Юй Сяосяо нахмурилась:
— Нас? Кого еще ты сюда притащил?
Дядя Фэн виновато опустил голову, его мозолистые руки нервно теребили край куртки.
— Мою дочь и ее семью, госпожа Юй... У меня просто не было другого выхода. Я знал, что здесь безопасно и тепло, вот и решил укрыть их тут. Да и ваш дом ведь так далеко отсюда...
— Ах, ну да, мой дом далеко, — с сарказмом прервала его девушка. — И раз я, по-вашему, девица изнеженная, то наверняка погибла в самом начале катастрофы у себя в квартире или замерзла по дороге. Вы ведь были уверены, что я никогда сюда не вернусь, верно? Что ж, прошу прощения, что разочаровала вас своим выживанием. Как видите, я вполне здорова.
Старик испуганно замахал руками:
— Нет-нет, что вы! Я совсем не желал вам зла! Просто наши арендованные комнаты хлипкие, как картонные коробки, а на улицах творился такой ужас... Фабрика была совсем рядом, да и зять с дочерью жили неподалеку, вот мы и решили укрыться здесь.
Юй Сяосяо холодно посмотрела на него:
— Дядя Фэн, когда я нанимала тебя, я ценила твою честность и сочувствовала твоей тяжелой доле. Я надеялась, что на тебя можно положиться. Но стоило случиться беде, как ты тут же самовольно занял мою собственность. Ладно, обстоятельства бывают разными, я не стану тебя винить за спасение семьи. Но почему вы стоите у меня на пути? Решили окончательно присвоить это место себе и не впускать законную хозяйку?
Лицо пожилого сторожа залилось краской стыда.
В этот момент из глубины подвала вывалился тучный пожилой мужчина ростом едва ли метр шестьдесят и весом под сто килограммов. Он грубо отодвинул дядю Фэна в сторону и вызывающе уставился на прибывших:
— Что за крики? Какая еще хозяйка? Конец света на дворе, а ты тут вздумала перед нами права качать! Запомни, девка, теперь это место принадлежит нам. Если жить хочешь — убирайся отсюда по-хорошему, пока цела!
Говоря это, он бесцеремонно разглядывал Юй Сяосяо. При виде симпатичной девушки его заплывшие жиром глазки масляно блеснули. Он протянул свою толстую, грязную и лоснящуюся от жира пятерню, намереваясь ухватить ее за лицо.
Цзян Цзян и Цзян Хэюнь уже шагнули вперед, чтобы проучить наглеца, но Юй Сяосяо и сама не была робкого десятка. Молниеносным движением она взмахнула ножом. С глухим стуком грязная лапа, напоминающая сырой свиной окорок, отлетела в сторону и упала на бетонный пол.
— Мерзость вроде тебя еще смеет распускать руки? — ледяным тоном произнесла она. — Совсем страх потерял?
Из обрубка руки хлынул фонтан крови. Толстяк в оцепенении уставился на свою ладонь, сиротливо лежащую на полу. Секунду назад она еще принадлежала ему, а теперь лежала отдельно. Когда шок прошел, мужчину накрыла дикая волна боли. Завывая на весь подвал, он рухнул на пол, пытаясь зажать брызжущую кровь.
Шум привлек остальных обитателей убежища. Из глубины склада к дверям высыпала целая толпа. Увидев кровавое зрелище, женщины завизжали от ужаса, кто-то бросился на колени перед раненым, а некоторые мужчины одарили Юй Сяосяо свирепыми, полными ненависти взглядами.
Вперед выступила растрепанная беременная женщина с заплаканными глазами.
— Госпожа Юй... — дрожащим от страха голосом заговорила она. — Даже если вы против нашего пребывания здесь, зачем же калечить человека? За что вы так жестоко с ним?
Это была Фэн Сяолин, дочь сторожа. Раньше она работала на этой фабрике, но уволилась из-за беременности. Юй Сяосяо даже не удостоила ее ответом. Она знала эту девушку как безвольную особу, полностью подчиненную желаниям мужа. Хозяйка просто указала пальцем на выход:
— Даю вам три минуты, чтобы убраться отсюда со всеми своими пожитками. Если через три минуты здесь останется хоть один из вас, я за себя не ручаюсь.
Она перевела ледяной взгляд на побледневшего дядю Фэна.
Пожилой сторож, проработавший под началом Юй Сяосяо не один год, прекрасно знал, что спорить с ней бесполезно и опасно. Он потянул дочь за рукав:
— Сяолин, уходим. Мы действительно заняли чужое место без спроса.
Девушка не отличалась сильным характером, и предыдущая реплика исчерпала все ее мужество. Под суровым взглядом хозяйки она не решилась больше вымолвить ни слова. Зато ее супруг, сухопарый парень по имени Ван Цян, протиснулся вперед. Сжимая в руках пакет с острой закуской, он невозмутимо отправлял в рот кусочки еды, глядя на Юй Сяосяо свысока:
— Госпожа Юй, ну зачем же быть такой эгоисткой? Мир изменился, почему бы нам не объединить усилия и не выживать вместе?
Юй Сяосяо глубоко вздохнула и повернулась к Цзян Хэюню:
— Помоги мне выставить эту шваль.
Цзян Хэюнь с удовольствием шагнул вперед. Его массивная фигура сразу заполнила дверной проем, подавляя присутствующих своей силой. На его лице играла хищная улыбка:
— Ну что, приятели? Сами уйдете или вас выносить по частям?
Ван Цян поперхнулся едой и поспешно убрал пакет:
— Эй, полегче, давайте все мирно обсудим...
Лян Вэй постучал кончиком мачете по косяку двери и слегка приподнял сумку с раненым питомцем:
— У меня с аккуратностью проблемы, так что возиться с вашей разделкой не очень хочется. Может, просто скормим их коту? Наш пушистый как раз ранен, ему не помешает подкрепиться парным мясом. У Дао, как думаешь? Наш маленький хищник, наверное, проголодался в дороге. Давайте по-быстрому освободим помещение, чтобы лечь отдыхать. Ребята, за дело!
В этот момент раненый кот, почуяв запах свежей крови, высунул голову из сумки и одним махом заглотил отрубленную кисть, лежавшую на полу. Истекающий кровью толстяк от этого зрелища мгновенно замолк, подавившись криком. Обитатели склада не ожидали, что пасть маленького кота способна так неестественно расширяться. Это зрелище полностью выходило за рамки их понимания.
Несмотря на весь ужас ситуации, уходить добровольно пришельцы не хотели. Здесь было тепло, безопасно и полно еды. Несколько мужчин предприняли попытку воззвать к разуму хозяев, но стоило Цзян Хэюню небрежно вытащить из-за пояса пистолет и сухо произнести: «Время вышло», как их решимость мгновенно испарилась. Если против холодного оружия они еще надеялись как-то выстоять толпой, то вид огнестрела лишил их последних иллюзий.
Они начали лихорадочно хватать свои вещи. Набивать мешки ворованной едой никто не осмелился — люди в панике ломились к выходу, мешая друг другу. Не прошло и трех минут, как подвальное помещение полностью опустело. Последними уходили дядя Фэн с дочерью. Они низко поклонились Юй Сяосяо. На их бледных лицах читались глубокое отчаяние и стыд. Не смея поднять глаз на бывшую хозяйку, они лишь тихо бормотали извинения, после чего скрылись в темноте коридора.
Только теперь Юй Сяосяо могла детально осмотреть свой склад. Продукция, которая раньше лежала в идеальном порядке на стеллажах, была хаотично разбросана. Пол был усеян пустыми упаковками, объедками и растоптанной едой, которая уже начала гнить и испускать кислый смрад. Светлая плитка пола покрылась слоем грязи. Но самым отвратительным было то, что незваные гости устроили туалет прямо в углах склада, из-за чего в помещении стоял невыносимый тошнотворный запах. Жить в таких условиях было решительно невозможно.
Юй Сяосяо, прислонившись к стене, судорожно закашлялась от рвотных позывов, утирая выступившие слезы. Лю Цайся сочувственно вздохнула и решительно сделала шаг вперед:
— Мы видели наверху веники и лопаты, ребята их уже принесли. Давайте приведем здесь все в порядок. Если хорошо отмыть, то переночевать удастся.
Она быстро распределила обязанности среди женщин, и те принялись за уборку. Мужчины тоже не остались в стороне и активно помогали приводить склад в божеский вид. Лишь У Дао, бережно качавший спящую Шэнь Цинцин, оставался в стороне. Вскоре весь мусор был вынесен наружу, полы тщательно вымыты, а после недолгого проветривания едкий запах аммиака и тухлятины наконец рассеялся.
Оказавшимся на улице людям пришлось несладко. Просидев в теплом подвале все это время, они знали о монстрах лишь понаслышке и никогда не сталкивались с суровой реальностью лицом к лицу. Снаружи бушевал ледяной ветер, от которого они мгновенно начали дрожать всем телом, едва отойдя от дверей фабрики.
— Отец, что нам теперь делать? — жалобно спросила Фэн Сяолин, кутаясь в тонкую куртку.
Дядя Фэн тяжело вздохнул:
— Нужно срочно найти какое-нибудь укрытие. Нельзя оставаться на открытом воздухе, тебе вредно мерзнуть в твоем положении.
Родственники Ван Цяна начали недовольно ворчать и перешептываться:
— Может, вернемся и попросим прощения у хозяйки? На улице лютый мороз, нам просто негде укрыться.
Фэн Сяолин с надеждой потянула отца за рукав, умоляюще глядя на него. Но старик лишь покачал головой — у него не осталось ни капли гордости, но вернуться обратно после такого позора он не мог. Он всю жизнь прожил честным человеком, а на старости лет совершил такую глупость, лишив себя честного имени.
Ван Цян, поддерживавший своего искалеченного отца, в ярости пнул кирпичную стену:
— Твари бездушные! На таком огромном складе не нашлось места для нескольких человек? И эта девка Юй хороша — баба глупая, мыслит мелко. Кругом конец света, нужно держаться вместе, а она нас на смерть выгнала. Попадись она мне еще раз, я с ней по-другому поговорю!
Его двоюродный брат лишь усмехнулся:
— Ну так иди прямо сейчас и выскажи ей все в лицо. А мы посмотрим на твою смелость.
Ван Цян мгновенно замолчал. Он умел только чесать языком, но совершать глупости не планировал. Вместо этого он накинулся на тестя:
— Послушайте, отец, мы же доверились вам! Из-за вашей нерешительности нас всех выставили на мороз. Ладно я, перетерплю как-нибудь, но Сяолин беременна! Если вам на нас плевать, пожалейте хотя бы собственную дочь! Как нам теперь выживать?
Дядя Фэн молча сидел на корточках, обхватив голову руками.
Тем временем раненому отцу Ван Цяна становилось все хуже. Потеря крови была слишком большой, и плотный мужчина начал бледнеть на глазах. Густой запах парной крови быстро разнесся на морозном ветру. Вскоре из темноты донесся грозный, хриплый лай. Поблизости располагалась жилая деревня, где почти в каждом дворе держали собак. Почуяв запах крови, оголодавшие псы-мутанты сорвались с цепей и устремились к фабрике.
Увидев стаю свирепых собак с горящими алыми глазами, люди в панике бросились врассыпную. Дядя Фэн, крепко схватив дочь за руку, побежал в сторону соседнего заброшенного цеха. Ван Цян попытался было тащить своего грузного отца, но, поняв, что стокилограммовая туша лишает его шансов на спасение, без колебаний оттолкнул старика прямо навстречу приближающейся стае:
— Прости, отец! Тебе все равно не уйти, считай это сыновней жертвой ради общего спасения!

Комментарии

Загрузка...