Когда мы уже собирались повернуться и уйти, из-за колонны в комнате вышел невысокий, исхудалый старик... точнее, старуха. Горбатая, ростом не больше пяти футов, с лицом, сплошь покрытым синими пятнами, она с безэмищным выражением лица таращилась на нас, держа в руке старый потушенный фонарь.
— Вы... есть... будете? — хриплым голосом произнесла старуха и протянула вперед пакет с чем-то похожим на печенье.
Я быстро перехватил протянувшую было руку Сюй Яньчана, шагнул вперед и с улыбкой замахал руками:
— У нас своя еда, спасибо, не нужно.
— Тогда~ зачем~ вы сюда~ пришли~?
Старуха дрожащими руками спрятала пакет и принялась бесконечно расхаживать туда-сюда рядом с нами, задавая вопросы.
— У вас тут что, света нет? Почему лампы не включите? — недовольно пожаловался ей Сюй Яньчан, оглядывая погруженную в сумрак комнату.
— Вы~ за мной...
С этими словами она покачала головой, повернулась и вперевалку зашагала вглубь помещения.
Мы проследовали за ней за колонну и только тогда заметили там спуск на нижний уровень: глядя с лестничной площадки вниз, можно было разглядеть слабое мерцание света.
Старуха, не говоря больше ни слова, одной рукой держала фонарь, а другой цеплялась за перила, и спустилась вниз.
Я уже собирался следовать за ней, но А Чан схватил меня за руку, покачал головой, и в его взгляде читалась глубокая тревога.
— Ничего страшного, не переживай! — я похлопал его по руке и тоже шагнул вниз. Поняв, что другого выхода нет, он лишь сжал зубы и поплелся следом за мной.
Стоило нам спуститься, как глазам предстала вовсе не грязь и запустение. Подвал оказался не слишком большим, но и не маленьким — около пятидесяти квадратных метров. Стены были выровнены бетоном, убранство предельно простым: в углу стояла скромная кровать, рядом с ней — шкаф высотой чуть больше метра, посередине — деревянный обеденный стол, а вхдольних углах комнаты висели подсвечники.
Крошечные язычки пламени на свечах трепетали, давая совсем мало света, к тому же повсюду были развешены пучки целебных трав, из-за чего видимость становилась еще хуже. Запах высохших трав смешался с запахом горящего воска, создавая тяжелый, удушливый аромат, от которого давило в груди. Единственным источником хоть какого-то слабого сияния казался пол, выложенный золотыми плитками.
— Ого, матушка, где вы такую плитку отхватили? Чего она блестит прямо как настоящее золото?
— Ты же вроде городской житель, а отличить подделку от оригинала не можешь? Это чистейшее золото, без единой примеси.
Сюй Яньчан, едва спустившись, замер от изумления, а услышав мои слова, тут же опустился на колени и принялся светить на пол телефоном и постукивать по нему. Я покачал головой и перевел взгляд на старуху.
Старуха достала из шкафа несколько яблок и мандаринов, положив их на обеденный стол.
— Присаживайтесь, оба. Жилище у меня бедное, угостить вас по-настоящему нечем.
Я не стал церемониться, потянул за собой Сюй Яньчана, и мы сели за стол.
— Бабушка, тому, кто прячется у вас в дальней комнате, должно быть, очень душно. Почему бы не выпустить его подышать свежим воздухом?
Я еще раньше заметил, что за комнатой есть еще одно помещение, причем живет там явно не человек. Эта комната служила лишь прикрытием, а за ней, если я не ошибался, находилась та самая лисья демоница, что вселилась в Хэ Япин.
— О чем... о чем вы говорите?.. Здесь живу только я одна, старуха, которой уже пора в могилу, откуда тут взяться кому-то еще?
Хотя старуха и отпиралась словами, ее глаза невольно то и дело косились в сторону задней комнаты. На самом деле любые уловки при моем восприятии были абсолютно бесполезны.
Не тратя больше слов на пустые разговоры, я поднялся, подошел к стоявшему у кровати подсвечнику и повернул его. С тайным щелчком потайная дверь действительно приоткрылась.
— Детка, беги!
В этот же миг из проема выскочила красная лисица и, ловко перепрыгивая через ступени, бросилась прочь. Старуха же бросилась ко мне и вцепилась мертвой хваткой в поясницу.
— Не нужно бояться, я вовсе не собираюсь вам вредить, я пришел помочь!
Хоть я и кричал вслед убегавшему зверю, лисица все равно скрылась, а бабушка продолжала цепляться за меня, не отпуская, так что вырваться было непросто.
Я лишь с горькой усмешкой произнес:
— Бабушка, успокойтесь, у нас и в мыслях не было причинять вам зло, я правда здесь ради помощи.
— Да-да, бабушка, мы пришли с добром! Вы сначала отпустите моего старшего брата, а мы во всем спокойно разберемся, ладно?
— Правда? Вы и вправду не обидите Сяо Лэ?
Заметив, что от нас веет праведностью, а во взглядах нет фальши, старуха тяжело вздохнула, постепенно ослабла хватка и она обессиленно опустилась на пол.
— Как вы вообще оказались в этих краях? Что произошло в деревне? И что за лианы бушуют снаружи?
Старуха не спешила с ответом, немного помолчала, а затем спросила:
— Вы — Укротители Душ?
— Можно и так сказать! — с неловкой улыбкой ответил я.
— Эту историю долго рассказывать. Очень надеюсь, что вы сможете нам помочь.
Произнеся это, старуха попыталась опуститься на колени, но я тут же перехватил ее, помог подняться и мягко произнес:
— Говорите как есть, я сделаю все от меня зависящее.
— Когда-то наша деревня называлась Древняя Деревня. Это были самые счастливые времена: люди жили в мире и достатке, сидели на солнышке, чинили одежду и наблюдали, как резвятся дети.
Лицо старухи озарилось лучистым светом, по которому было ясно, как сильно она тоскует по прежней жизни.
— Но потом... черт бы побрал этих проклятых японских захватчиков! Услышав где-то слухи, будто в задних горах деревни зарыты сокровища, они, не слушая никаких уговоров, пригнали целый отряд солдат и согнали людей на тяжелые работы. День и ночь, без перерыва, они рыли землю три месяца подряд, перевернув всю гору вверх дном.
На глазах старухи навернулись слезы — очевидно, те мрачные дни терзали ее душу на протяжении многих лет.
— А что потом? Захватчики нашли сокровища?
Сюй Яньчан слушал настолько увлеченно, что даже присел рядом и, уплетая яблоко за обе щеки, задал вопрос. Я не стал его останавливать — в конце концов, мы ведь целый день ничего не ели.
Старуха криво усмехнулась:
— Хоть они и раскопали кое-какие ценности, их дикие зверства навлекли на них гнев самого Горного Духа.
— Горного Духа?
— Именно. Из поколения в поколение наша деревня поклонялась Лисьему Бессмертному по имени Ну Юэ. Каждые два года мы устраивали ритуалы жертвоприношений и подношений земле, а взамен Горный Дух защищал селение, даря нам мир и многочисленное потомство.
— Но эти сволочи не только грабили, убивали и творили бесчинства направо и налево, они еще и посмели оскорбить Горного Духа.
В глазах старухи мелькнул ледяной блеск — она люто ненавидела тех людей, и ее можно было понять. Месть за родную землю и близких отзывалась болью даже во мне, человеке, который привык жить в уединении гор, что уж говорить о тех, кто пережил это лично.
— Деревню, растоптанную японцами, было больше не узнать: от прежнего уюта и безмятежности не осталось и следа, повсюду царили разруха и полные безысходности стоны.
— И когда они уже собирались предать деревню огню, Горный Дух наконец разгневался. В одну единственную ночь все селение заросло лианами. Эти плети проникали повсюду, цепляясь за каждого встречного, и оплели всю деревню так плотно, что не оставалось и просвета. А когда наступила темнота, на лианах распустились белые цветы, испустившие ядовитый туман, который и унес жизни всех...
— Когда я вспоминаю ту страшную картину, даже спустя столько лет перед глазами стоит все до мелочей. За одну ночь тысячи живых, добрых душ стали жертвами проклятых японцев.
Сюй Яньчан откусил кусок яблока, но даже не проглотил его — в его глазах блестели слезы, сердце парня было глубоко задето этим рассказом.
— Но... как же вам удалось выжить?
Мой голос слегка дрожал, а в груди защемило от невыносимой боли. Страшнее всего оказались не природные катаклизмы, а человеческая алчность и жадность, затмившие совесть. Все боятся призраков, но призраки ведь никогда не трогают невинных, забирая лишь тех, кто повинен в их смерти. А люди? На словах они одни, а за спиной — совсем другие, и самые страшные и жестокие враги всегда скрываются под маской безобидности.
— Наверное, такова была моя судьба. В тот самый день японцы отправили меня в уездный город купить медикаменты для их командира. Меня еще тогда удивляло: почему из стольких людей послали именно меня?
Старуха смотрела куда-то вдаль за лестничный пролет, и лишь спустя несколько мгновений пришла в себя:
— Позже, когда я вернулась и похоронила всех односельчан, я узнала, что спасителем моим был Сяо Лэ.
— Сяо Лэ — это та самая лисица?
— Верно. Много лет назад я случайно нашла ее на дне ямы в задних горах и вытащила. Мы сразу привязались друг к другу и стали лучшими друзьями. Я часто тайком носила ей фрукты, ускользая от родителей, а она, едва завидев меня, сразу забиралась на руки... Я назвала ее Юнлэ в надежде, что мы обе всегда будем счастливы...
Я и раньше слышал, будто лисы — существа холодные, и редко случается, чтобы они привязывались к людям, а уж чтобы стать неразлучными с первого взгляда — о таком я слыхом не слыхивал. Сегодняшний день явно расширил мои познания.
— С детства мне говорили, что Укротители Душ — люди справедливые, отмеченные небесной волей. Поэтому я умоляю вас, пощадите Сяо Лэ! Она никогда никому не делала зла, лишь изредка тайком таскала фрукты и целебные травы. Я обещаю, что впредь буду строго следить за ней!
Увидев, что я погрузился в задумчивость, старуха вновь попыталась опуститься на колени и вымолить прощение для зверя.
— Бабушка, не переживайте, я обязательно во всем разберусь. Если выяснится, что Сяо Лэ здесь ни при чем и во всем виноват кто-то другой, я ни за что не стану ее обижать.
Я поспешно поднял старуху и дал ей твердое слово. Впрочем, даже без ее уговоров я не собирался действовать сгоряча и судить о ком-то огульно.
— Но сейчас она очень испугана и вряд ли захочет показываться вам на глаза. К тому же уже совсем темно, а снаружи небезопасно. Переночуйте лучше здесь, а завтра я сама приведу Сяо Лэ, чтобы она во всем перед вами объяснилась.
— Хорошо, спасибо вам, бабушка, извините за хлопоты.
Подумав о том, что на улице и правда опасно, а недоразумение вроде бы разъяснилось, я решил, что переждать ночь здесь — разумный выбор.
Старуха с легкой улыбкой кивнула в знак согласия и направилась к другой тайной комнате.
— Отлично, наконец-то можно отдохнуть! — радостно воскликнул Сюй Яньчан, вбегая внутрь и падая на постель.
Я покачал головой, еще раз поблагодарил старушку и тоже направился к убежищу.
Проводив обоих взглядом и затворив за ними дверь, старуха вдруг выпрямила свой сгорбленный до этого момента стан, словно по волшебству. Посмотрев на дверь комнаты, где устроились гости, уголки ее губ приподнялись в жуткой улыбке. В этот момент легкий порыв ветра погасил свечи в помещении, и старуха полностью растворилась в густом мраке...
Ночь становилась все темнее, лианы продолжали стремительно расти, а белые цветы источали все больше удушливого тумана. Вся деревня целиком растворилась во тьме, и лишь каменная стела у въезда по-прежнему стояла на месте, хотя ее уже обвивали несколько толстых побегов, сквозь которые отчетливо проступали высеченные иероглифы — «Деревня Демонической Лисицы».

Комментарии

Загрузка...