Взгляд Чжоу Юя скользил по классу. Большинство учеников уже сосредоточили внимание на нём, и лишь двое-трое самых нерадивых всё еще вполголоса переговаривались с соседями, обмениваясь шуточками.
Чтобы не попасться на глаза учителю, они выстроили на партах целые баррикады из книг выше головы, наивно полагая, что так Чжоу Юй не заметит их возни.
Они и не подозревали, что все эти ухищрения напрасны. Любой учитель, стоя за кафедрой, прекрасно видит всё, что творится внизу. Просто ответственные педагоги делают замечания, а те, кто считает таких учеников безнадёжными, предпочитают лишний раз не связываться.
Чжоу Юй, разумеется, тоже заметил их маневры, но не стал прилюдно их осаживать. Он сделал вид, что ничего не видит – время вечерней самоподготовки было ограничено, и ему совсем не хотелось тратить его на эту парочку.
— Сейчас я проведу перекличку, — объявил Чжоу Юй. — Чью фамилию назову – поднимите руку и откликнитесь, чтобы я мог с вами познакомиться. Лян Инь.
— Я! — Та самая девочка с покрасневшими глазами закусила губу и, тихонько отозвавшись, подняла руку.
— Так, это она, — отметил про себя Чжоу Юй. Судя по её поведению, девочка была далеко не безнадёжна. Он мысленно поставил галочку напротив имени Лян Инь.
— Чжоу Тао.
— Здесь! — С четвертого ряда отозвался высокий, но худощавый и на вид довольно хилый мальчишка в очках. Он оторвался от стопки тестов, отложил ручку и громко ответил, вскинув руку.
— Вроде ничего, тоже есть шансы, — подумал учитель, но тут же поморщился. На мизинце поднятой руки парня красовался длиннющий ноготь. — Только вот ногти ему не мешало бы подстричь.
— Чжай Вэньюань.
— Я!
— Лю Линь.
— Здесь!
...
...
...
— Лин Вэньчао.
— Я!
— Лян Лу.
— Здесь!
...
...
...
— Ван Цзинь.
— Здесь!
Чжоу Юй посмотрел в сторону отозвавшегося. Руку поднял один из тех двоих, что шептались в начале урока. Смуглый, круглолицый и пухлый парень смотрел на учителя с дерзкой, маслянистой ухмылкой, выглядя на редкость неприятно.
Сравнив его с Лян Инь или Чжоу Тао, которые сразу после переклички вернулись к книгам, Чжоу Юй мгновенно вынес вердикт.
Безнадёжен.
Именно такой ярлык учитель мысленно наклеил на ученика по имени Ван Цзинь.
— Яо Хао.
— Ту-у-ут... — раздался ленивый голос.
Чжоу Юй присмотрелся: ну конечно, приятель Ван Цзиня. Второй из тех «мудрецов», что ни в грош не ставили нового классного руководителя. Впрочем, справедливости ради, они хотя бы пытались прикрыться книгами, соблюдая видимость приличия.
Учитель кивнул и закрыл журнал.
Теперь он знал в лицо всех сорок одного ученика десятого класса и составил о каждом первое впечатление.
Чжоу Юй негромко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Улыбнувшись, он произнес:
— Друзья, отложите на минуту свои ручки. Не спешите решать задачи, эти несколько минут погоды не сделают.
— Я хотел бы кое-что вам сказать.
Услышав это, все ученики – и те, кто действительно занимался, и те, кто лишь создавал видимость для учителя и самих себя, – отложили дела и уставились на Чжоу Юя.
Всем было любопытно, что выдаст этот новый, подозрительно молодой классный руководитель: будет ли это дежурная порция «мотивации» или попытка сразу закрутить гайки.
— Вы оказались в десятом классе. В так называемом обычном классе. Вы знаете, почему? — Чжоу Юй задал первый вопрос.
Ученики переглядывались, не понимая, к чему он клонит.
Видя, что класс безмолвствует, Чжоу Юй решил прибегнуть к адресному опросу:
— Лян Инь, попробуй ответить ты.
Девочка вздрогнула. Услышав свое имя, она побледнела, даже губы её утратили всякий цвет.
Она с трудом выдавила из себя, едва не кусая губы:
— Школа распределяет учеников по результатам экзаменов... в продвинутые и профильные классы. Наших баллов... не хватило. Поэтому... поэтому нас определили в обычный класс.
Договорив, Лян Инь шмыгнула носом, а в глазах снова заблестели слезы. Очевидно, вопрос учителя задел её за живое, всколыхнув чувства, которые она только-только успела унять.
Чжоу Юй не стал акцентировать внимание на расстройстве девочки. Он лишь спокойно кивнул и подхватил её мысль:
— Лян Инь права. Школа перераспределила классы согласно успеваемости. На гуманитарном направлении сформировано восемь классов, на естественно-научном – шесть. Мы – гуманитарии, поэтому будем говорить о себе.
— Из восьми гуманитарных классов один – продвинутый, один – профильный, а остальные шесть – обычные. О профильном классе я промолчу, название говорит само за себя. Все понимают, что это значит.
— А про продвинутый класс вам, должно быть, уже говорили. Там всего десять человек. Это обучение в малых группах, и все ресурсы школы, какие только возможны, направлены на этих десятерых.
— Но вот о чем вам могли не сказать ваши прежние учителя: ученики продвинутого и профильного классов теперь будут учиться по субботам. А продвинутый класс – еще и по воскресеньям. Полноценный выходной у них будет лишь раз в две недели.
— Что касается праздников, распоряжений пока нет, но с таким графиком, скорее всего, выходных у них не будет вовсе.
— А знаете, какой график у нашего обычного класса? — Чжоу Юй сделал паузу, наблюдая за реакцией. У большинства ребят лица вытянулись, и лишь несколько человек, вроде Ван Цзиня и Яо Хао, по-прежнему сидели с наглыми ухмылками.
Поняв ситуацию, Чжоу Юй продолжил:
— Для нашего класса, помимо стандартных уроков, никаких дополнительных занятий не предусмотрено.
После этих слов лица немногих амбициозных учеников, вроде той же Лян Инь или Чжоу Тао, стали мрачнее тучи, но основная масса осталась спокойной.
Лишь Ван Цзинь и Яо Хао, перешептываясь, довольно заулыбались, а услышав новость, и вовсе весело прыснули.
Этот смешок, хоть и негромкий, в притихшем классе прозвучал так вызывающе, что заставил почти всех обернуться. Чжоу Юй тоже перевел взгляд на них.
Лицо учителя помрачнело. Он полагал, что эти ребята просто не понимают серьезности положения, но не ожидал такой степени бесстыдства.
Он указал на Ван Цзиня, который всё еще расплывался в улыбке, и произнес пугающе спокойным голосом:
— Тебя зовут Ван Цзинь, верно? Встань.
Толстощекий Ван Цзинь вальяжно поднялся, на его лице всё еще блуждала наглая ухмылка.
— Я хочу спросить, — бесстрастно начал Чжоу Юй. — Над чем ты смеешься? Что здесь такого забавного?
Ван Цзинь промолчал, хотя улыбка чуть померкла. Желая показать свою независимость, он не смотрел учителю в глаза, а вместо этого принялся трясти ногой. Амплитуда была такой, что его внушительное пузо заколыхалось, а стол вместе со стопкой книг начал мерно вибрировать.
— Ни стыда, ни совести, — негромко, но отчетливо произнес Чжоу Юй, глядя на это жалкое зрелище.
— Ты, бля, чё сказал? — Ван Цзинь, услышав такую характеристику, не выдержал. — Я тебя типа как учителя уважаю, лицо держу, а ты... Да я тебя за такие слова прикопаю, понял?!
Чжоу Юй в ответ лишь усмехнулся, будто услышал что-то по-настоящему смешное.
Для Ван Цзиня это стало последней каплей. Он с силой грохнул ладонью по столу и ткнул пальцем, похожим на сардельку, в сторону учителя:
— Я тебя спрашиваю, чё ты лыбишься?! Над мамашей своей поржи, урод!
Чжоу Юй не разозлился и не стал спорить. Он лишь тихо спросил:
— Ван Цзинь, да? А чем твои родители занимаются?
Парень зашелся в яростном крике:
— Какое тебе дело, на хрен?! Какая тебе разница, чё там мои предки делают, ты, мудило гребаное...
Потоки грязной ругани лились один за другим, но Чжоу Юй, казалось, пропускал их мимо ушей. Он просто молча смотрел на Ван Цзиня. Спустя минуту, когда поток матов иссяк, а парень наткнулся на этот ледяной, неподвижный взгляд, он постепенно затих.
Лишь когда Ван Цзинь окончательно замолк и в классе воцарилась гробовая тишина, Чжоу Юй заговорил снова.
Он окинул взглядом притихших учеников, которые, словно страусы, втянули головы в плечи, боясь смотреть на участников конфликта, и снова обратился к Ван Цзиню:
— Не кипятись. Я спросил лишь потому, что твоя одежда... скажем так, выглядит весьма скромно. Семья ведь небогатая, верно?
— Родители на заработках в другом городе? А дома за тобой присматривает дед или бабка, или оба сразу? Неважно. Суть в том, что ты растешь с пожилыми людьми.
— Старики тебя балуют как могут, но денег у них нет. Отсюда и этот твой характер – гремучая смесь комплексов и напускного величия.
— Ты ведь куришь, да? Каждое утро или днем, на перемене, бегаешь к ларьку у ворот школы, покупаешь поштучно пару сигарет на свои копейки. А потом вы, такие же «герои», прячетесь в туалете и тянете одну сигарету на всех по очереди?
По мере того как Чжоу Юй говорил, выражение лица Ван Цзиня менялось. Спесь никуда не делась, но изумление росло с каждым словом. Он словно хотел спросить: «Откуда ты это знаешь? Следил за мной?»
— Хочешь спросить, откуда я всё это знаю? Думаешь, я наводил о тебе справки? — Чжоу Юй будто читал его мысли. — Я навидался таких, как ты.
— В моей школе были точно такие же. Денег нет, учиться лень, вот и болтались целыми днями как мелкие сошки, воображая себя героями фильмов про триады. Клялись в верности, ходили стенка на стенку, даже ножами пытались махать.
В классе было слышно только голос учителя:
— Знаешь, что сейчас поделывает тот «авторитет» из моего класса, который был твоей точной копией?
Чжоу Юй не стал тянуть паузу:
— Тот парень после девятого класса пошел в такую же паршивую школу, проболтался там два года и вылетел, даже аттестата не получив.
— Пытался «мутить дела», но ничего не вышло. Жил как в тумане, не зная, куда податься. Решил заняться рэкетом – отобрал у какого-то школьника деньги на учебу. На него заявили, приехала полиция, и теперь у него судимость.
— Его недавно выпустили, но с такой биографией он никому не нужен!
— Даже на завод гайки крутить не берут. Теперь вкалывает вместе с отцом на стройке, таскает мешки с цементом за гроши, чтобы хоть как-то прокормиться.
К этому моменту с лица Ван Цзиня исчезла дерзкая маска. Его щеки всё еще подрагивали от злости, но он больше не смел вставлять свои комментарии.
— Садись, — Чжоу Юй махнул рукой. Ван Цзинь без лишних слов плюхнулся на место. — Мне плевать, чем ты занимаешься. У меня к тебе лишь одно требование: не мешай учиться другим. Твой сосед Яо Хао – не в счет, на него можешь тратить время сколько влезет.
Яо Хао оторопело поднял голову:
— А я-то что?!
Весь его вид выражал недоумение: мол, учитель, я же слова не сказал, за что меня-то приплели?
— Так, вернемся к теме, — Чжоу Юй перестал обращать внимание на «сладкую парочку» и переключился на класс. — Распорядок школы для нашего обычного класса таков: занятия с понедельника по пятницу. В остальное время – никакой учебной нагрузки.
— Думаю, вы и сами понимаете, что это означает, даже если я не буду разжевывать.
— Школа решила бросить все силы на тех тридцать человек из топа. А если быть точнее – на десятерых счастливчиков из продвинутого класса.
— В вас администрация не видит никакого потенциала. Поэтому все ресурсы будут отданы тем, кто идет впереди.
— Вас, в каком-то смысле, просто списали со счетов.
Слова Чжоу Юя были жестокими, но правдивыми. Ученики молчали, но в глубине души каждый понимал: так оно и есть.
На лицах ребят отражалась целая гамма эмоций. Они словно не могли поверить, что этот человек так бесцеремонно содрал корку с их раны и выставил неприглядную правду на всеобщее обозрение.
— Однако! — Голос Чжоу Юя внезапно окреп. — Школа на вас поставила крест, но я – нет!
— Раз продвинутые и профильные классы учатся по субботам и воскресеньям, я хочу, чтобы и вы приходили на занятия в выходные!
— Вот мой план: начиная с этих выходных, в субботу к восьми утра жду всех в классе. Я постараюсь убедить других учителей прийти и помочь нам с уроками.
— Но сразу предупреждаю: это моя личная инициатива. Школа доплачивать не будет, так что, скорее всего, желающих среди учителей не найдется.
— Но если никто не придет, я сам буду вести у вас все остальные предметы!
— Разумеется, это дело добровольное. Кто хочет заниматься – приходите. Кто не хочет – можете учиться сами в общежитии или ехать домой.
— На этом на сегодня всё. Приступайте к занятиям.

Комментарии

Загрузка...