В густой, почти осязаемой темноте комнаты силуэт Цзян Чжэнь на диване казался частью мебели. Ее голос, лишенный малейших интонаций, разрезал тишину, словно скальпель:
— Где ты был?
Лин Хуан невольно вздрогнул. Сухо щелкнул выключатель, заливая пространство резким светом, и ГГ, старательно подавляя предательскую дрожь в пальцах, бросил через плечо:
— Ты что, за электричество платить боишься? Чего впотьмах сидишь?
При свете ламп картина стала еще более неуютной: Цзян Чжэнь застыла в углу дивана, неподвижная и холодная, как мраморное изваяние, а рядом с ней хищно поблескивала сталь длинного меча.
— Мне теперь что, каждый шаг с тобой согласовывать? Ты мне кто, мамочка или...
Он подчеркнуто небрежно стянул куртку и потянулся к вешалке, но закончить фразу не успел. Стоило ему обернуться, как ледяное острие меча уже мягко, но настойчиво уперлось в кадык.
Сглотнув вставший в горле ком, Лин Хуан медленно опустил глаза. Цзян Чжэнь даже не поднялась с дивана — она просто вытянула руку, удерживая клинок у его шеи с идеальной точностью. Ее лицо, ошеломляюще красивое в своей безупречности, оставалось пустой маской, однако от близости заточенной стали по спине ГГ потек холодный пот.
— Удачная шутка... оценил.
Он осторожно, самыми кончиками пальцев, отвел лезвие в сторону. Цзян Чжэнь не сопротивлялась, позволив ему восстановить личное пространство, но взгляда не отвела.
— Моя задача — обеспечивать твою безопасность. Если ты снова решишь исчезнуть без предупреждения, я не смогу гарантировать, что ты доживешь до утра, — отчеканила она, и в ее голосе послышался скрежет отлаженного механизма.
Лин Хуан тяжело, по-стариковски вздохнул и потер лицо ладонями:
— Да я только что под дождем на Пустотного напоролся. Вышел воздухом подышать, называется... Кто же знал, что я такой магнит для неприятностей?
За двадцать лет — ни единого намека на мистику, а за последние двое суток — три встречи кряду. Цзян Чжэнь на мгновение задумалась, прежде чем едва заметно кивнуть:
— Да, это аномально. В теории Пустотные не должны проявлять к тебе такой настойчивый интерес.
Лин Хуан зорко следил за малейшим движением ее бровей, судорожно соображая, стоит ли говорить о Ван Мине или, упаси бог, о групповом чате. Решив, что лишняя информация сейчас только навредит, он просто пожал плечами:
— Знал бы, что снаружи такой аншлаг, — приклеился бы к тебе намертво.
С этими словами он дошел до кровати, тяжело опустился на матрас и принялся разминать затекшие плечи, стараясь выглядеть максимально расслабленно.
— Кстати, что там в учебном корпусе нес Ван Мин? Почему он назвал нас «ворами»? — как бы между прочим спросил он, продолжая наблюдать за реакцией спутницы.
Она выдержала паузу, словно взвешивая, достоин ли он ответа.
— Ван Мин не лгал. Правила, которыми вы оперируете, — это фундаментальные частицы реальности, украденные из этого мира. Использовать мировое достояние ради личных целей — это и есть суть воровства.
На ее лице не вспыхнуло красное свечение. Ложь отсутствовала. Лин Хуан на мгновение лишился дара речи. Воры? Грызть саму ткань мироздания, присваивая то, что принадлежит всем? В памяти всплыл издевательский тон Ван Мина: такие, как Цзян Чжэнь — «уборщицы», чей долг выметать мусор, а такие, как он сам — «воры», подлежащие немедленной ликвидации.
«Чёрт... Ну и вляпался».
Чувство глухой досады захлестнуло его. Он не просил этих сил, не совершал преступлений, но уже стал мишенью. Пустотные жаждут его плоти, а эта ледяная дева рядом может перерезать ему глотку в любую секунду, если решит, что «вор» слишком заигрался.
Цзян Чжэнь перевела взгляд на его руки. Бинты, которыми были обмотаны ладони Лин Хуана, потемнели, пропитавшись свежей кровью.
— Что это за золотая цепь? — внезапно спросила она, нарушая ход его мыслей.
Он растерялся от такой прямой атаки:
— В каком смысле?
— Это производная твоей способности 【Обмана】?
Лин Хуан недоуменно уставился на нее. Он был уверен, что Дворец Цзинчжэ знает о его даре подноготную, но Цзян Чжэнь лишь отрицательно качнула головой:
— Мне это неизвестно.
Он нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Начиная с той стычки под проливным дождем с Пустотным C-уровня, его кровь стала ключом к чему-то иному. Золотая цепь, возникающая из боли и ранений, была смертельно опасна для тварей. Инцидент в кабинете 201 лишь подтвердил теорию: контакт его крови с Пустотным неизбежно порождал эти оковы.
Стоило вспомнить, как чудовище билось в золотых путах, захлебываясь в яростном реве, — и по позвоночнику пробежал холод. Было ли это в нем всегда? Просто не было повода проявиться?
В этот момент резкая трель телефона разорвала натянутую тишину. Цзян Чжэнь достала строгий черный аппарат и нажала на кнопку приема.
— Дворец Цзинчжэ, — донесся из динамика глубокий, знакомый мужской голос.
— Уборщица B-уровня Цзян Чжэнь на связи, — официальным тоном доложила она.
— Проводим подтверждение личности.
— Запрос: извлеките архив объекта 【Обман】, необходимо дополнить реестр способностей. Лин Хуан, мужчина, 20 лет. Базовое правило — 【Обман】, атрибут — инь, ранг — C. Текущая зафиксированная способность — распознавание лжи.
— Уборщица B-уровня Цзян Чжэнь, диктуйте дополнения, — отозвался бесстрастный голос оператора.
— Выявлена вторичная аномалия: субъект способен манипулировать золотой цепью через контакт с собственной кровью. Предположительный эффект — полное подавление Пустотных. Степень воздействия на уборщиков и иных воров не установлена.
— Данные приняты.
С коротким писком связь прервалась. Лин Хуан криво усмехнулся, глядя на то, как обыденно его превращают в статистику:
— Знаешь, я вообще-то здесь сижу. Могла бы и у меня поинтересоваться, прежде чем в личное дело строчить.
Она лишь слегка свела брови к переносице, искренне не понимая претензии:
— Зачем?
Встретившись с ее серьезным, лишенным иронии взглядом, он лишь махнул рукой:
— Проехали. Забудь.
Цзян Чжэнь спрятала телефон, а он поспешил перехватить инициативу в разговоре:
— Ты упомянула атрибут инь. Это еще что за восточная философия? Мой 【Обман】 — это какая-то темная сторона силы?
Она не стала уходить от ответа:
— Правил в этом мире великое множество, и они бесконечно разнообразны. Для структуризации их классифицируют на два фундаментальных типа: инь и ян. Ян — это манифестация физических, осязаемых законов. Как 【Камень】 Ван Мина — ты видишь его, ты чувствуешь его мощь. Инь — это сфера абстракций и невидимых связей. Твой 【Обман】 относится именно к этой категории.
Лин Хуан замер, переваривая информацию:
— Ян и инь... То есть Ван Мин у нас крепкий мужик с кулаками, а я — «вор инь»? Звучит как название какого-то извращения.
Он поморщился, чувствуя, как неприятный привкус этого определения оседает на языке. Но затем, задумчиво потирая подбородок, уточнил:
— И в чем принципиальная разница? Не просто же ради красивых названий вы их делите.
Цзян Чжэнь долго смотрела на него, словно решая, стоит ли разрушать его иллюзии.
— Правила типа ян априори мощнее, чем инь. В кругах практиков атрибут инь считается... практически бесполезным балластом.
Лин Хуан округлил глаза, едва не подпрыгнув на кровати:
— Это еще с какой стати?
Быть «вором» — сомнительное удовольствие, но быть при этом еще и бесполезным «вором»? Это уже слишком.
Лицо Цзян Чжэнь осталось неподвижным, как маска:
— Развитие ян происходит ступенчато и наглядно: через практику контроль усиливается, а мощь прогрессирует от ранга C до легендарного S. Инь же слишком эфирен и неуловим. Его невозможно отточить тренировками в привычном понимании. Подавляющее большинство воров с атрибутом инь до конца жизни не могут выбраться за пределы начального C-уровня.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...