Глава 59

Перевод: AllialaРедактура: Astarmina

Перевод: Alliala

Редактура: Astarmina

По сравнению с квартирой Гу Сюня, гостиная Юэ Цяньлин была намного светлее.Она не включила кондиционер, а распахнула настежь окна, позволяя вечернему ветру беспрепятственно врываться внутрь и уносить удушающую жару конца лета.На кухне девушка налила стакан горячей воды, но не спешила выходить. Вместо этого она обернулась, чтобы взглянуть на Гу Юньпин, сидевшую на диване.За эти несколько минут она уже постаралась сдержать эмоции, просто тихо сидела на месте. На столе перед ней лежал комок бумажных салфеток, которые она использовала, чтобы вытирать слёзы.Среда, в которой выросла Юэ Цяньлин, была довольно простой, ничем не отличающейся от большинства других семей. Родители иногда немного ссорились, но за более чем двадцать лет у них никогда не было серьёзных конфликтов, и в семье не происходило никаких потрясений. Поэтому она никогда не видела, чтобы старшие плакали у неё на глазах.Теперь, столкнувшись с этой ситуацией, она совершенно не знала, что сказать, и даже не могла найти способ начать разговор.Когда она проходила мимо, Гу Юньпин склонилась, уперев локти в колени, а ладонями закрыла лицо.Юэ Цяньлин осторожно поставила стакан воды перед ней, немного поколебалась и села на другой конец дивана.Гу Юньпин, казалось, даже не заметила её присутствия. Через несколько секунд девушка придвинулась чуть ближе и тихо спросила:— Тётя, что случилось?Не дождавшись ответа сразу, Юэ Цяньлин не торопила её. Она поднесла стакан воды поближе:— Может, сначала выпьете немного воды?Гу Юньпин наконец отняла ладони от лица.Она давно перестала пользоваться макияжем, но сейчас её лицо выглядело так, словно косметика была размазана, а следы слёз на глазах, которые и без того были отмечены отпечатком времени, делали её вид ещё более уставшим и измождённым.После нескольких глотков воды Гу Юньпин вытерла нос и натянула на лицо натужную улыбку, глядя на Юэ Цяньлин.Она изначально хотела сказать: «Простите, я потеряла самообладание, больше не буду вас беспокоить», но, встретившись взглядом с Юэ Цяньлин, почувствовала, как обида, скопившаяся в её душе, снова нахлынула.Ей срочно нужно было выговориться, а перед ней как раз оказался человек, которому можно было довериться.Хотя это всего лишь маленькая девочка, у Гу Юньпин просто не осталось других вариантов.Она крепко сжала стакан в руках. Тёплота постепенно проникала в её ладони, но всё равно она не могла придумать, с чего начать.И только когда Юэ Цяньлин робко спросила:— Гу Сюнь разозлил вас?Она ответила:— Я разозлила его, — Гу Юньпин опустила голову, в её голосе всё ещё слышались расстроенные нотки: — я всегда заставляю его злиться.— Это из-за того, что случилось с ужином сегодня вечером?На самом деле, когда начала говорить, Гу Юньпин ещё не придумала, как рассказать о своей ссоре с Гу Сюнем. Но не ожидала, что одна фраза Юэ Цяньлин сразу укажет на самую суть сегодняшнего конфликта.Она была уверена, что с того момента, как они пришли в ресторан, и до возвращения домой, Юэ Цяньлин и Гу Сюнь всё время находились у неё на виду и не имели возможности поговорить наедине.Но сейчас в её вопросе не чувствовалось, что она узнала о случившемся от Гу Сюня.Тем не менее, эта девушка, с которой она общалась всего несколько раз, всё поняла.В тот миг Гу Юньпин ощутила себя единственным человеком, затерявшимся в густом тумане.Все знали о напряжении между ней и Гу Сюнем, казалось, только она сама не понимала его сути.Со слезами на глазах Гу Юньпин смотрела на Юэ Цяньлин, долгое время не говоря ни слова.То, что она собиралась выговорить, вдруг отступило, как отступает прилив. Горечь и обида незаметно растворились, а в голове осталась лишь пустота. Только один вопрос гулко звучал в её груди.Эта проблема настолько очевидна, что даже Юэ Цяньлин сразу её заметила?Спустя мгновение Гу Юньпин произнесла:— Я не заставляла его менять работу. Я просто хотела, чтобы ему было спокойнее, чтобы у него были лучшие возможности. Разве я поступила неправильно?В этот момент Юэ Цяньлин наконец поняла, что имел в виду Гу Сюнь, когда в тот день сказал ей, что усилия Гу Юньпин утомляют его.Однако Юэ Цяньлин не могла, противореча своей совести, сказать: «Вы не ошиблись», но и как младшая не имела права заявить: «Вы были неправы».Когда наступает момент, что требуется проявить знания, жалеешь, что их так мало; и вот сейчас она осознала, как мало у неё опыта в утешении людей.После долгого молчания Юэ Цяньлин осторожно заговорила:— Вы многое ему дали, но уверены ли вы, что это действительно то, что ему нужно?«Мне это не нужно» — четыре слова Гу Юньпин часто слышала из уст Гу Сюня, но в многолетнем противостоянии между ними она уже не могла рационально воспринимать их в буквальном смысле. Подсознательно она воспринимала их как проявление его бунтарства.Однако, когда те же слова произнес кто-то другой, она вдруг осознавала, что, возможно, игнорировала тот факт, что Гу Сюнь на самом деле давно пытался донести до неё эту мысль.Юэ Цяньлин считала, что это всего лишь элементарная истина, но реакция Гу Юньпин ясно показывала, что Гу Сюнь, вероятно, никогда не говорил таких вещей.И правда.Девушка тяжело вздохнула.С его характером, как он вообще мог сказать что-то подобное своей матери.— Он на самом деле раньше говорил мне, что ваши усилия заставляют его чувствовать... — Юэ Цяньлин замолчала на мгновение, не произнеся слово «усталым». — Боль в сердце.Гу Юньпин подняла глаза и с удивлением спросила:— Он сказал тебе, что я причиняю ему боль?— Да, — Юэ Цяньлин наклонилась, взяла со стола салфетку и нежно вытерла следы слез у уголка глаз Гу Юньпин. — Наверное, ему неловко говорить вам такие вещи, правда? Но он часто говорил мне наедине, что вполне способен справляться со всем самостоятельно, может стать для вас опорой. Однако, кажется, вы этого не замечаете и всё равно продолжаете беспокоиться за него. Ему очень больно видеть это.Юэ Цяньлин, говоря эти слова, даже глазом не моргнула, а её интонация будто намеренно копировала манеру речи Гу Сюня.Но это неважно.Потому что после того, как Гу Юньпин услышала их, хотя и погрузилась в молчание, но заметно успокоилась.Поэтому, на волне порыва, Юэ Цяньлин сказала ещё:— Иногда он так переживает, что даже ночью уснуть не может.Гу Юньпин слегка замерла.При виде её реакции, сердце Юэ Цяньлин ёкнуло, ей хотелось повернуть время назад и забрать свои слова обратно.Чёрт возьми.ЧЁРТ!!!Что она, чёрт побери, вообще наговорила?!К счастью, Гу Юньпин, похоже, не усомнилась в правдивости этих слов, просто слегка задумчиво сделала глоток воды.Девушка с облегчением выдохнула — наконец-то появилась возможность сказать то, что она давно хотела.— Возможно, в двадцать два года ему сейчас нужно, чтобы вы отпустили его и дали свободу.Эти несколько слов не заставили Гу Юньпин ясно осознать, каким именно образом её действия лишали его свободы.Но она всё ещё была осознавала фразу, которую Юэ Цяньлин произнесла чуть раньше: «Он очень переживает за вас».За все эти годы всё, что она делала, было ради того, чтобы Гу Сюнь жил хорошо. В глубине души она никогда не задумывалась о том, чтобы получить что-то взамен.Но в тот момент, когда услышала, что Гу Сюнь «очень переживает» за неё, она впервые поняла, что, оказывается, жаждала ответной отдачи.Эта фраза заставила её почувствовать себя так, словно она погрузилась в тёплый источник, а кокон, окутывавший её, начал размягчаться, и она наконец смогла вдохнуть полной грудью.Когда сердце человека исполнено удовлетворения, ему легче пойти на компромисс.К сожалению, большую часть времени, проведённого с Гу Сюнем, Гу Юньпин находилась в напряжённом состоянии.Только в этот момент она была внутренне мягче, без жёсткой оболочки и без лишних мыслей, просто следуя за словами Юэ Цяньлин.Раз уж он хочет больше свободы, пусть будет так.Гу Юньпин долго сидела молча.До тех пор, пока вода в чашке полностью не остыла, Юэ Цяньлин сказала:— Я налью вам ещё чашку горячей воды.Гу Юньпин, словно очнувшись, поспешно взяла сумку и встала.— Не нужно, не нужно, я уже и так слишком долго отвлекала тебя. Я пойду в отель.Когда она выходила, девушка заметила, что на лице Гу Юньпин всё ещё оставалась некоторая рассеянность, словно она о чём-то задумалась.Юэ Цяньлин протянула ей бутылку минеральной воды, чтобы она могла выпить её по дороге.После того как двери лифта закрылись, она глубоко вздохнула, прикрыла лицо руками и прижала лоб к стене.Боги знают, насколько она нервничала, разговаривая с Гу Юньпин всего минуту назад.Она никогда раньше не вела таких глубоких разговоров с кем-либо, тем более с матерью своего парня.Теперь она даже не знала, не сказала ли чего-то лишнего, что могло бы усугубить ситуацию.Вероятнее всего, Гу Юньпин, придя в себя, подумает: «А с какой стати эта девчонка, совсем ребенок, пытается учить меня жизни?»На этой мысли Юэ Цяньлин почувствовала, что ей становится трудно дышать.Она не могла остановиться и начала биться лбом об стену.Гу Сюнь! Чем ты собираешься мне за это отплатить?!Когда она в третий раз ударилась лбом о стену, неожиданно почувствовала что-то мягкое.Позади раздался голос Гу Сюня:— Ты что тут делаешь? Ритуал какой-то проводишь?Юэ Цяньлин обернулась и бросила на него сердитый взгляд:— Что ты тут делаешь?— Конечно, пришел за тобой, — Гу Сюнь убрал руку, опиравшуюся на стену, и, опустив взгляд, бросил на нее мимолетный взгляд: — сообщение отправил — не отвечаешь. Что ты здесь делаешь?Юэ Цяньлин молча смотрела на него, в голове всплывал образ Гу Юньпин с заплаканными глазами.Спустя некоторое время она тяжело вздохнула, потрогала живот и сказала:— Голодная. Хотела спуститься поесть.Гу Сюнь поднял брови и озадаченно посмотрел на нее.На вечернем застолье Юэ Цяньлин не могла найти тему для разговора, поэтому просто сосредоточилась на еде. Если он не ошибался, половину утки на столе съела именно она.— Так быстро проголодалась? – спросил он.Юэ Цяньлин подняла подбородок и пристально посмотрела на него:— Что ты имеешь в виду?— Ничего особенного, – спокойно ответил он.Гу Сюнь взял её за руку и повёл домой. Зайдя в квартиру, он ничего не сказал, а направился прямо на кухню.Через некоторое время послышались звуки.Юэ Цяньлин подняла голову и увидела, что он кипятит воду. Рядом с плитой лежал пакет замороженных пельменей.Он готовил для неё еду.Юэ Цяньлин тихо наклонила голову, наблюдая за его спиной, но ничего не говорила.Через десять с лишним минут он выключил плиту, поставил перед Юэ Цяньлин миску с горячими пельменями, а потом сел рядом с ней и взял в руки телефон, начав что-то просматривать.С начала до конца он не проронил ни слова.Он, кажется, всегда такой — только делает, но не говорит.Неудивительно, что Гу Юньпин совершенно не понимала, что у него на уме.— Эй, — Юэ Цяньлин придвинулась к нему, ткнула пальцем в его губы и спросила: — у тебя что, языка нет?Гу Сюнь скосил взгляд на нее, уставился в ее глаза, чуть приоткрыл губы, поднял подбородок и захватил ее палец кончиками зубов.Горячее чувство мгновенно распространилось от кончиков пальцев по лицу Юэ Цяньлин. Она поспешно отдернула руку и, отвернувшись, пробормотала:— С ума сойти.Гу Сюнь усмехнулся.— У меня что, рта нет? Ты сама не знаешь?Юэ Цяньлин промолчала, а он продолжил её подзадоривать:— А пару дней назад ты ведь так старательно меня целовала, не так ли?Девушка подняла пельмень и засунула его ему в рот:— Закройся уже.Теперь ей всё понятно.У Гу Сюня есть рот, просто к нему не прилагалась инструкция по эксплуатации.Съев несколько пельменей в тишине, Гу Сюнь вдруг вспомнил что-то и невзначай спросил:— Ты собиралась одна выйти поесть?Юэ Цяньлин почувствовала в словах упрёк, словно говорящий хотел сказать: «Ты действительно собираешься есть дуриан и даже не позвала меня». Поэтому она спокойно проглотила то, что было у неё во рту, и тихо ответила:— На самом деле, я только что встретила тётю на лестничной площадке.Гу Сюнь слегка прищурился, его взгляд на мгновение замер, а затем он спросил:— Разве она не ушла уже давно?— Не ушла, — спокойно ответила Юэ Цяньлин. — Я видела, как она плакала.Хотя она не обернулась, но Юэ Цяньлин почувствовала, как человек позади неё явно замер на секунду.Положив палочки для еды, девушка обернулась и посмотрела на него:— Ты хочешь пойти и найти её?Гу Сюнь сразу же спустился на первый этаж к парковке, выехал из жилого комплекса и, только добравшись до перекрёстка, вспомнил, что забыл взять с собой телефон.Если бы это было в обычное время, остаться без телефона для него не было бы проблемой. Но сегодня он не был уверен, встретится ли с ним Гу Юньпин, поэтому решил вернуться.Он припарковал машину у входа в жилой комплекс и побежал внутрь.К этому времени уже совсем стемнело. Зелёные насаждения вокруг растворились в ночи, освещаемые лишь несколькими фонарями.Гу Сюнь направился к тому зданию, где он жил. Когда он уже собирался повернуть и войти в холл на первом этаже, и вдруг замер.Обернувшись, он увидел Гу Юньпин, сидящую с опущенной головой на скамейке у зелёной зоны. Казалось, она вовсе не заметила его присутствия.Только когда Гу Сюнь сел рядом с ней, она подняла голову.В тот момент, когда она увидела его, её глаза наполнились удивлением. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но так и застыла, не произнеся ни слова.Полминуты спустя оба одновременно заговорили:— Почему ты спустился вниз?— Почему ты сидишь здесь одна?Снова повисла пауза.Мать и сын не ответили на только что заданные вопросы, а вместо этого вновь, в унисон, произнесли:— Прости меня.— Прости меня.Гу Сюнь почувствовал, будто кто-то сжал его сердце. Наморщив брови, он сказал:— Тебе не нужно извиняться передо мной.— Нужно, — Гу Юньпин подтянула ноги и, повернув голову, посмотрела на него: — не сердись, на этот раз я действительно говорю искренне.Это действительно был не первый раз, когда Гу Юньпин говорила ему «прости», но, как всегда, она делала это с сильной ноткой сарказма, извиняясь лишь для того, чтобы вынудить его принять ее решение.Однако на этот раз она действительно хотела извиниться перед сыном.— Сегодня вечером я разговаривала с Цяньлин, и поняла, что, возможно, я знаю о тебе меньше, чем она.Гу Сюнь вдруг поднял взгляд и посмотрел на свет в окне напротив, на тринадцатом этаже.Гу Юньпин не заметила, как изменилось выражение его лица, а лишь нерешительно протянула руку и осторожно коснулась его тыльной стороны кисти.— Если в будущем ты сможешь говорить со мной о своих чувствах так же, как с ней, я думаю... возможно, я тоже смогу, как и она... понять тебя.Гу Сюнь не знал, что Юэ Цяньлин сказала Гу Юньпин вечером, что привело к такому изменению её отношения.Он немного подумал и спросил:— Что я ей такого сказал по душам?— Она сказала... — Гу Юньпин на самом деле немного смутилась, на мгновение замолчала, а потом сказала: — что на самом деле ты очень обо мне заботишься.Осенний вечерний ветерок, пронесшийся мимо их лиц, был немного холодный, но освежающий.Гу Сюнь ничего не сказал, продолжая пристально смотреть на окно на тринааддуатом этаже, где мелькала знакомая фигура.В этот момент в воздухе звучал только голос Гу Юньпин.— То, что ты не хочешь сказать сам, Цяньлин рассказала мне. Если бы не она, я бы так и не поняла, чего ты на самом деле хочешь. На этот раз я серьезно скажу тебе: впредь я не буду навязывать тебе то, что тебе не нужно.Гу Сюнь и Гу Юньпин не сказали друг другу слишком много слов, их характеры уже давно укоренились, и невозможно за короткое время полностью открыть свои сердца.Но в первый раз они так тихо и мирно сидели на одной скамейке так долго.Хотя много не разговаривали, но в тишине пытались понемногу изменить свое отношение.Когда уже наступила глубокая ночь, и Гу Сюнь отвез Гу Юньпин обратно в отель, а затем вернулся, было уже почти двенадцать часов.Когда он открыл дверь, свет в гостиной уже был выключен, но из щели двери комнаты пробивался теплый желтоватый свет.Гу Сюнь подошёл к двери, открыл её и увидел, что Юэ Цяньлин сидит за его письменным столом и листает журнал об играх.Она была так увлечена чтением, что даже не заметила его присутствия.Гу Сюнь тоже не издал ни звука, просто стоял и смотрел на неё.Он вспомнил, как Гу Юньпин, вернувшись в отель, попросила его передать Цяньлин слова благодарности за то, что она сегодня уделила ей время и поговорила с ней.Но в этот момент Гу Сюнь вдруг понял, что то, что он хочет сказать Юэ Цяньлин, вовсе не ограничивается простым «спасибо».Спустя несколько минут девушка наконец почувствовала чей-то взгляд, обернулась и встретилась глазами с Гу Сюнем. Она пробормотала:— Ты что, кот?Гу Сюнь приподнял бровь— А?— Ходишь так тихо, что шагов не слышно.— Я не просто кот. Я принадлежу тебе.Если он может говорить такие слова, значит, его разговор с Гу Юньпин прошел успешно.Юэ Цяньлин чуть приподняла уголки губ, закрыла журнал и встала:— Спасибо, но сейчас моя душа никак не реагирует на такие фразы.Гу Сюнь подошел к ней, его взгляд остановился на ней.— Тогда хочешь услышать, что у меня на душе?Юэ Цяньлин догадалась, что он, возможно, собирается сказать что-то невероятно приторное, поэтому повернулась спиной к нему, глядя на его книжный шкаф. Сердце бешено колотилось, но она постаралась придать своему голосу полное безразличие.— О? Расскажи.Сказав это, она подняла журнал и положила его на место, где он лежал.В этот момент Гу Сюнь внезапно заговорил:— Вторая книга рядом с тобой.— А?Гу Сюнь повторил:— Вторая книга рядом с тобой. Возьми её.Юэ Цяньлинь взглянула. Это была книга на английском языке в оригинале — «The C Programming Language».Она подумала, что Гу Сюню она может понадобиться, поэтому без раздумий достала её.Однако, прежде чем она успела что-то сказать, он снова заговорил:— Открой титульный лист.В душе Юэ Цяньлин, хоть она и не понимала, что происходит, всё же подчинилась сказанному.Она перевернула страницу, и на пожелтевшей бумаге внезапно появилась фраза: «hello, world».Эта фраза была Юэ Цяньлин знакома. Хотя она и изучала искусство, она знала, что «hello, world» — это первое приветствие, которое каждый, кто изучает программирование, направляет в цифровой мир.Однако она не понимала, что именно Гу Сюнь хотел донести до неё, заставив посмотреть на это.— Увидела. И что дальше? — спросила она.— Когда начинаю разработку или изучение, я всегда использую эту фразу, чтобы проверить, настроена ли среда разработки. Она уже стала моим ритуалом, способом отдать дань уважения миру двоичного кода, который я так люблю.Юэ Цяньлин, словно что-то начала понимать, моргала глазами, но не знала, что сказать.— Повернись, — сказал Гу Сюнь.Девушка снова послушно развернулась. Гу Сюнь стоял в шаге от неё, пристально глядя в её глаза, и чётко произнёс каждое слово:— Теперь я использую эту фразу, чтобы отдать дань уважения тебе. Это не программа, а признание в любви.У Юэ Цяньлин в глазах мелькнул слабый отблеск света.— Что ты имеешь в виду...— Я имею в виду, — Гу Сюнь опустил голову и нежно поцеловал её в лоб. — Ты — первое прекрасное, что я ощутил в этом реальном мире.

По сравнению с квартирой Гу Сюня, гостиная Юэ Цяньлин была намного светлее.

Она не включила кондиционер, а распахнула настежь окна, позволяя вечернему ветру беспрепятственно врываться внутрь и уносить удушающую жару конца лета.

На кухне девушка налила стакан горячей воды, но не спешила выходить. Вместо этого она обернулась, чтобы взглянуть на Гу Юньпин, сидевшую на диване.

За эти несколько минут она уже постаралась сдержать эмоции, просто тихо сидела на месте. На столе перед ней лежал комок бумажных салфеток, которые она использовала, чтобы вытирать слёзы.

Среда, в которой выросла Юэ Цяньлин, была довольно простой, ничем не отличающейся от большинства других семей. Родители иногда немного ссорились, но за более чем двадцать лет у них никогда не было серьёзных конфликтов, и в семье не происходило никаких потрясений. Поэтому она никогда не видела, чтобы старшие плакали у неё на глазах.

Теперь, столкнувшись с этой ситуацией, она совершенно не знала, что сказать, и даже не могла найти способ начать разговор.

Когда она проходила мимо, Гу Юньпин склонилась, уперев локти в колени, а ладонями закрыла лицо.

Юэ Цяньлин осторожно поставила стакан воды перед ней, немного поколебалась и села на другой конец дивана.

Гу Юньпин, казалось, даже не заметила её присутствия. Через несколько секунд девушка придвинулась чуть ближе и тихо спросила:

— Тётя, что случилось?

Не дождавшись ответа сразу, Юэ Цяньлин не торопила её. Она поднесла стакан воды поближе:

— Может, сначала выпьете немного воды?

Гу Юньпин наконец отняла ладони от лица.

Она давно перестала пользоваться макияжем, но сейчас её лицо выглядело так, словно косметика была размазана, а следы слёз на глазах, которые и без того были отмечены отпечатком времени, делали её вид ещё более уставшим и измождённым.

После нескольких глотков воды Гу Юньпин вытерла нос и натянула на лицо натужную улыбку, глядя на Юэ Цяньлин.

Она изначально хотела сказать: «Простите, я потеряла самообладание, больше не буду вас беспокоить», но, встретившись взглядом с Юэ Цяньлин, почувствовала, как обида, скопившаяся в её душе, снова нахлынула.

Ей срочно нужно было выговориться, а перед ней как раз оказался человек, которому можно было довериться.

Хотя это всего лишь маленькая девочка, у Гу Юньпин просто не осталось других вариантов.

Она крепко сжала стакан в руках. Тёплота постепенно проникала в её ладони, но всё равно она не могла придумать, с чего начать.

И только когда Юэ Цяньлин робко спросила:

— Гу Сюнь разозлил вас?

Она ответила:

— Я разозлила его, — Гу Юньпин опустила голову, в её голосе всё ещё слышались расстроенные нотки: — я всегда заставляю его злиться.

— Это из-за того, что случилось с ужином сегодня вечером?

На самом деле, когда начала говорить, Гу Юньпин ещё не придумала, как рассказать о своей ссоре с Гу Сюнем. Но не ожидала, что одна фраза Юэ Цяньлин сразу укажет на самую суть сегодняшнего конфликта.

Она была уверена, что с того момента, как они пришли в ресторан, и до возвращения домой, Юэ Цяньлин и Гу Сюнь всё время находились у неё на виду и не имели возможности поговорить наедине.

Но сейчас в её вопросе не чувствовалось, что она узнала о случившемся от Гу Сюня.

Тем не менее, эта девушка, с которой она общалась всего несколько раз, всё поняла.

В тот миг Гу Юньпин ощутила себя единственным человеком, затерявшимся в густом тумане.

Все знали о напряжении между ней и Гу Сюнем, казалось, только она сама не понимала его сути.

Со слезами на глазах Гу Юньпин смотрела на Юэ Цяньлин, долгое время не говоря ни слова.

То, что она собиралась выговорить, вдруг отступило, как отступает прилив. Горечь и обида незаметно растворились, а в голове осталась лишь пустота. Только один вопрос гулко звучал в её груди.

Эта проблема настолько очевидна, что даже Юэ Цяньлин сразу её заметила?

Спустя мгновение Гу Юньпин произнесла:

— Я не заставляла его менять работу. Я просто хотела, чтобы ему было спокойнее, чтобы у него были лучшие возможности. Разве я поступила неправильно?

В этот момент Юэ Цяньлин наконец поняла, что имел в виду Гу Сюнь, когда в тот день сказал ей, что усилия Гу Юньпин утомляют его.

Однако Юэ Цяньлин не могла, противореча своей совести, сказать: «Вы не ошиблись», но и как младшая не имела права заявить: «Вы были неправы».

Когда наступает момент, что требуется проявить знания, жалеешь, что их так мало; и вот сейчас она осознала, как мало у неё опыта в утешении людей.

После долгого молчания Юэ Цяньлин осторожно заговорила:

— Вы многое ему дали, но уверены ли вы, что это действительно то, что ему нужно?

«Мне это не нужно» — четыре слова Гу Юньпин часто слышала из уст Гу Сюня, но в многолетнем противостоянии между ними она уже не могла рационально воспринимать их в буквальном смысле. Подсознательно она воспринимала их как проявление его бунтарства.

Однако, когда те же слова произнес кто-то другой, она вдруг осознавала, что, возможно, игнорировала тот факт, что Гу Сюнь на самом деле давно пытался донести до неё эту мысль.

Юэ Цяньлин считала, что это всего лишь элементарная истина, но реакция Гу Юньпин ясно показывала, что Гу Сюнь, вероятно, никогда не говорил таких вещей.

И правда.

Девушка тяжело вздохнула.

С его характером, как он вообще мог сказать что-то подобное своей матери.

— Он на самом деле раньше говорил мне, что ваши усилия заставляют его чувствовать... — Юэ Цяньлин замолчала на мгновение, не произнеся слово «усталым». — Боль в сердце.

Гу Юньпин подняла глаза и с удивлением спросила:

— Он сказал тебе, что я причиняю ему боль?

— Да, — Юэ Цяньлин наклонилась, взяла со стола салфетку и нежно вытерла следы слез у уголка глаз Гу Юньпин. — Наверное, ему неловко говорить вам такие вещи, правда? Но он часто говорил мне наедине, что вполне способен справляться со всем самостоятельно, может стать для вас опорой. Однако, кажется, вы этого не замечаете и всё равно продолжаете беспокоиться за него. Ему очень больно видеть это.

Юэ Цяньлин, говоря эти слова, даже глазом не моргнула, а её интонация будто намеренно копировала манеру речи Гу Сюня.

Но это неважно.

Потому что после того, как Гу Юньпин услышала их, хотя и погрузилась в молчание, но заметно успокоилась.

Поэтому, на волне порыва, Юэ Цяньлин сказала ещё:

— Иногда он так переживает, что даже ночью уснуть не может.

Гу Юньпин слегка замерла.

При виде её реакции, сердце Юэ Цяньлин ёкнуло, ей хотелось повернуть время назад и забрать свои слова обратно.

Чёрт возьми.

ЧЁРТ!!!

Что она, чёрт побери, вообще наговорила?!

К счастью, Гу Юньпин, похоже, не усомнилась в правдивости этих слов, просто слегка задумчиво сделала глоток воды.

Девушка с облегчением выдохнула — наконец-то появилась возможность сказать то, что она давно хотела.

— Возможно, в двадцать два года ему сейчас нужно, чтобы вы отпустили его и дали свободу.

Эти несколько слов не заставили Гу Юньпин ясно осознать, каким именно образом её действия лишали его свободы.

Но она всё ещё была осознавала фразу, которую Юэ Цяньлин произнесла чуть раньше: «Он очень переживает за вас».

За все эти годы всё, что она делала, было ради того, чтобы Гу Сюнь жил хорошо. В глубине души она никогда не задумывалась о том, чтобы получить что-то взамен.

Но в тот момент, когда услышала, что Гу Сюнь «очень переживает» за неё, она впервые поняла, что, оказывается, жаждала ответной отдачи.

Эта фраза заставила её почувствовать себя так, словно она погрузилась в тёплый источник, а кокон, окутывавший её, начал размягчаться, и она наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Когда сердце человека исполнено удовлетворения, ему легче пойти на компромисс.

К сожалению, большую часть времени, проведённого с Гу Сюнем, Гу Юньпин находилась в напряжённом состоянии.

Только в этот момент она была внутренне мягче, без жёсткой оболочки и без лишних мыслей, просто следуя за словами Юэ Цяньлин.

Раз уж он хочет больше свободы, пусть будет так.

Гу Юньпин долго сидела молча.

До тех пор, пока вода в чашке полностью не остыла, Юэ Цяньлин сказала:

— Я налью вам ещё чашку горячей воды.

Гу Юньпин, словно очнувшись, поспешно взяла сумку и встала.

— Не нужно, не нужно, я уже и так слишком долго отвлекала тебя. Я пойду в отель.

Когда она выходила, девушка заметила, что на лице Гу Юньпин всё ещё оставалась некоторая рассеянность, словно она о чём-то задумалась.

Юэ Цяньлин протянула ей бутылку минеральной воды, чтобы она могла выпить её по дороге.

После того как двери лифта закрылись, она глубоко вздохнула, прикрыла лицо руками и прижала лоб к стене.

Боги знают, насколько она нервничала, разговаривая с Гу Юньпин всего минуту назад.

Она никогда раньше не вела таких глубоких разговоров с кем-либо, тем более с матерью своего парня.

Теперь она даже не знала, не сказала ли чего-то лишнего, что могло бы усугубить ситуацию.

Вероятнее всего, Гу Юньпин, придя в себя, подумает: «А с какой стати эта девчонка, совсем ребенок, пытается учить меня жизни?»

На этой мысли Юэ Цяньлин почувствовала, что ей становится трудно дышать.

Она не могла остановиться и начала биться лбом об стену.

Гу Сюнь! Чем ты собираешься мне за это отплатить?!

Когда она в третий раз ударилась лбом о стену, неожиданно почувствовала что-то мягкое.

Позади раздался голос Гу Сюня:

— Ты что тут делаешь? Ритуал какой-то проводишь?

Юэ Цяньлин обернулась и бросила на него сердитый взгляд:

— Что ты тут делаешь?

— Конечно, пришел за тобой, — Гу Сюнь убрал руку, опиравшуюся на стену, и, опустив взгляд, бросил на нее мимолетный взгляд: — сообщение отправил — не отвечаешь. Что ты здесь делаешь?

Юэ Цяньлин молча смотрела на него, в голове всплывал образ Гу Юньпин с заплаканными глазами.

Спустя некоторое время она тяжело вздохнула, потрогала живот и сказала:

— Голодная. Хотела спуститься поесть.

Гу Сюнь поднял брови и озадаченно посмотрел на нее.

На вечернем застолье Юэ Цяньлин не могла найти тему для разговора, поэтому просто сосредоточилась на еде. Если он не ошибался, половину утки на столе съела именно она.

— Так быстро проголодалась? – спросил он.

Юэ Цяньлин подняла подбородок и пристально посмотрела на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного, – спокойно ответил он.

Гу Сюнь взял её за руку и повёл домой. Зайдя в квартиру, он ничего не сказал, а направился прямо на кухню.

Через некоторое время послышались звуки.

Юэ Цяньлин подняла голову и увидела, что он кипятит воду. Рядом с плитой лежал пакет замороженных пельменей.

Он готовил для неё еду.

Юэ Цяньлин тихо наклонила голову, наблюдая за его спиной, но ничего не говорила.

Через десять с лишним минут он выключил плиту, поставил перед Юэ Цяньлин миску с горячими пельменями, а потом сел рядом с ней и взял в руки телефон, начав что-то просматривать.

С начала до конца он не проронил ни слова.

Он, кажется, всегда такой — только делает, но не говорит.

Неудивительно, что Гу Юньпин совершенно не понимала, что у него на уме.

— Эй, — Юэ Цяньлин придвинулась к нему, ткнула пальцем в его губы и спросила: — у тебя что, языка нет?

Гу Сюнь скосил взгляд на нее, уставился в ее глаза, чуть приоткрыл губы, поднял подбородок и захватил ее палец кончиками зубов.

Горячее чувство мгновенно распространилось от кончиков пальцев по лицу Юэ Цяньлин. Она поспешно отдернула руку и, отвернувшись, пробормотала:

— С ума сойти.

Гу Сюнь усмехнулся.

— У меня что, рта нет? Ты сама не знаешь?

Юэ Цяньлин промолчала, а он продолжил её подзадоривать:

— А пару дней назад ты ведь так старательно меня целовала, не так ли?

Девушка подняла пельмень и засунула его ему в рот:

— Закройся уже.

Теперь ей всё понятно.

У Гу Сюня есть рот, просто к нему не прилагалась инструкция по эксплуатации.

Съев несколько пельменей в тишине, Гу Сюнь вдруг вспомнил что-то и невзначай спросил:

— Ты собиралась одна выйти поесть?

Юэ Цяньлин почувствовала в словах упрёк, словно говорящий хотел сказать: «Ты действительно собираешься есть дуриан и даже не позвала меня». Поэтому она спокойно проглотила то, что было у неё во рту, и тихо ответила:

— На самом деле, я только что встретила тётю на лестничной площадке.

Гу Сюнь слегка прищурился, его взгляд на мгновение замер, а затем он спросил:

— Разве она не ушла уже давно?

— Не ушла, — спокойно ответила Юэ Цяньлин. — Я видела, как она плакала.

Хотя она не обернулась, но Юэ Цяньлин почувствовала, как человек позади неё явно замер на секунду.

Положив палочки для еды, девушка обернулась и посмотрела на него:

— Ты хочешь пойти и найти её?

Гу Сюнь сразу же спустился на первый этаж к парковке, выехал из жилого комплекса и, только добравшись до перекрёстка, вспомнил, что забыл взять с собой телефон.

Если бы это было в обычное время, остаться без телефона для него не было бы проблемой. Но сегодня он не был уверен, встретится ли с ним Гу Юньпин, поэтому решил вернуться.

Он припарковал машину у входа в жилой комплекс и побежал внутрь.

К этому времени уже совсем стемнело. Зелёные насаждения вокруг растворились в ночи, освещаемые лишь несколькими фонарями.

Гу Сюнь направился к тому зданию, где он жил. Когда он уже собирался повернуть и войти в холл на первом этаже, и вдруг замер.

Обернувшись, он увидел Гу Юньпин, сидящую с опущенной головой на скамейке у зелёной зоны. Казалось, она вовсе не заметила его присутствия.

Только когда Гу Сюнь сел рядом с ней, она подняла голову.

В тот момент, когда она увидела его, её глаза наполнились удивлением. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но так и застыла, не произнеся ни слова.

Полминуты спустя оба одновременно заговорили:

— Почему ты спустился вниз?

— Почему ты сидишь здесь одна?

Снова повисла пауза.

Мать и сын не ответили на только что заданные вопросы, а вместо этого вновь, в унисон, произнесли:

— Прости меня.

— Прости меня.

Гу Сюнь почувствовал, будто кто-то сжал его сердце. Наморщив брови, он сказал:

— Тебе не нужно извиняться передо мной.

— Нужно, — Гу Юньпин подтянула ноги и, повернув голову, посмотрела на него: — не сердись, на этот раз я действительно говорю искренне.

Это действительно был не первый раз, когда Гу Юньпин говорила ему «прости», но, как всегда, она делала это с сильной ноткой сарказма, извиняясь лишь для того, чтобы вынудить его принять ее решение.

Однако на этот раз она действительно хотела извиниться перед сыном.

— Сегодня вечером я разговаривала с Цяньлин, и поняла, что, возможно, я знаю о тебе меньше, чем она.

Гу Сюнь вдруг поднял взгляд и посмотрел на свет в окне напротив, на тринадцатом этаже.

Гу Юньпин не заметила, как изменилось выражение его лица, а лишь нерешительно протянула руку и осторожно коснулась его тыльной стороны кисти.

— Если в будущем ты сможешь говорить со мной о своих чувствах так же, как с ней, я думаю... возможно, я тоже смогу, как и она... понять тебя.

Гу Сюнь не знал, что Юэ Цяньлин сказала Гу Юньпин вечером, что привело к такому изменению её отношения.

Он немного подумал и спросил:

— Что я ей такого сказал по душам?

— Она сказала... — Гу Юньпин на самом деле немного смутилась, на мгновение замолчала, а потом сказала: — что на самом деле ты очень обо мне заботишься.

Осенний вечерний ветерок, пронесшийся мимо их лиц, был немного холодный, но освежающий.

Гу Сюнь ничего не сказал, продолжая пристально смотреть на окно на тринааддуатом этаже, где мелькала знакомая фигура.

В этот момент в воздухе звучал только голос Гу Юньпин.

— То, что ты не хочешь сказать сам, Цяньлин рассказала мне. Если бы не она, я бы так и не поняла, чего ты на самом деле хочешь. На этот раз я серьезно скажу тебе: впредь я не буду навязывать тебе то, что тебе не нужно.

Гу Сюнь и Гу Юньпин не сказали друг другу слишком много слов, их характеры уже давно укоренились, и невозможно за короткое время полностью открыть свои сердца.

Но в первый раз они так тихо и мирно сидели на одной скамейке так долго.

Хотя много не разговаривали, но в тишине пытались понемногу изменить свое отношение.

Когда уже наступила глубокая ночь, и Гу Сюнь отвез Гу Юньпин обратно в отель, а затем вернулся, было уже почти двенадцать часов.

Когда он открыл дверь, свет в гостиной уже был выключен, но из щели двери комнаты пробивался теплый желтоватый свет.

Гу Сюнь подошёл к двери, открыл её и увидел, что Юэ Цяньлин сидит за его письменным столом и листает журнал об играх.

Она была так увлечена чтением, что даже не заметила его присутствия.

Гу Сюнь тоже не издал ни звука, просто стоял и смотрел на неё.

Он вспомнил, как Гу Юньпин, вернувшись в отель, попросила его передать Цяньлин слова благодарности за то, что она сегодня уделила ей время и поговорила с ней.

Но в этот момент Гу Сюнь вдруг понял, что то, что он хочет сказать Юэ Цяньлин, вовсе не ограничивается простым «спасибо».

Спустя несколько минут девушка наконец почувствовала чей-то взгляд, обернулась и встретилась глазами с Гу Сюнем. Она пробормотала:

— Ты что, кот?

Гу Сюнь приподнял бровь

— А?

— Ходишь так тихо, что шагов не слышно.

— Я не просто кот. Я принадлежу тебе.

Если он может говорить такие слова, значит, его разговор с Гу Юньпин прошел успешно.

Юэ Цяньлин чуть приподняла уголки губ, закрыла журнал и встала:

— Спасибо, но сейчас моя душа никак не реагирует на такие фразы.

Гу Сюнь подошел к ней, его взгляд остановился на ней.

— Тогда хочешь услышать, что у меня на душе?

Юэ Цяньлин догадалась, что он, возможно, собирается сказать что-то невероятно приторное, поэтому повернулась спиной к нему, глядя на его книжный шкаф. Сердце бешено колотилось, но она постаралась придать своему голосу полное безразличие.

— О? Расскажи.

Сказав это, она подняла журнал и положила его на место, где он лежал.

В этот момент Гу Сюнь внезапно заговорил:

— Вторая книга рядом с тобой.

— А?

Гу Сюнь повторил:

— Вторая книга рядом с тобой. Возьми её.

Юэ Цяньлинь взглянула. Это была книга на английском языке в оригинале — «The C Programming Language».

Она подумала, что Гу Сюню она может понадобиться, поэтому без раздумий достала её.