— Мы победили, — выдохнул Цзян Хань. Он еще долго восстанавливал дыхание на лестничной клетке, прежде чем нашел в себе силы подняться.
— ... — он яростно сплюнул в сторону огромной змеи. Изначально он планировал просто отсиживаться дома, спокойно выполняя задания Календаря, но кто же знал, что эта тварь решит приползти именно на его этаж.
Стоявшая рядом Ся-чу, напротив, лучезарно улыбалась. Мало того что удалось спасти мать с ребенком, так еще и добыча знатная – добрых две сотни цзиней змеиного мяса!
Однако хрупкий покой был разрушен в мгновение ока.
С лестницы донесся дробный, тяжелый топот множества ног. С верхних этажей в коридор вывалилась целая толпа. Люди были вооружены чем попало: палками, дубинками, кухонными ножами. В их глазах читалось вовсе не облегчение выживших, а голая, нескрываемая жадность, направленная на огромную змеиную тушу посреди пролета.
Возглавлял их лысеющий мужчина. Окинув взглядом перепачканного в крови и явно обессиленного Цзян Ханя, а затем скользнув глазами по Ся-чу, он нацепил на лицо фальшивую улыбку, хотя тон его оставался безапелляционным:
— Ребята, вы потрудились на славу. Но туша этого монстра... она слишком опасна. Предоставьте нам разобраться с ней.
Люди за его спиной начали медленно наступать, и невидимое давление мгновенно заполнило пространство коридора.
— Чего-чего? — Цзян Хань даже опешил. Только что пережив смертельную схватку, они из героев-спасителей превратились в жирных овец в глазах окружающих. Сцена предательства в этом наступившем апокалипсисе разыгрывалась так естественно, будто иначе и быть не могло.
В условиях великого потопа еда стала величайшей ценностью, а туша гигантской змеи была слишком соблазнительным кушем.
Из толпы донеслись выкрики:
— Мне тоже долю! Нам всем полагается! Эта змея такая огромная, нам на несколько дней еды хватит!
— Кто знает, когда вода сойдет? Не жадничайте, а кто полезет без очереди – тому не поздоровится!
Но лысый предводитель вдруг недовольно прикрикнул на своих:
— А ну, заткнулись все! Эта тварь напала на моего сына, так что туша по праву принадлежит моей семье! И пусть только кто-то попробует у меня ее отобрать!
Цзян Хань, наконец вставший на ноги, помрачнел:
— Кажется, вы кое-чего не понимаете.
Лысый смерил его ледяным взглядом:
— Не думай, что раз ты спас моего сына, тебе положено мясо. Если бы мой пацан не отвлек эту гадину на себя, черта с два бы вы ее убили!
Тут подал голос стоявший рядом с лысым подросток:
— Точно! Если бы не мой брат, вы бы оба уже сдохли! Змея наша!
Ся-чу не ожидала такого поворота. Ее грудь тяжело вздымалась от едва сдерживаемого гнева.
— Так, слушайте все! — Продолжал лысый. — У кого в домах есть полезные вещи, несите ко мне на обмен. А насчет цены... Сначала оттащим тушу ко мне в квартиру...
Цзян Хань покосился на спутницу:
— Ты не собираешься вмешаться?
Да пошел ты к черту!
Цзян Хань сорвался с места. Тенью метнувшись к лысому мужчине, он блеснул зажатым в руке кинжалом.
Раздался резкий звук разрываемой плоти.
Тонкая струя крови брызнула на чистую стену.
— А-а-а! Папа! — Истошно завопил подросток.
— Ты... ты безумец! Ты убил человека! — Толпа в ужасе ахнула и шарахнулась назад.
— Я убил кусок дерьма! — В глазах Цзян Ханя не было ни капли сомнения. Его движения оставались четкими и стремительными.
Он наотмашь взмахнул рукой, и кинжал, словно жалящая гадюка, с пугающей точностью вонзился прямо в кричащую глазницу подростка.
Чавкающий звук – и вопль оборвался.
За считаные мгновения прервались две жизни. Шумная и жадная толпа замерла в гробовой тишине. Эти люди, мнившие себя «порядочными» и пришедшие за легкой добычей, никогда не видели такой жестокости. Они застыли на месте с белыми как полотно лицами, парализованные страхом перед залитым кровью Цзян Ханем.
Тот стряхнул капли крови с лезвия и обвел ледяным взглядом притихшее сборище:
— Кто-нибудь еще считает, что змея принадлежит его семье?
Его взор остановился на женщине с ребенком на руках, забившейся в угол.
Она в ужасе затараторила:
— Он мне не муж... и тот парень не мой сын! Я одна живу, только с этим ребенком! Мой муж давно умер... Если не веришь, я домовую книгу принесу...
Женщина была на грани обморока, боясь, что Цзян Хань решит искоренить всех свидетелей и убьет ее вместе с малышом.
Видя это, Ся-чу холодно бросила:
— Проваливайте! Если еще хоть раз сунетесь на этот этаж, я пройдусь по вашим квартирам и перебью всех до одного!
Двое людей, с ног до головы покрытых кровью, навели такой ужас, что толпа начала поспешно спускаться, буквально вжимаясь в стены:
— Мы... мы тут ни при чем...
— Мы просто посмотреть вышли.
— И я тоже. Те двое были неблагодарными тварями, поделом им...
Женщина с мальчиком тоже быстро скрылась внизу, до последнего не сводя с Цзян Ханя настороженного взгляда.
Когда коридор опустел, Ся-чу произнесла:
— До чего же мерзкие люди. Мы им помогли, а они...
Цзян Хань перевел на нее равнодушный взгляд.
— Я тоже не ожидала, что так выйдет... — продолжала она. — Того ребенка чуть не сожрали на моих глазах. Ты бы ведь тоже не смог просто стоять и смотреть... верно?
— Я... — начал он.
— Ну прости меня, — Ся-чу осознавала свою вину. Хоть она и стремилась добыть змеиное мясо, но в итоге втянула их в неприятности. Цзян Хань вздохнул. Стал бы он стоять и смотреть? Кто знает.
Он покачал головой, прогоняя лишние мысли:
— Тушу делим пополам.
— Вот теперь узнаю своего соседа! Разделывай ее, а я... погоди-ка! — Ся-чу вдруг замерла, вперившись взглядом в кинжал в руке Цзян Ханя. — Это же способность Чэнь Сяочуня? — Спросила она, подозрительно прищурившись.
«Раскрылся...», – пронеслось в голове у Цзян Ханя. Он не хотел показывать лишнее, но чешуйки на змее были размером с ладонь, и пожарный топор их не брал. Пришлось использовать Материализацию клинка.
В этот момент на лестнице снова послышались шаги, и они прервали разговор.
К их удивлению, та самая женщина с ребенком вернулась. Ее руки дрожали, когда она протягивала домовую книгу и справку о смерти.
В книге значились только два имени. Опасаясь мести, она действительно принесла документы, чтобы доказать: тот человек не имел к ней никакого отношения.
Цзян Хань криво усмехнулся и покачал головой. Он и не собирался убивать семилетнего ребенка.
— Идите домой, хозяйка, — сказала Ся-чу. — Мы вас не тронем.
Женщина едва не расплакалась от облегчения. Отступив на пару шагов, она низко поклонилась:
— Спасибо... Спасибо, что спасли моего мальчика.
С этими словами она поспешно ушла.
— Видишь! Есть еще на свете хорошие люди, — Ся-чу снова весело улыбнулась.
Цзян Хань промолчал и принялся за разделку туши.
— Ты так и не ответил. Почему у тебя способности Чэнь Сяочуня?
— У тебя ведь есть Система, да? Ты можешь копировать чужие силы?
— Хотя нет, Чэнь Сяочунь мертв. Значит, твоя сила в том, чтобы пожирать людей и забирать их навыки? — Ся-чу, кажется, сама испугалась своего предположения и побледнела. — Ты... ты ведь не хочешь и меня...
Цзян Хань мельком глянул на нее:
— Поменьше читай глупых романов.

Комментарии

Загрузка...