Чэн Жояо убрала руку, отступила на два шага и лукаво прищурилась, глядя на него.
— Не переживай, я сохраню это в тайне.
Она склонила голову, и улыбка на её губах стала чуть шире.
— Но в следующий раз, прежде чем вздумать плести против меня интриги, господину председателю стоило бы сначала взвесить свои силы и понять, по зубам ли тебе эта игра.
Кончики ушей Ли Цзюня покраснели так сильно, будто с них капала кровь.
Он плотно сжал губы и ничего не ответил.
Уровень благосклонности Ли Цзюня: -65.
Чэн Жояо не стала больше над ним подшучивать, взяла сок и развернулась, чтобы уйти.
Система мысленно изумилась в её голове: — У него и правда отрицательное расположение? Почему мне кажется, что он готов хоть с поводком в зубах вымаливать у хозяйки разрешение поиграть?
Чэн Жояо тихонько рассмеялась.
Выйдя в цветочную беседки и собираясь найти местечко посидеть, она нос к носу столкнулась с Шэнь Цинъюанем.
Этот молодой господин-лис, казалось, поджидал её специально: заметив её силулуэт, он вышел из-за резной колонны и преградил ей дорогу.
Серебристые пряди волос мягко переливались в тёстром свете ламп, а в его узких лисьих глазах читалась доля испытующего интереса.
— Чэн Жояо, — заговорил он, и голос его звучал чуть мягче обычного. — Я хочу с тобой поговорить.
Чэн Жояо не сбавила шага и продолжила идти вперёд: — А мне не о чем с тобой говорить.
Такая несвойственная никому реакция застала Шэнь Цинъюаня врасплох, и он инстинктивно протянул руку, перехватив её за запястье.
Запястье у девушки оказалось тонким, а кожа — прохладной на ощупь.
В тот самый миг, когда он сжал его, сердце у него в груди странно ёкнуло, словно его легонько царапнули изнутри.
Чэн Жояо была вынуждена остановиться. Повернув к нему голову, она бросила на него равнодушный взгляд: — Молодой господин Шэнь, распускать руки и хватать так самку — если об этом станет известно, вашей репутации придется несладко.
Шэнь Цинъюань подавился этими словами и разжал пальцы.
Прикусив губу, он помедлил, подбирая выражения: — Раньше... моё отношение и правда было скверным. Я приношу тебе свои извинения.
Чэн Жояо посмотрела на него в молчании.
Под этим чистым, ясным взглядом Шэнь Цинъюань почувствовал себя неловко и отвёл глаза.
— Мне просто любопытно: ты ведь совсем не похожа на себя прежнюю. Словно... в тебя вселился кто-то другой?
Сердце Чэн Жояо сделало легкий кульбит.
Этот парень оказался на удивление проницательным.
Она склонила голову, позволив губам тронуть злая, насмешливая улыбка: — Молодой господин Шэнь, когда кто-то любит тебя, можно этим не дорожить. Но когда этот человек разлюбит тебя в ответ, тебе вдруг становится непривычно, верно?
Шэнь Цинъюань замер.
Отрепетированные слова упрёка застряли у него в горле.
Нахмурившись, он возразил: — Вовсе нет.
Не дожидаясь его ответа, Чэн Жояо легко похлопала его по плечу и непринужденно бросила:
— Не забивай себе голову, молодой господин Шэнь. Ты должен радоваться, что та, кто тебе неприятна, наконец перестала к тебе лезть.
С этими словами она обошла его и уверенно зашагала дальше.
Шэнь Цинъюань так и остался стоять на месте, провожая глазами её удаляющуюся фигуру.
Его привычно ровное и спокойное сердце вдруг заволокло непонятной, тягостной тоской.
Система хмыкнула в её сознании: — Хозяйка, а ловко вы уходите от неудобных тем.
Стоило ему усомниться в переменах, как она в два счёта перевела разговор на их отношения.
Шаг Чэн Жояо не замедлился: — Если вопрос неудобен, на него не нужно отвечать.
— Уведя разговор в сторону, я только заставлю его думать, будто я изменилась в лице потому, что безумно любила, да так и не добилась своего.
Система ответила: — Беру уроки мастерства (гифка с поклоном).
— ...Ты даже гифки умеешь отправлять.
...
Когда банкет перевалил за вторую половину, Чэн Жояо под благовидным предлогом покинула зал.
Она вышла за ворота старого особняка семьи Чэн.
Навстречу пахнуло ночным ветром, принесшим с собой прохладу ранней осени.
Девушка глубоко вдохнула и уже собиралась направиться в сторону академии, как за спиной раздался знакомый голос:
— Чэн Жояо.
Она обернулась.
На ступенях стоял Чжоу Е, засунув руки в карманы.
Ночной ветер растрепал его серебристые волосы, а звериные, волчьи глаза ярко светились в темноте.
Он смотрел на неё с несколько вымученным выражением лица, будто вел с самим собой какую-то сложную внутреннюю борьбу.
— Ты одна идешь? — спросил он.
Чэн Жояо кивнула: — А кто-то должен составить компанию?
Чжоу Е закусил губу, спустился на пару ступенек ниже и остановился прямо перед ней.
Он был выше её на голову, и теперь, глядя на неё сверху вниз, в его взгляде читалась сложная смесь чувств.
— ...Я провожу тебя.
Чэн Жояо приподняла бровь: — Проводишь? А не боишься, что кто-нибудь увидит, и снова поползут ненужные слухи?
Её шпилька кольнула парня, и он скривил губы: — Мелкому господину плевать.
Помявшись секунду, он отвёл взгляд, и голос его стал чуть тише:
— Самке небезопасно одной бродить по ночам.
Глядя на его насупленный, упрямый вид, Чэн Жояо вдруг почувствовала приступ веселья.
— Ну хорошо. Раз молодой господин Чжоу вызвался побыть рыцарем в сияющих доспехах, я с радостью принимаю это предложение.
Чжоу Е фыркнул, ничего не отвечая, и зашагал впереди.
Чэн Жояо шла слева-сзади, глядя на его то и дело подрагивающие пушистые волчьи ушки, и её пальцы невольно зачесались от желания их потрепать.
Ночной ветерок пронёсся мимо, унося прочь шум праздника, доносившийся издали.
Система тихонько отчиталась на ухо: — Благосклонность Чжоу Е: -70. Хозяйка, показатели неуклонно растут.
Уголки губ Чэн Жояо изогнулись в улыбке.
Она посмотрела на шедшего впереди волка-оборотня и мысленно строила планы.
Из четырёх главных героев троих она уже повидала, остался лишь таинственный Ци Чжоу, который до сих пор не показывался на глаза...
Впереди ещё много времени.
У неё хватит терпения играть в эту игру долго.
...
Не прошло и двух дней после юбилея старейшины семьи Чэн, как Чэн Ляньчжи разыскал её сам.
Это произошло даже быстрее, чем предполагала Чэн Жояо.
Похоже, приступы неконтролируемой ярости и безумия доставляли Чэн Ляньчжи поистине невыносимые страдания.
Связь в этом мире поддерживалась через Звёздную сеть, охватывавшую практически все сферы повседневной жизни.
Список контактов в сети у Чэн Жояо был беднее некуда, но за последние пару дней в нём появились Чэн Ляньчжи и Чжоу Е.
Сообщение от Чэн Ляньчжи оказалось кратким и по делу.
Жду тебя в кафе за территорией академии.
Посмотрев на экран пару секунд, Чэн Жояо тронула губы лёгкая улыбка.
Она не стала спешить на встречу и спокойно досидела на всех дневных лекциях, прежде чем покинуть ворота академии.
Стоило ей подойти к окну кафе, как она сразу заметила Чэн Ляньчжи.
Если не брать в расчет ауру неизбывной кровожадности, окружавшую его, внешность у парня была весьма примечательной и способной привлечь любую самку.
Его правильные, благородные черты лица сейчас слегка омрачала хмурая складка между бровей — сказывалось раздражение от долгого ожидания.
Чэн Жояо толкнула дверь кафе.
В лицо пахнуло прохладой.
Сохраняя невозмутимый вид, она села напротив Чэн Ляньчжи.
На столе красовалось изящное пирожное, увенчанное крошечной спелой вишенкой.
Чэн Ляньчжи чуть приподнял подбородок: — Не знаю, любишь ли ты сладкое, но официант сказал, что это пирожное пользуется большим спросом у самок.
— Спасибо, братец, — улыбнулась Чэн Жояо. — Я очень люблю.
Она взяла маленькую ложечку и отломила кусочек.
Опустив глаза, девушка больше ничего не сказала.
Она прекрасно знала, зачем Чэн Ляньчжи здесь.
А потому собиралась подождать, пока он заговорит первым.
Откинувшись на спинку стула, Чэн Ляньчжи вперил в девушку испытующий взгляд.
Когда он строил из себя холодного ледяного айсберга, от него исходило невероятное давление: опущенные уголки бровей всегда придавали его лицу оттенок бесчеловечного высокомерия.
Чэн Жояо даже не поднимала головы, делая вид, что вовсе не замечает испускаемых им волн арктического холода.
Пока наконец Чэн Ляньчжи не вздохнул тяжело и не заговорил сам.
Он спросил:
— Чэн... сестрёнка, а ты часом ничего не смыслишь в червях-гу?
Чэн Жояо замерла.
В её душе шевельнулось удивление.
Похоже, эта хворь и впрямь доводит его до ручки.
Ради исцеления он даже назвался братом.

Комментарии

Загрузка...