Раннее утро.
Бледно-лунный диск поднял Му Линъянь и Су Чи, унося их сквозь слои защитных барьеров на окраине горы Юньло.
Сегодня Су Чи облачился в небольшое черное одеяние.
Му Линъянь собрала его мягкие черные волосы тонкой бечевкой, отчего мальчик выглядел чуточку серьезнее, чем обычно.
Вот только он был слишком мал.
Сколь бы торжественным ни казалось платье, оно не могло скрыть его круглое белолицее детское личико.
С другого края горы Юньло раздался чистый, звенящий призыв меча.
Е Цинъюй приближалась, управляя летящим клинком.
Ее белоснежные волосы развевались от яростных порывов пронзительного ветра, однако под ногами у нее был вовсе не привычный Меч Семерых Убийц, а широкий лазурный клинок.
Сам же Меч Семерых Убийц она по-прежнему прижимала к груди.
Оружие было сплошь замотано серовато-белыми бинтами, и сквозь щели то и дело пробивались тончайшие лучи меча, беззвучно рассекавшие подступающие вихри.
Е Цинъюй остановила свой меч по другую сторону от лунного сияния и опустила взгляд на Су Чи.
─ Маленький соученик, не хочешь пересесть на мой меч?
Су Чи тоже бросил взгляд вниз.
Под ногами клубилось море облаков, и до земли, казалось, было не меньше десятка тысяч чжанов.
Он тут же замотал головой: ─ Нет…
─ Я управляю мечом уже больше сотни лет, и падала всего-то три раза, ─ серьезно произнесла Е Цинъюй.
Су Чи вцепился в воротник Му Линъянь еще крепче.
Пэй Цзянсюэ стояла с противоположной стороны от лунного сияния. Ее алое длинное платье трепетало на ветру девяти преисподних, а в угольках глаз неизменно таилась едва уловимая улыбка.
─ Каждый из старейшин секты Сюаньмин обладает столь яркой индивидуальностью, что, увидев их хоть раз, ты не забудешь этого до конца своих дней.
Су Чи не покидало смутное ощущение, что в этих словах таится какой-то подвох.
Однако в чем именно он заключался, мальчик понять не мог.
Му Линъянь сделала шаг вперед.
Лунный диск прорвался сквозь последний рубеж массива.
Ветер девяти преисподних с глухим гулом, подобным обрушению целой горной цепи, столкнулся с сиянием луны.
У Су Чи на мгновение потемнело в глазах.
Бамбуковые рощи, ручьи и бамбуковые беседки – всё исчезло позади.
Су Чи впервые по-настоящему покидал гору Юньло.
Многослойные черно-золотые узоры формации сомкнулись за их спинами.
Прижавшись к груди Му Линъянь, Су Чи выглянул наружу.
Далёкие горы и реки утопали в мрачных тенистых тонах.
В небесах не было солнца – лишь черные пики один за другим протыкали облачные толщи, а их склоны окутывали тяжелые, клубящиеся круглый год серо-черные туманы.
Бесчисленные чертоги и павильоны тянулись вдоль изгибов горных хребтов.
Алые огни светильников сливались в тусклом небе в единую полосу, напоминая кровавую реку, раскинувшуюся посреди горных громад.
Время от времени мимо пролетали заклинатели, управляющие магическими артефактами.
Завидев ту самую луну, они неизменно останавливали свой полет – где бы ни находились – и, склонившись над просторами небес, отвешивали глубокий поклон.
─ Приветствуем Гэлавну сектантку!
Голоса доносились со всех горных вершин.
Сначала их подали всего несколько десятков человек.
Но мгновением позже разрозненные возгласы слились в многотысячный рев.
─ Приветствуем Главу секты!
Звук этот походил на горный обвал и океанский прибой, заставляя облака содрогаться и клубиться.
Прижавшись к Му Линъянь, Су Чи не удержался и оглянулся.
Вид этих заклинателей сильно отличался от тех образов демонических практиков, что рисовались в его воображении.
У кого-то не хватало руки, кто-то носил черную повязку на глазах, а иные были сплошь опутаны цепями.
Да и одежды отличались полнейшим разнобоем.
Здесь не было тех аккуратных парадных одеяний, что положено носить адептам праведных врат.
И тем не менее каждый из них смотрел на Му Линъянь с неизменным, глубоким трепетом в глазах.
Му Линъянь не останавливалась.
Лунный диск пронесся над горными пиками и устремился в самую глубь сектантских владений.
Главная вершина возвышалась более чем на десять тысяч чжанов.
Вся гора походила на гигантский черный меч, вонзившийся в самую плоть земли, а на ее макушке высился суровый и величественный черно-угольный дворец.
У входа замерли четыре силуэта.
Стоило Му Линъянь опуститься на землю, как все четверо синхронно склонили головы.
─ Приветствуем Главу секты.
─ Поднимитесь.
Прижав к себе Су Чи, Му Линъянь направилась внутрь дворца: ─ Пойдемте вовнутрь.
Су Чи поднял голову и бросил один-единственный взгляд.
Всего один взгляд – и его тельце мгновенно окостенело.
В самомпереди стояла сгорбленная старуха.
Она была невероятно стара.
Все ее лицо выглядело так, словно его опалили огнем или же многократно соскабливали плоть острым железом.
Лишь тонкий слой сморщенной темно-красной кожи обтягивал голые кости.
В глазнице левого глаза белел круглый сероватый камешек.
Губы тоже наполовину отсутствовали, и когда старуха чуть приоткрывала рот, можно было разглядеть несколько почерневших заостренных зубов.
Куда страшнее было другое: две ее обнаженные руки состояли вовсе не из живой плоти и крови – это были отрезки белых костей, наскоро стянутые грубыми черными нитями.
Старуха почувствовала на себе взгляд Су Чи.
Сероватый каменный шарик издал тихое «хрусь» и медленно повернулся в его сторону.
Дыхание Су Чи замерло.
В следующее мгновение он стремглав уткнулся лицом обратно в грудь Му Линъянь.
Перед входом во дворец воцарилась тишина.
Старуха, казалось, тоже растерялась.
Е Цинъюй не удержалась от реплики: ─ Бабушка Сюэ, ты его напугала.
─ Я-то? ─ голос старухи напоминал трение двух кусков грубого наждака. ─ Старая карга сегодня даже принарядилась ради такого случая.
Она потрогала свои полуразрушенные губы: ─ Это же самый безобидный мой наряд.
Стоявшая за спиной бабушки Сюэ высокая женщина глухим голосом произнесла: ─ Бабушка, вы глазное яблоко не той стороной вставили.
─ То-то я смотрю, сегодня ничего не вижу.
Бабушка Сюэ протянула руку, вытащила каменный шарик, тщательно протерла его о полы одежд, перевернула другим концом и вонзила обратно в глазницу.
Хрусь.
Камень закрутился и наконец уставился точно вперед.
─ А теперь?
Су Чи не шевелился.
Пэй Цзянсюэ звонко рассмеялась: ─ Хуже, чем было.
Бабушка Сюэ осталась недовольна: ─ Достопочтенная Владычица, старая карга сделала всё, что могла.
Му Линъянь лишь беспомощно покачала головой.
Прижав к себе ребенка, она вошла внутрь дворца.
Пэй Цзянсюэ и Е Цинъюй последовали за ними, непринужденно усаживаясь по обе стороны зала.
Четверо старейшин один за другим вошли следом.
Су Чи приподнял лицо от груди Му Линъянь.
И тут же пожалел об этом.
Высокая женщина, стоявшая за спиной бабушки Сюэ, возвышалась над землей добрых на чжан с лишним.
На ней была надета лишь серо-черная безрукавка, плечи ее поражали такой шириной, что казалось, будто она способна загородить ими половину дворцовых дверей, а кожа на открытых участках пестрела ярко-красными трещинами.
Половина ее лица выглядела так, будто по нему ударили тяжелым молотом, отчего кости провалились внутрь.
Правый уголок рта был рассечен до самого уха.
Заметив, что Су Чи смотрит на нее, высокая женщина на мгновение замялась.
Она попыталась изобразить дружелюбную улыбку.
Рассеченный рот тут же распахлся.
Обнажив белые, словно мел, зубы и обрубок темно-красного корня языка.
─ ……
Су Чи торопливо отвел взгляд.
Следом за ней стояла женщина, повернутая к нему спиной.
Судя по одному лишь силуэту, она казалась самой нормальной среди всех четырех старейшин.
Простое синевато-зеленое платье, изящная фигура, водопад длинных волос, спускающихся до поясницы.
От нее исходил прохладный, чистый аромат лекарственных трав.
Да и голос ее звучал предельно мягко: ─ Глава, неужто это тот самый малыш, которого вы выходили на горе Юньло ценой целой жилы духовной энергии?
─ Угу.
Женщина обернулась.
Дыхание Су Чи вновь остановилось.
Левая половина ее лица и впрямь была невероятно красива.
Мягкие черты, безупречно белая кожа, а в уголке губ таилась легкая улыбка.
Однако правая половина лица выглядела так, будто ее дотла разъел какой-то яд – кожа и плоть приобрели жутковатый синевато-черный оттенок.
На щеке даже пробивались несколько крошечных бледно-лиловых грибков, которые слегка раскрывались и смыкались в такт ее словам.
─ Не бойся, ─ мягко произнесла женщина. ─ Я старейшина Зала Лекарств, Лю Цинъу.
Чем мягче она говорила, тем сильнее холодок пробегал у Су Чи по спине.
Увидев, что мальчик молчит, Лю Цинъу протянула руку к рукаву и достала оттуда круглую пилюлю: ─ Хочешь попробовать?
Пилюля была светло-красной.
Снаружи ее покрывала мелкая сахарная пудра, источавшая слабый фруктовый аромат.
Су Чи посмотрел на пилюлю, затем на грибки, что продолжали шевелиться на щеке женщины, и нерешительно замер, не протягивая руку.
Лю Цинъу тихо вздохнула: ─ Похоже, я вызываю у него отвращение.
─ Нет… – машинально выдавил Су Чи.
Левый глаз Лю Цинъу чуть сверкнул: ─ Умеешь говорить?
─ Умею…
─ Тогда почему не берешь угощение?
Су Чи промолчал, безуспешно силясь подобрать хоть какое-то оправдание.
Пэй Цзянсюэ, прислонившись к креслу, с интересом наблюдала за происходящим: ─ Он боится, что она ядовитая.
─ С чего бы вдруг? ─ тон Лю Цинъу стал еще мягче. ─ Я всего лишь старейшина Зала Лекарств, а вовсе не Зала Кровавой Тюрьмы.
Бабушка Сюэ проскрипела: ─ Та пилюля, что ты прислала мне в прошлом месяце… после того, как я ее съела, у меня в глазнице три дня рос второй рот.
─ Бабушка сама перепутала способ приема.
Обе женщины принялись препираться прямо на глазах у Му Линъянь.
Му Линъянь перехватила пилюлю из пальцев Лю Цинъу.
Убедившись с помощью духовного чувства в ее безопасности, она поднесла лакомство к губам Су Чи: ─ Можешь есть.
Только тогда Су Чи приоткрыл рот.
Пилюля растаяла на языке мгновенно.
Сладковатый аромат духовных плодов разлился по нёбу, а затем обратился в мягкое, теплое тепло, которое потекло прямо по всем меридианам его тела.
Лю Цинъу улыбнулась: ─ Ну как, сладко?
─ Сладко…
─ Все еще боишься меня?
Су Чи посмотрел на тихо покачивающиеся грибки на ее правой щеке и на миг умолк.
Затем он честно кивнул: ─ Чуть-чуть…
В огромном зале снова воцарилась тишина.
Мгновением позже высокая женщина издала глухой смешок.
От этого смеха каменные колонны внутри зала едва заметно завибрировали.
Лю Цинъу вовсе не сердилась – она лишь подняла руку и коснулась собственной изуродованной половины лица: ─ Боишься так боишься, привыкнешь со временем.
Опустив взгляд, Му Линъянь проговорила: ─ Пускай внешне они и не похожи на обычных людей, все они – ветераны, прошедшие с сектой Сюаньмин долгие годы испытаний. Через смену поколений и упадков они ни разу не предали нас, и именно им можно доверять больше всего на свете.
─ Угу, – медленно кивнул Су Чи.
Му Линъянь посадила его на черно-угольный трон, устроившись рядом.
Одна ее рука по-прежнему обнимала мальчика за пояс, чтобы он не соскользнул с чересчур высокого сиденья.
Лю Цинъу шагнула ближе: ─ Раз уж Глава принесла его на главную вершину, неужто с его телом что-то не так?
Му Линъянь покачала головой: ─ Его меридианы уже очищены, а духовная душа достаточно крепка для постижения истоков.
Каменный шарик бабушки Сюэ слегка качнулся: ─ Хочет ступить на путь культивации?
─ Пока что рановато задействовать ци.
Спокойно пояснила Му Линъянь: ─ Пусть сначала соприкоснется с разными видами духовной энергии, узнает все залы нашей секты и поймет, что вообще представляет собой секта Сюаньмин.
─ Начнем с бабушки Сюэ, пусть каждый назовет свое имя.
Бабушка Сюэ сперва опешила.
Похоже, она никак не могла взять в толк, зачем полугодовалому ребенку знать подобные вещи.
Однако ослушаться она не посмела.
─ Старая карга носит фамилию Сюэ, в секте все зовут меня бабушкой Сюэ, я возглавляю Зал Кровавой Тюрьмы.
─ Когда-то я была ученицей святой обители Сюйми.
Су Чи замер.
Святая обитель Сюйми.
Одно из семи великих высших врат, о которых ему рассказывала Пэй Цзянсюэ.
В книгах писали, что обитель Сюйми озарена буддийским светом, а ее адепты почитают спасение всех живых существ своим главным долгом.
Бабушка Сюэ приподняла обрубок руки, составленный из костей.
─ Они говорили, что я рождена с мятежным костяком в теле, что в моем сердце затаилось демоническое семя, и от этого меня непременно нужно избавить.
─ Как… избавить? – невольно вырвалось у Су Чи.
─ Сперва стирали мою волю золотым коленом шести путей, а затем по дюйму высекали этот самый мятежный костяк.
Бабушка Сюэ вещала донельзя спокойно: ─ Высекали сорок девять лет, в конце концов от плоти почти ничего не осталось, а вот демоническое семя так никуда и не делось.
Су Чи машинально сжался, ухватившись за рукав Му Линъянь.
Раньше он думал, что эти костяные руки старуха смастерила себе сама, освоив какое-то изуверское колдовство.
Высокая женщина сделала шаг вперед.
─ Меня зовут Ши Чэньшань, я охраняю Зал Сюаньу.
Это имя звучало вовсе не по-женски.
Заметив замешательство на лице мальчика, она протянула руку и потерла собственные растрепанные короткие волосы: ─ Отец говорил, что при рождении я весила в несколько раз больше обычных младенцев и даже разломала деревянную колыбель.
─ Вот он и нарек меня Чэньшань – «Повергающая горы».
Посмотрев на ее руки, которые были толще его собственных раз в пять, Су Чи подумал, что это имя подходит ей как нельзя лучше.
Ши Чэньшань заговорила глухим баском: ─ Сама я родом из чжуньчжоуского клана Повелителей Гор, мы добывали духовную руду для бессмертной секты Цинъюнь.
─ Но рудник обрушился, и три тысячи рабов оказались погребены под землей.
─ Чтобы сберечь жилы духовной эссенции, секта Цинъюнь запечатала выход наверх.
Су Чи нахмурился: ─ За…чем?
─ Стоило открыть выход, как подземный жар хлынул бы прямо в шахту и выжег бы ту самую жилу.
Ши Чэньшань указала на вдавленную половину своего лица:
─ Мы копали полмесяца.
─ Без воды и без еды.
─ Я практикую технику закалки тела клана Повелителей Гор, мои кости крепче, чем у остальных, поэтому я уперлась головой в падающие горные глыбы и повела оставшихся людей наружу.
Су Чи засомневался: ─ А лицо…?
─ Обвалившейся скалой придавило.
Ши Чэньшань растянула рот в улыбке, от которой та показалась еще более жуткой, чем прежде: ─ Я уперлась головой в обломок Драконьего Камня, и половина лица просто превратилась в крошево.
─ В конце концов мы прокопались до запечатанного выхода.
─ А люди из бессмертной секты Цинъюнь стояли снаружи и удивлялись, почему мы до сих пор не сдохли.
Воцарилось молчание.
Ее голос по-прежнему звучал глухо.
Но в нем не слышалось почти никакой ненависти.
Лю Цинъу тихо промолвила: ─ Изначально я была ученицей Долины Сотни Трав.
Су Чи перевел взгляд на нее.
Голос Лю Цинъу оставался всё таким же мягким: ─ Когда они создавали новую пилюлю и не знали ее свойств, то заставляли учеников пробовать ее первыми.
─ Умирал один – давали следующему.
─ Кто выживал три года – тех переводили в ученики внутренних врат.
Су Чи посмотрел на ее правую щеку: ─ Пробовала…
─ Пробовала слишком много раз.
Лю Цинъу кивнула: ─ Позже я отказалась испытывать их лекарства, тайком пробралась ночью в аптечный сад и проглотила цветок гниения.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...