Лин Фэн лишь отрицательно качнул головой:
Лин Фэн лишь отрицательно качнул головой:
— Когда управляющий доложил, я первым делом перепробовал всю теневую стражу. Никаких подозрительных следов не обнаружено.
— Когда управляющий доложил, я первым делом перепробовал всю теневую стражу. Никаких подозрительных следов не обнаружено.
Нефритовый перстень на пальце князя Пинъяна закрутился заметно быстрее.
Нефритовый перстень на пальце князя Пинъяна закрутился заметно быстрее.
— Весь дом обыскали?
— Весь дом обыскали?
— До последнего уголка, — Лин Фэн на мгновение запнулся, будто вспомнив нечто важное, — за исключением ваших покоев и покоев княгини. Больше нигде её нет.
— До последнего уголка, — Лин Фэн на мгновение запнулся, будто вспомнив нечто важное, — за исключением ваших покоев и покоев княгини. Больше нигде её нет.
За ворота усадьбы не выходила, чужие руки её не уносили... Как мог малый ребёнок раствориться в воздухе, словно дым?
За ворота усадьбы не выходила, чужие руки её не уносили... Как мог малый ребёнок раствориться в воздухе, словно дым?
«Гур-гур-гур!»...
«Гур-гур-гур!»...
В тишине княжеской спальни внезапно раздалось отчётливое, раскатистое урчание.
В тишине княжеской спальни внезапно раздалось отчётливое, раскатистое урчание.
— Ваше высочество, вы, должно быть, проголодались? — тут же подхватил Лин Фэн. — Я повелю немедленно подавать завтрак.
— Ваше высочество, вы, должно быть, проголодались? — тут же подхватил Лин Фэн. — Я повелю немедленно подавать завтрак.
Услышав звук, охранник решил, что это бунтует пустой желудок его повелителя, ведь князь с самого утра не преломил и хлеба. Однако князь лишь едва заметно вскинул руку, останавливая его.
Услышав звук, охранник решил, что это бунтует пустой желудок его повелителя, ведь князь с самого утра не преломил и хлеба. Однако князь лишь едва заметно вскинул руку, останавливая его.
Лин Фэн, росший подле князя с самых малых лет, мгновенно уловил молчаливый приказ.
Лин Фэн, росший подле князя с самых малых лет, мгновенно уловил молчаливый приказ.
— Ваше высочество, дозвольте отвезти вас в столовую, — заговорил он громче обычного. — Сегодня подают овсяную кашу с ласточкиными гнёздами, золотистые рулетики с красной фасолью, пьяных голубей и нежные слоёные блинчики. Всё, что вы так любите.
— Ваше высочество, дозвольте отвезти вас в столовую, — заговорил он громче обычного. — Сегодня подают овсяную кашу с ласточкиными гнёздами, золотистые рулетики с красной фасолью, пьяных голубей и нежные слоёные блинчики. Всё, что вы так любите.
Покатывая кресло-каталку, Лин Фэн направился к выходу. Скрипнула и захлопнулась тяжёлая дверь. Постепенно затих за дверью шуршащий звук деревянных колёс.
Покатывая кресло-каталку, Лин Фэн направился к выходу. Скрипнула и захлопнулась тяжёлая дверь. Постепенно затих за дверью шуршащий звук деревянных колёс.
Прошло некоторое время, и из-под кровати осторожно высунулась встрёпанная макушка.
Прошло некоторое время, и из-под кровати осторожно высунулась встрёпанная макушка.
Выставив задок и извиваясь, будто крошечная гусеница, Дуодуо по сантиметру выкарабкалась из своего убежища. Вчера вечером она, сама того не заметив, сморилась и заснула прямо под княжеским ложем!
Выставив задок и извиваясь, будто крошечная гусеница, Дуодуо по сантиметру выкарабкалась из своего убежища. Вчера вечером она, сама того не заметив, сморилась и заснула прямо под княжеским ложем!
А наутро её разбудили чужие голоса. Девочка с радостью вылезла бы раньше, да только взрослые всё говорили и говорили, не смолкая ни на миг. Бедняжке оставалось лишь сжаться в комок, затаив дыхание. Она ждала и ждала, пока голод не скрутил животик так, что тот отозвался предательским урчанием. К счастью, люди наконец ушли обедать.
А наутро её разбудили чужие голоса. Девочка с радостью вылезла бы раньше, да только взрослые всё говорили и говорили, не смолкая ни на миг. Бедняжке оставалось лишь сжаться в комок, затаив дыхание. Она ждала и ждала, пока голод не скрутил животик так, что тот отозвался предательским урчанием. К счастью, люди наконец ушли обедать.
Дуодуо отряхнула пыль с поношенного платьица и облегчённо перевела дух. Но едва она подняла голову, как обомлела: князь Пинъян сидел на краю кровати и холодно, не мигая, смотрел прямо на неё.
Дуодуо отряхнула пыль с поношенного платьица и облегчённо перевела дух. Но едва она подняла голову, как обомлела: князь Пинъян сидел на краю кровати и холодно, не мигая, смотрел прямо на неё.
От ужаса кровь отлила от лица малышки, сделав его смертельно бледным. Сработавший инстинкт погнал её к двери, но едва створка отворилась, на пороге вырос Лин Фэн.
От ужаса кровь отлила от лица малышки, сделав его смертельно бледным. Сработавший инстинкт погнал её к двери, но едва створка отворилась, на пороге вырос Лин Фэн.
Сграбастав девчушку за шкирку, будто беспомощного котёнка, он волоком притащил её обратно к князю.
Сграбастав девчушку за шкирку, будто беспомощного котёнка, он волоком притащил её обратно к князю.
Глаза князя Пинъяна сузились, и в их глубине на мгновение мелькнула ледяная жажда крови. Этот ребёнок всё время прятался под его кроватью!
Глаза князя Пинъяна сузились, и в их глубине на мгновение мелькнула ледяная жажда крови. Этот ребёнок всё время прятался под его кроватью!
Дуодуо заизвивалась в хватке охранника:
Дуодуо заизвивалась в хватке охранника:
— Отп-пуштите меня-а!
— Отп-пуштите меня-а!
— Говори! — Голос князя был подобен лютому зимнему морозу. — Зачем ты забралась под мою кровать?
— Говори! — Голос князя был подобен лютому зимнему морозу. — Зачем ты забралась под мою кровать?
От этого тона девочка сжалась и вся затрепетала.
От этого тона девочка сжалась и вся затрепетала.
— Молчишь? Лин Фэн!
— Молчишь? Лин Фэн!
Лин Фэн лишь на мгновение засомневался, но тут же с тихим звоном обнажил меч и приставил хладное лезвие к тонкой шее Дуодуо.
Лин Фэн лишь на мгновение засомневался, но тут же с тихим звоном обнажил меч и приставил хладное лезвие к тонкой шее Дуодуо.
Малышка закусила губу, а в её глазах заблестели крупные слезы:
Малышка закусила губу, а в её глазах заблестели крупные слезы:
— Я... я ппосто нечаяно ушнула под кповатью!
— Я... я ппосто нечаяно ушнула под кповатью!
В этот момент дверь распахнулась, и в покои поспешно вошла княгиня Пинъян. Увидев представшую картину, она на мгновение лишилась дара речи от изумления.
В этот момент дверь распахнулась, и в покои поспешно вошла княгиня Пинъян. Увидев представшую картину, она на мгновение лишилась дара речи от изумления.
— Ваше высочество, что вы делаете?! — выкрикнула она. — Лин Фэн, немедленно опусти ребёнка!
— Ваше высочество, что вы делаете?! — выкрикнула она. — Лин Фэн, немедленно опусти ребёнка!
Подскочив, княгиня буквально вырвала Дуодуо из рук телохранителя и прижала к себе.
Подскочив, княгиня буквально вырвала Дуодуо из рук телохранителя и прижала к себе.
— Князь, она же совсем дитя! Если она вам помеха, давайте просто отошлём её прочь! Умоляю вас, не проливайте её кровь!
— Князь, она же совсем дитя! Если она вам помеха, давайте просто отошлём её прочь! Умоляю вас, не проливайте её кровь!
Князь бросил беглый взгляд на Лин Фэна, и тот бестрепетно вложил меч обратно в ножны.
Князь бросил беглый взгляд на Лин Фэна, и тот бестрепетно вложил меч обратно в ножны.
Княгиня крепко обнимала Дуодуо, чувствуя, как всё тело малышки бьёт крупная дрожь. Она стала ласково поглаживать её по сгорбленной спинке:
Княгиня крепко обнимала Дуодуо, чувствуя, как всё тело малышки бьёт крупная дрожь. Она стала ласково поглаживать её по сгорбленной спинке:
— Ну-ну, тише, всё позади... Всё хорошо.
— Ну-ну, тише, всё позади... Всё хорошо.
Но Дуодуо не могла успокоиться. В её памяти вспыхнул жуткий образ бабки Ли, убитой Лин Фэном: остекленевшие, выкаченные из орбит глаза и алая кровь, фонтаном бьющая из пробитой груди... Кровь казалась разверзшейся пастью чудовища, готовой пожрать и её тоже.
Но Дуодуо не могла успокоиться. В её памяти вспыхнул жуткий образ бабки Ли, убитой Лин Фэном: остекленевшие, выкаченные из орбит глаза и алая кровь, фонтаном бьющая из пробитой груди... Кровь казалась разверзшейся пастью чудовища, готовой пожрать и её тоже.
Дуодуо судорожно зажала рот ладошкой, издала глухой, удушливый всхлип и рухнула без чувств.
Дуодуо судорожно зажала рот ладошкой, издала глухой, удушливый всхлип и рухнула без чувств.
Пережитый вчера страх, ночь на холодном полу, голод и окончательно доконавшая её угроза мечом — детские нервы просто не выдержали такой нагрузки.
Пережитый вчера страх, ночь на холодном полу, голод и окончательно доконавшая её угроза мечом — детские нервы просто не выдержали такой нагрузки.
— Ах! — Княгиня ахнула и еле успела подхватить обмякшее тельце. — Лин Фэн, живо за лекарем!
— Ах! — Княгиня ахнула и еле успела подхватить обмякшее тельце. — Лин Фэн, живо за лекарем!
Подхватив Дуодуо на руки, княгиня поспешно перенесла её на широкий тёплый тапчан неподалёку и бережно укутала одеялом. Обернувшись, она увидела, что Лин Фэн всё ещё стоит на месте.
Подхватив Дуодуо на руки, княгиня поспешно перенесла её на широкий тёплый тапчан неподалёку и бережно укутала одеялом. Обернувшись, она увидела, что Лин Фэн всё ещё стоит на месте.
— Чего ты ждёшь?! Бегом! — В голосе княгини звучало нескрываемое отчаяние.
— Чего ты ждёшь?! Бегом! — В голосе княгини звучало нескрываемое отчаяние.
Князь Пинъян едва заметно повелел кивком руки, и Лин Фэн стремительно выскользнул за дверь.
Князь Пинъян едва заметно повелел кивком руки, и Лин Фэн стремительно выскользнул за дверь.
Ожидание затянулось. Княгиня несколько раз посылала слуг узнавать, но лишь спустя долгое время слуга доложил о прибытии врачевателя.
Ожидание затянулось. Княгиня несколько раз посылала слуг узнавать, но лишь спустя долгое время слуга доложил о прибытии врачевателя.
Княгиня тут же поднялась, уступая место у тапчана.
Княгиня тут же поднялась, уступая место у тапчана.
Придворный лекарь украдкой бросил взгляд на бессознательную девочку. О том, что у князя Пинъяна нет детей, знал весь поднебесный мир. Неужто это то самое дитя — злосчастная звезда, навлекшая беду на голову повелителя?
Придворный лекарь украдкой бросил взгляд на бессознательную девочку. О том, что у князя Пинъяна нет детей, знал весь поднебесный мир. Неужто это то самое дитя — злосчастная звезда, навлекшая беду на голову повелителя?
Лекарь заколебался. Если он станет лечить проклятую девчонку, не падёт ли проклятие и на него самого?
Лекарь заколебался. Если он станет лечить проклятую девчонку, не падёт ли проклятие и на него самого?
— Лекарь, что ты застыл?! — не выдержала княгиня, видя, что тот уселся рядом, но даже не пытается осмотреть больную.
— Лекарь, что ты застыл?! — не выдержала княгиня, видя, что тот уселся рядом, но даже не пытается осмотреть больную.
Лекарь вздрогнул, опомнился и, пересилив страх, приложил пальцы к запястью Дуодуо. В конце концов, он был человеком доброй души, а врачевание — делом богоугодным. «Принося добро, проклятия не навлечёшь!» — успокаивал он себя.
Лекарь вздрогнул, опомнился и, пересилив страх, приложил пальцы к запястью Дуодуо. В конце концов, он был человеком доброй души, а врачевание — делом богоугодным. «Принося добро, проклятия не навлечёшь!» — успокаивал он себя.
Спустя время, равное чашке чая, лекарь убрал руку и сокрушённо покрутил головой.
Спустя время, равное чашке чая, лекарь убрал руку и сокрушённо покрутил головой.
Увидев этот жест, княгиня почувствовала, как сердце у неё оборвалось.
Увидев этот жест, княгиня почувствовала, как сердце у неё оборвалось.
— Лекарь, что с ребёнком? Это излечимо?
— Лекарь, что с ребёнком? Это излечимо?
Врачеватель поднялся и глубоко поклонился княгине:
Врачеватель поднялся и глубоко поклонился княгине:
— Отвечаю госпоже... — В его глазах мелькнула искренняя жалость. — Дитя чрезвычайно истощено. Из-за долгого недоедания её телесные силы подорваны.
— Отвечаю госпоже... — В его глазах мелькнула искренняя жалость. — Дитя чрезвычайно истощено. Из-за долгого недоедания её телесные силы подорваны.
В глазах княгини блеснула боль. Неудивительно, что девочка выглядит такой худенькой и заморенной! Она сама годами вымаливала у небес дитя, а кто-то, имея ребёнка, так жестоко над ним издевался!
В глазах княгини блеснула боль. Неудивительно, что девочка выглядит такой худенькой и заморенной! Она сама годами вымаливала у небес дитя, а кто-то, имея ребёнка, так жестоко над ним издевался!
— Скажите, а нет ли иных недугов?
— Скажите, а нет ли иных недугов?
Лекарь качнул головой:
Лекарь качнул головой:
— Лишь крайняя слабость от истощения. Если хорошо ухаживать и сытно кормить, она непременно поправится.
— Лишь крайняя слабость от истощения. Если хорошо ухаживать и сытно кормить, она непременно поправится.
— Пожалуйста, выпишите рецепт для укрепления сил, — кивнула княгиня.
— Пожалуйста, выпишите рецепт для укрепления сил, — кивнула княгиня.
— За счастье прочесть сие за долг! — Лекарь снова поклонился.
— За счастье прочесть сие за долг! — Лекарь снова поклонился.
Лин Фэн увёл его писать рецепт. Составив снадобье, лекарь не смел даже оглядеться по сторонам и, низко склонив голову, покинул усадьбу под конвоем охранника.
Лин Фэн увёл его писать рецепт. Составив снадобье, лекарь не смел даже оглядеться по сторонам и, низко склонив голову, покинул усадьбу под конвоем охранника.
Однако следом за ним Лин Фэн ввёл в покои второго лекаря.
Однако следом за ним Лин Фэн ввёл в покои второго лекаря.
Княгиня изумлённо замерла. Заметив её недоумение, Лин Фэн лишь сдержанно поклонился:
Княгиня изумлённо замерла. Заметив её недоумение, Лин Фэн лишь сдержанно поклонился:
— Ваше высочество, прибыл лекарь.
— Ваше высочество, прибыл лекарь.
— Проходите сюда, прошу вас, осмотрите девочку, — проговорила княгиня, отошла от кушетки и присела на край княжеского ложа.
— Проходите сюда, прошу вас, осмотрите девочку, — проговорила княгиня, отошла от кушетки и присела на край княжеского ложа.
Второй лекарь, взглянув на лежащую на кушетке Дуодуо, вдруг скривился в смертельном ужасе:
Второй лекарь, взглянув на лежащую на кушетке Дуодуо, вдруг скривился в смертельном ужасе:
— Увы! Сие дитя не жилец на этом свете! Простите немощь моего искусства, поищите врачевателя искуснее меня!
— Увы! Сие дитя не жилец на этом свете! Простите немощь моего искусства, поищите врачевателя искуснее меня!
Даже не взяв платы за осмотр, он отвесил торопливый поклон и чуть ли не бегом бросился прочь.
Даже не взяв платы за осмотр, он отвесил торопливый поклон и чуть ли не бегом бросился прочь.
Княгиня в изумлении поднялась:
Княгиня в изумлении поднялась:
— Как такое возможно?.. Предыдущий лекарь ведь только что сказал, что ей нужен лишь хороший уход!
— Как такое возможно?.. Предыдущий лекарь ведь только что сказал, что ей нужен лишь хороший уход!
Не успела она прийти в себя, как Лин Фэн ввёл третьего врачевателя. Тот, семеня за охранником, осторожно вытянул шею, взглянул на лежащего на кровати князя Пинъяна и тут же скорбно замахал руками:
Не успела она прийти в себя, как Лин Фэн ввёл третьего врачевателя. Тот, семеня за охранником, осторожно вытянул шею, взглянул на лежащего на кровати князя Пинъяна и тут же скорбно замахал руками:
— Безнадёжно! Не жилец! Готовьтесь к похоронам!
— Безнадёжно! Не жилец! Готовьтесь к похоронам!
Прикрыв лицо широким рукавом, он буквально выскочил из комнаты.
Прикрыв лицо широким рукавом, он буквально выскочил из комнаты.
Едва княгиня собралась с духом, чтобы засыпать Лин Фэна вопросами, как тот снова вернулся, ведя за собой четвёртого лекаря. Этот и вовсе даже не взглянул на ложе, а лишь обречённо качнул головой:
Едва княгиня собралась с духом, чтобы засыпать Лин Фэна вопросами, как тот снова вернулся, ведя за собой четвёртого лекаря. Этот и вовсе даже не взглянул на ложе, а лишь обречённо качнул головой:
— Моё ремесло — врачевать живых, а вытаскивать из лап смерти я не силен. Примите мои соболезнования!
— Моё ремесло — врачевать живых, а вытаскивать из лап смерти я не силен. Примите мои соболезнования!
Лицо княгини от гнева стало почти зелёным. Откуда только Лин Фэн набрал этих невежд и шарлатанов, дерзнувших открыто хоронить князя?!
Лицо княгини от гнева стало почти зелёным. Откуда только Лин Фэн набрал этих невежд и шарлатанов, дерзнувших открыто хоронить князя?!

Комментарии

Загрузка...