"Небесный Ловец" Цзянь Ань направил в тело Лю Сана свою особую ци. Эта уникальная техника, секрет которой он ревностно хранил, помогла ему раскрыть бесчисленное множество запутанных дел. Ведь даже если преступник мгновенно скрывался, в теле жертвы почти всегда оставались следы его внутренней энергии. Исследуя тела погибших с помощью своего Метода тонкого проникновения истинной природы, Цзянь Ань сразу видел, какую именно технику применил убийца.
"Небесный Ловец" Цзянь Ань направил в тело Лю Сана свою особую ци. Эта уникальная техника, секрет которой он ревностно хранил, помогла ему раскрыть бесчисленное множество запутанных дел. Ведь даже если преступник мгновенно скрывался, в теле жертвы почти всегда оставались следы его внутренней энергии. Исследуя тела погибших с помощью своего Метода тонкого проникновения истинной природы, Цзянь Ань сразу видел, какую именно технику применил убийца.
Направленная им ци постепенно крепла, стремительно растекаясь по меридианам Лю Сана.
Направленная им ци постепенно крепла, стремительно растекаясь по меридианам Лю Сана.
Лицо Цзянь Аня дрогнуло, и он озадаченно спросил:
Лицо Цзянь Аня дрогнуло, и он озадаченно спросил:
— Окружной зять, у вас сломаны ребра и множественные растяжения мышц. Позвольте узнать, что произошло?
— Окружной зять, у вас сломаны ребра и множественные растяжения мышц. Позвольте узнать, что произошло?
Лю Сан холодно усмехнулся:
Лю Сан холодно усмехнулся:
— Да так, пустяки. Вчера вечером отрабатывал Вертикальный подъем лазурного дыма, да только то и дело бился о землю. Вот и покалечился по неосторожности. Или господин старший констебль собирается бросить меня в темницу за то, что я сам себя побил? Обвините в членовредительстве? Хе-хе-хе-хе...
— Да так, пустяки. Вчера вечером отрабатывал Вертикальный подъем лазурного дыма, да только то и дело бился о землю. Вот и покалечился по неосторожности. Или господин старший констебль собирается бросить меня в темницу за то, что я сам себя побил? Обвините в членовредительстве? Хе-хе-хе-хе...
Ся Инчэнь одарила его гневным взглядом.
Ся Инчэнь одарила его гневным взглядом.
"Хватит уже так нелепо скалиться!"
"Хватит уже так нелепо скалиться!"
"И сколько же сил он приложил вчера, если умудрился довести себя до перелома? — мысленно покачала она головой"
"И сколько же сил он приложил вчера, если умудрился довести себя до перелома? — мысленно покачала она головой"
Цзянь Ань всё ещё не верил ему. Тонкая ци продолжала циркулировать в теле юноши.
Цзянь Ань всё ещё не верил ему. Тонкая ци продолжала циркулировать в теле юноши.
Внешне Лю Сан оставался невозмутим, хотя ладони его взмокли от холодного пота. Он знал: пока этот ищейка не обнаружит демоническую пилюлю, предъявить ему будет нечего. Юноша изловчился и незаметно сместил пилюлю, укрыв её в самой подошве стопы. Он не знал наверняка, сработает ли уловка, но в этот момент у него просто не оставалось выбора, кроме как рискнуть.
Внешне Лю Сан оставался невозмутим, хотя ладони его взмокли от холодного пота. Он знал: пока этот ищейка не обнаружит демоническую пилюлю, предъявить ему будет нечего. Юноша изловчился и незаметно сместил пилюлю, укрыв её в самой подошве стопы. Он не знал наверняка, сработает ли уловка, но в этот момент у него просто не оставалось выбора, кроме как рискнуть.
Цзянь Ань мрачнел с каждой секундой. Он быстро прогнал свою ци через даньтянь, меридианы сердца и другие ключевые точки, но обнаружил лишь самую заурядную энергию, взращенную с помощью Закона правильных перемен девяти оборотов небесного бессмертного. К тому же эта энергия была мутной и грязной — верный признак того, что юноша начал практиковать совсем недавно. Даже если предположить, что истинную суть можно скрыть искусной маскировкой, то само тело парня обмануть бы не позволило.
Цзянь Ань мрачнел с каждой секундой. Он быстро прогнал свою ци через даньтянь, меридианы сердца и другие ключевые точки, но обнаружил лишь самую заурядную энергию, взращенную с помощью Закона правильных перемен девяти оборотов небесного бессмертного. К тому же эта энергия была мутной и грязной — верный признак того, что юноша начал практиковать совсем недавно. Даже если предположить, что истинную суть можно скрыть искусной маскировкой, то само тело парня обмануть бы не позволило.
У любого истинного мастера по мере укрепления внутренней энергии неизбежно закаляется и физическое тело, становясь крепким и могучим. Лю Сан же обладал хлипким телосложением заурядного слабака. Поверить в то, что этот заморыш сумел вчера высвободить чудовищную силу, сокрушившую Замок жизни и смерти, Цзянь Ань не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь.
У любого истинного мастера по мере укрепления внутренней энергии неизбежно закаляется и физическое тело, становясь крепким и могучим. Лю Сан же обладал хлипким телосложением заурядного слабака. Поверить в то, что этот заморыш сумел вчера высвободить чудовищную силу, сокрушившую Замок жизни и смерти, Цзянь Ань не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь.
"Неужели я и вправду обознался?"
"Неужели я и вправду обознался?"
Впервые в жизни Цзянь Ань усомнился в собственном чутье.
Впервые в жизни Цзянь Ань усомнился в собственном чутье.
Впрочем, винить Небесного Ловца не стоило. Пленить первородную душу древнего бога-демона в собственном теле, а затем насильно сплавить её в пилюлю — подобное было неслыханно, в это невозможно было даже поверить. Метод тонкого проникновения истинной природы, превосходно работавший на обычных мастерах при сканировании даньтяня, сердца и каналов ци, оказался совершенно бессилен против демонической пилюли Лю Сана.
Впрочем, винить Небесного Ловца не стоило. Пленить первородную душу древнего бога-демона в собственном теле, а затем насильно сплавить её в пилюлю — подобное было неслыханно, в это невозможно было даже поверить. Метод тонкого проникновения истинной природы, превосходно работавший на обычных мастерах при сканировании даньтяня, сердца и каналов ци, оказался совершенно бессилен против демонической пилюли Лю Сана.
К тому же, пусть у Лю Сана и была демоническая пилюля, его тело всё ещё оставалось слабым и не закалённым внутренней энергией. Глядя на эту тщедушную фигуру, Цзянь Ань и сам отмахнулся от мысли, что перед ним скрывается великий мастер.
К тому же, пусть у Лю Сана и была демоническая пилюля, его тело всё ещё оставалось слабым и не закалённым внутренней энергией. Глядя на эту тщедушную фигуру, Цзянь Ань и сам отмахнулся от мысли, что перед ним скрывается великий мастер.
Старший констебль стоял с каменным, крайне недовольным лицом.
Старший констебль стоял с каменным, крайне недовольным лицом.
Ся Инчэнь мысленно вздохнула с облегчением. Двое леопардов и трое тигров переглянулись.
Ся Инчэнь мысленно вздохнула с облегчением. Двое леопардов и трое тигров переглянулись.
По одному лишь выражению лица Небесного Ловца они поняли: он ничего не нашёл.
По одному лишь выражению лица Небесного Ловца они поняли: он ничего не нашёл.
"Я не мог ошибиться, — взгляд констебля, устремлённый в спину юноши, сделался зловещим. — Абсолютно исключено"
"Я не мог ошибиться, — взгляд констебля, устремлённый в спину юноши, сделался зловещим. — Абсолютно исключено"
И вдруг он резко нанёс удар ладонью прямо в спину Лю Сана.
И вдруг он резко нанёс удар ладонью прямо в спину Лю Сана.
Лю Сан никак не ожидал от Цзянь Аня подобной подлости. Впрочем, даже если бы он и предвидел удар, разница в силе была слишком велика. Брызнула кровь. Теряя равновесие, он повалился вперёд. До ушей донёсся яростный крик супруги, а в следующий миг юноша уткнулся лицом во что-то мягкое и неописуемо нежное. В нос ударил упоительный аромат женского платья, щека ощутила упругое тепло. Лю Сан попытался было приподнять голову, но сознание окончательно угасло, и он провалился в темноту.
Лю Сан никак не ожидал от Цзянь Аня подобной подлости. Впрочем, даже если бы он и предвидел удар, разница в силе была слишком велика. Брызнула кровь. Теряя равновесие, он повалился вперёд. До ушей донёсся яростный крик супруги, а в следующий миг юноша уткнулся лицом во что-то мягкое и неописуемо нежное. В нос ударил упоительный аромат женского платья, щека ощутила упругое тепло. Лю Сан попытался было приподнять голову, но сознание окончательно угасло, и он провалился в темноту.
Прижимая к себе потерявшего сознание юношу, Ся Инчэнь вскинула меч. Клинок сверкнул ледяной сталью; принцесса была в такой ярости, что походила на готовую к прыжку тигрицу. Даже Сяо Хуан обнажила оружие, направив остриё на Цзянь Аня. Двое леопардов и трое тигров застыли в замешательстве, недоуменно глядя на своего предводителя.
Прижимая к себе потерявшего сознание юношу, Ся Инчэнь вскинула меч. Клинок сверкнул ледяной сталью; принцесса была в такой ярости, что походила на готовую к прыжку тигрицу. Даже Сяо Хуан обнажила оружие, направив остриё на Цзянь Аня. Двое леопардов и трое тигров застыли в замешательстве, недоуменно глядя на своего предводителя.
Небесный Ловец, однако, лишь безучастно посмотрел на обмякшего парня и тяжело вздохнул:
Небесный Ловец, однако, лишь безучастно посмотрел на обмякшего парня и тяжело вздохнул:
— Я ошибся.
— Я ошибся.
Ся Инчэнь опешила, но тут же всё поняла. Этот мерзавец просто не желал признавать поражение и решил провести последнюю, отчаянную проверку.
Ся Инчэнь опешила, но тут же всё поняла. Этот мерзавец просто не желал признавать поражение и решил провести последнюю, отчаянную проверку.
Цзянь Ань горько усмехнулся. Своим ударом он метил точно под лопатку, стремясь парализовать сердце. Будь этот парень скрытым мастером, его защитная ци среагировала бы сама собой, повинуясь чистым инстинктам. Но тело Лю Сана выбросило лишь ту жалкую, крошечную горстку энергии, которой он действительно владел.
Цзянь Ань горько усмехнулся. Своим ударом он метил точно под лопатку, стремясь парализовать сердце. Будь этот парень скрытым мастером, его защитная ци среагировала бы сама собой, повинуясь чистым инстинктам. Но тело Лю Сана выбросило лишь ту жалкую, крошечную горстку энергии, которой он действительно владел.
Цзянь Ань с каменным лицом низко поклонился Ся Инчэнь:
Цзянь Ань с каменным лицом низко поклонился Ся Инчэнь:
— Ваш покорный слуга совершил грубую ошибку. Отныне я не смею кичиться своим безупречным зрением. Прошу вас, окружная принцесса, простить мне мою дерзость. В будущем я непременно прибуду в город Нинъюнь, чтобы принести вам официальные извинения.
— Ваш покорный слуга совершил грубую ошибку. Отныне я не смею кичиться своим безупречным зрением. Прошу вас, окружная принцесса, простить мне мою дерзость. В будущем я непременно прибуду в город Нинъюнь, чтобы принести вам официальные извинения.
Ся Инчэнь лишь одарила его ледяным взглядом. Не проронив ни слова, она подхватила Лю Сана на руки и в сопровождении Сяо Хуан поднялась наверх.
Ся Инчэнь лишь одарила его ледяным взглядом. Не проронив ни слова, она подхватила Лю Сана на руки и в сопровождении Сяо Хуан поднялась наверх.
***
***
Очнувшись, Лю Сан обнаружил, что лежит в постели. Ся Инчэнь сидела рядом на табурете и в полном одиночестве неторопливо срезала кожуру с груши.
Очнувшись, Лю Сан обнаружил, что лежит в постели. Ся Инчэнь сидела рядом на табурете и в полном одиночестве неторопливо срезала кожуру с груши.
В комнате витал тонкий травяной аромат. Сложно было сказать, что за благовония курились в курильнице, но их благоухание не просто ласкало обоняние, а словно проникало сквозь кожу, даруя всему телу и душе неописуемую лёгкость и покой.
В комнате витал тонкий травяной аромат. Сложно было сказать, что за благовония курились в курильнице, но их благоухание не просто ласкало обоняние, а словно проникало сквозь кожу, даруя всему телу и душе неописуемую лёгкость и покой.
Заметив, что юноша открыл глаза, Ся Инчэнь мельком взглянула на него и безмятежно продолжила своё занятие.
Заметив, что юноша открыл глаза, Ся Инчэнь мельком взглянула на него и безмятежно продолжила своё занятие.
Он попытался приподняться, но Ся Инчэнь негромко вздохнула:
Он попытался приподняться, но Ся Инчэнь негромко вздохнула:
— Констебль Цзянь ударил так, чтобы резко заблокировать работу сердца внутренней силой и лишить тебя чувств. Особого вреда это не нанесло, но вот с твоими переломами всё гораздо хуже. Тебе лучше не двигаться.
— Констебль Цзянь ударил так, чтобы резко заблокировать работу сердца внутренней силой и лишить тебя чувств. Особого вреда это не нанесло, но вот с твоими переломами всё гораздо хуже. Тебе лучше не двигаться.
И добавила с заметным упрёком в голосе:
И добавила с заметным упрёком в голосе:
— Я велела тебе прилежно тренировать Вертикальный подъем лазурного дыма, но ведь нужно же знать меру! Как можно было довести себя до такого состояния? На тебе же живого места нет.
— Я велела тебе прилежно тренировать Вертикальный подъем лазурного дыма, но ведь нужно же знать меру! Как можно было довести себя до такого состояния? На тебе же живого места нет.
Лю Сан, не покидая постели, лишь виновато улыбнулся. Разумеется, тренировки тут были ни при чём. Все эти увечья он получил во время недавнего "помутнения". Тогда, отбившись от Паучьих старцев и вырвавшись из окружения двух леопардов и трёх тигров, он долго блуждал в беспамятстве. Когда же рассудок наконец вернулся к нему, рёбра уже были сломаны, а всё тело покрывали жуткие кровоподтёки. Он и сам толком не понимал, как уцелел.
Лю Сан, не покидая постели, лишь виновато улыбнулся. Разумеется, тренировки тут были ни при чём. Все эти увечья он получил во время недавнего "помутнения". Тогда, отбившись от Паучьих старцев и вырвавшись из окружения двух леопардов и трёх тигров, он долго блуждал в беспамятстве. Когда же рассудок наконец вернулся к нему, рёбра уже были сломаны, а всё тело покрывали жуткие кровоподтёки. Он и сам толком не понимал, как уцелел.
"Когда он сорвался в ущелье, все его кости были раздроблены, а внутренние органы тяжело повреждены, — с невольным раскаянием подумала Ся Инчэнь. — И пусть лекарь Цзюй выходил его своими чудодейственными снадобьями, прежние раны, должно быть, ещё не затянулись до конца. Напрасно я вчера заставила его тренироваться"
"Когда он сорвался в ущелье, все его кости были раздроблены, а внутренние органы тяжело повреждены, — с невольным раскаянием подумала Ся Инчэнь. — И пусть лекарь Цзюй выходил его своими чудодейственными снадобьями, прежние раны, должно быть, ещё не затянулись до конца. Напрасно я вчера заставила его тренироваться"
Лю Сан тихо расспросил её о случившемся и узнал, что после его обморока Цзянь Ань наконец признал ошибку, принёс извинения и покинул постоялый двор. Юноша мысленно перевёл дух. И всё же проницательность этого ищейки поражала — при следующей встрече с ним нужно держать ухо востро.
Лю Сан тихо расспросил её о случившемся и узнал, что после его обморока Цзянь Ань наконец признал ошибку, принёс извинения и покинул постоялый двор. Юноша мысленно перевёл дух. И всё же проницательность этого ищейки поражала — при следующей встрече с ним нужно держать ухо востро.
— Супруга... спасибо тебе, — негромко произнёс он.
— Супруга... спасибо тебе, — негромко произнёс он.
Ся Инчэнь покосилась на него:
Ся Инчэнь покосилась на него:
— За что ты меня благодаришь?
— За что ты меня благодаришь?
— Тогда... если бы ты не заступилась за меня...
— Тогда... если бы ты не заступилась за меня...
Ся Инчэнь покачала головой:
Ся Инчэнь покачала головой:
— Ты тоже однажды спас мне жизнь, так что к чему эти разговоры?
— Ты тоже однажды спас мне жизнь, так что к чему эти разговоры?
Внезапно взгляд её обострился. Принцесса пристально посмотрела на Лю Сана и добавила:
Внезапно взгляд её обострился. Принцесса пристально посмотрела на Лю Сана и добавила:
— И всё же Цзянь Аня не зря зовут Небесным Ловцом. Его взор острее, чем у орла, он способен разглядеть мельчайшую деталь. Как он мог так ошибиться?
— И всё же Цзянь Аня не зря зовут Небесным Ловцом. Его взор острее, чем у орла, он способен разглядеть мельчайшую деталь. Как он мог так ошибиться?
Лю Сан похолодел изнутри и замер под её пронзительным взглядом.
Лю Сан похолодел изнутри и замер под её пронзительным взглядом.
"Неужели и супруга начала что-то подозревать?"
"Неужели и супруга начала что-то подозревать?"

Комментарии

Загрузка...