалось, целую вечность возился со своим рюкзаком, явно прислушиваясь к разговору, Цзян Линь решил позвать и его — одним больше, одним меньше, какая разница.

— Вообще-то, я собирался домой, посвятить вечер усердным тренировкам, — задрав нос, высокомерно протянул Гао Вэнь. — Но раз уж ты так настойчиво меня приглашаешь... Отказаться было бы невежливо.

— Вот и славно, — снисходительно улыбнулся Цзян Линь, похлопав того по плечу. — Только смотри не сбеги, следуй за нашей процессией.

Не успел он сделать и пары шагов в коридор, как в дверях нарисовалась его младшая сестра — Цзян Шу.

— Собирайся, сестрёнка. Сегодня вечером мы едим барбекю за мой счёт, — царственным жестом произнес Цзян Линь, не моргнув и глазом раздавая чужие деньги.

— Ух ты! Серьёзно? Братик~ с чего такая невиданная щедрость? — ласково проворковала девчонка, которая обычно называла его «братиком» только когда ей было что-то нужно, а в остальное время он был для неё просто «вонючим мужланом».

— Платит Цянь Тяньюэ.

— Ура-а-а! — мгновенно переключилась Цзян Шу.

Шумной гурьбой из доброго десятка человек они миновали раскидистый баньян во дворе школы. Выйдя за ворота, госпожа Нинцзин вежливо отпросилась у своего седовласого, добродушно улыбающегося водителя, после чего поспешила догнать остальную компанию.

Автомобиль, припаркованный у обочины, кричал о баснословном богатстве: хищный, обтекаемый силуэт, плавные обводы кузова и знаменитая на весь мир эмблема на капоте. Вот только Цзян Линь, всю свою прошлую жизнь батрачивший как проклятый вол, в марках элитных авто не разбирался от слова «совсем». Раньше он вкалывал с утра до ночи, но не мог позволить себе даже покрышку от такого зверя. А раз купить нельзя — зачем дразнить себя и обращать внимание?

— Слушай, а что за марка у той тачки, на которой ты на работу... кхм, то есть на учебу ездишь? — едва не оговорился Цзян Линь, в голове которого на секунду всплыли мрачные воспоминания о суровых офисных буднях.

— Я и сама не знаю, — мягко покачала головой Юнь Нинцзин. — Семья просто велит мне садиться в неё каждый день. Мы такое не обсуждаем.

— Просто велит садиться? Боятся отпускать тебя одну?

— Угу...

Взглянув на хрупкую, пугливую девушку, Цзян Линь мысленно согласился с её родителями: такую и правда страшно отпускать одну. К тому же, броский кортеж из элитных машин служил отличным предупреждением для всяких школьных хулиганов и назойливых ухажеров, ограждая её от ненужного внимания.

До ресторана было рукой подать. Из-за отсутствия больших столов, шумная компания разбилась на две группы. За столом Цзян Линя разместились Цянь Тяньюэ, Гао Вэнь, Юнь Нинцзин, Цзян Шу, а также Го Цзыцзянь и У Юньшэнь — приятели «спонсора». Цзян Линь лениво листал ленту в телефоне, полностью переложив ответственность за заказ на плечи опытного кутилы Цянь Тяньюэ.

Юнь Нинцзин, сидевшая рядом с ним, то и дело нервно озиралась по сторонам, разглядывая шумный зал. Судя по всему, девушка из высшего общества впервые оказалась в столь демократичном заведении. Её изящные, тонкие пальчики бессознательно потирали край стола, пока не нащупали специальную пергаментную бумагу для впитывания жира, расстеленную поверх раскаленной решётки гриля. Поколебавшись мгновение, она аккуратно потянула её на себя.

— Юнь Нинцзин, ты зачем бумагу стащила? — звонко на весь стол ляпнул Гао Вэнь. — Она же специально для жарки мяса! Ты что, ни разу в нормальных заведениях не была?

Парень всегда рубил правду-матку, стремился во всём быть первым, а такое понятие как «эмоциональный интеллект» в его арсенале попросту отсутствовало.

Рука девушки замерла в воздухе. Лицо её превратилось в бесстрастную маску, казалось, она впала в ступор, лишь длинные ресницы предательски задрожали.

Воздух за столом мгновенно сгустился. Остальные ребята недоуменно переглянулись. В их возрасте подростки уже начинали понимать тонкости социального общения, и так прямолинейно тыкать человека носом, да ещё и такую ранимую Юнь Нинцзин, было верхом бестактности. Будь на её месте толстокожий Цзян Линь — все бы уже дружно ржали и подкалывали его, устроили бы показательное линчевание шутками. Но с тихой и скромной Юнь Нинцзин такое не прокатывало — с ней всегда старались вести себя осторожнее.

Пока все сидели как громом пораженные, раздался спокойный голос:

— Эй, Нинцзин просто следит за чистотой, ясно? — Цзян Линь плавно вытянул из онемевших пальцев девушки злополучный пергамент и беззаботно скомкал его. — Бог знает, сколько эта картонка тут пылилась. Естественно, нужно попросить официанта принести свежую.

— А-а-а! Вот оно что! — хлопнул себя по лбу простодушный Гао Вэнь. — Девчонки и правда такие внимательные к мелочам!

Коллективный вздох облегчения прокатился по столу. Тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась, уступив место весёлому гомону. Юнь Нинцзин тоже едва заметно выдохнула, из-под опущенных ресниц бросив полный робкой благодарности взгляд на профиль своего спасителя.

Вкуснейшее, сочащееся соком горячее мясо раскрасило этот вечер яркими красками. Цзян Линь с наслаждением пережёвывал каждый кусочек, чувствуя, как жизнь становится чуточку лучше. В прошлой жизни он хоть и батрачил без продыху, но до ежедневной диеты из пустого риса с овощами всё же не скатывался. Впрочем, возвращаться в тот серый ад офисного планктона он не желал ни за какие коврижки.

— Ну что, рванём в караоке? — предложил молодой господин Цянь.

— Я пас, — отрезал Цзян Линь. — Иначе не успею выполнить вечернюю норму тренировок.

— Тогда и я не пойду! Мне тоже нужно домой, развивать ядро! — тут же вскинулся Гао Вэнь, смертельно боясь, что соперник обгонит его хоть на йоту.

— Раз братик не идет, то и мне, пожалуй, делать там нечего, — вторила ему младшая сестра.

— Да иди, если хочется, нечего на меня оглядываться, — хмыкнул Цзян Линь. Он прекрасно знал, что Цзян Шу впахивает над учебниками не меньше его самого. Раз уж выпал шанс сбросить пар за чужой счет — пусть веселится.

— Больно надо на тебя оглядываться! — тут же фыркнула Цзян Шу, наградив брата тычком под ребра в знак протеста.

Цянь Тяньюэ с надеждой перевел взгляд на главную звезду вечера — Юнь Нинцзин, выражая немой, вежливый вопрос.

Девушка на секунду задумалась, украдкой скользнула взглядом по Цзян Линю и тихо прошептала:

— М-моя семья... они не разрешают мне так поздно возвращаться.

На этом их пути разошлись. Любители попеть отправились надрывать связки, а фанатики самосовершенствования — по домам. Цзян Линь и Цзян Шу дождались, пока за Юнь Нинцзин не приедет водитель, и лишь убедившись, что она села в машину, зашагали в сторону дома.