На самом деле, потребуй Гу Чэнь, как чиновник Департамента Цзин Тянь, их содействия силой, у Сунь Ли и остальных действительно не осталось бы особого выбора.
Но это было крайним средством: в таком случае Сунь Ли и другие наверняка затаили бы обиду. На словах они бы подчинились, но на деле наверняка стали бы вставлять палки в колеса, замедляя процесс.
Более того, кто-то вроде Сунь Ли мог и вовсе втайне начать саботаж.
К тому же, учитывая более чем стотысячное население Города Нин и острую нехватку людей в уезде, для тщательного обыска всего города Гу Чэню требовалась поддержка нескольких влиятельных семей.
Именно ради этого Гу Чэнь и собрал их сегодня.
Очевидно, Сунь Ли это понимал и, не желая идти навстречу, продолжал чинить препятствия.
Услышав последние слова Гу Чэня, Сунь Ли промолчал, но стоявший подле него Сунь Чанчжи вскочил с места и, нахмурившись, спросил:
— Что только что хотел сказать господин Гу?
— Ровно то, что было сказано, — безразлично ответил Гу Чэнь.
— Господин Гу собирается принудить нас к сотрудничеству? — Не отступал Сунь Чанчжи.
— А если и так? — Совершенно спокойно, не подтверждая и не отрицая, произнес Гу Чэнь.
Лицо Сунь Чанчжи потемнело:
— Действия господина Гу ничем не отличаются от поступков бандита. Пользуетесь властью, чтобы творить всё, что заблагорассудится... Если господин Гу действительно намерен силой заставить нас обыскивать город, то моя семья Сунь, хоть и стерпит, никогда этого не примет. Полагаю, главы других семей солидарны со мной.
Услышав это, другие главы семей закивали в знак согласия, обозначая свою позицию.
Семь великих семей Города Нин были близки, словно ветви одного дерева, а Гу Чэнь для них оставался чужаком. Стоило затронуть их интересы, как они тут же объединились против общего противника.
Почувствовав поддержку главы семьи Чжао и остальных, Сунь Ли и Сунь Чанчжи приободрились. Сунь Чанчжи продолжил:
— Обыск всего города – дело не одного дня. Кто знает, сколько людей и времени будет потрачено впустую? К тому же это легко может вызвать панику. Если господин Гу не предоставит удовлетворительных объяснений, боюсь, сотни тысяч жителей Города Нин тоже не согласятся с таким решением.
Сунь Ли с удовлетворением взглянул на сына и одобрительно кивнул. Он считал, что этих слов достаточно, чтобы загнать Гу Чэня в тупик.
Хотя Гу Чэнь прибыл из Департамента Цзин Тянь в Тяньду и действительно обладал огромной властью, прикажи он силой – им пришлось бы повиноваться.
Однако семь великих семей пустили в Городе Нин глубокие корни. Будучи местными лидерами, они могли без труда поднять народ и сформировать нужное общественное мнение.
Сами семьи не могли совладать с Гу Чэнем, но стоило разгневать толпу – и если сто тысяч жителей Города Нин обрушатся на него с критикой, то даже высокопоставленному чиновнику Департамента Цзин Тянь несдобровать: в Тяньду его непременно ждет наказание.
Как и ожидалось, Сунь Чанчжи громко добавил:
— Если господин Гу продолжит настаивать на своем, нам, семи великим семьям, больше нечего сказать. Мы, разумеется, исполним ваш приказ, но как только всё закончится, мы совместно подадим прошение в Тяньду и подробно изложим суть всех недавних происшествий в Городе Нин. Верю, что принцы и министры в столице восстановят справедливость.
В этот момент Фан Чжэнь, который до сих пор сидел молча, не в силах сдержаться, взглянул на Сунь Чанчжи.
Заметив этот взгляд, Сунь Чанчжи расплылся в улыбке и вежливо кивнул.
Фан Чжэнь поспешно отвернулся, «Ну и дурак», – пронеслось у него в голове, и он неодобрительно качнул головой.
— Ты мне угрожаешь? — Гу Чэнь перевел взгляд на Сунь Чанчжи.
— Не смею, — Сунь Чанчжи сложил руки в приветственном жесте. — Я лишь говорю по существу. В конце концов, речь идет о безопасности сотен тысяч жителей Города Нин. Надеюсь, господин Гу трижды подумает, прежде чем действовать.
На губах Гу Чэня промелькнула тень улыбки. Он пристально посмотрел на Сунь Чанчжи и спросил:
— Ты сын главы семьи Сунь?
— Именно так, — с улыбкой кивнул Сунь Чанчжи.
— В таком случае, — взгляд Гу Чэня стал суровым, а улыбка исчезла, — тебе стоит получше присмотреться к тем, кто тебя окружает. Здесь собрались либо главы семей, либо я – государственный чиновник. С чего ты взял, что тебе вообще позволено раскрывать рот?
— Сегодня я вместо главы семьи Сунь научу тебя правилам приличия и порядка. Научу сперва думать, а потом говорить и верно оценивать обстановку. Неужели ты считаешь, что в нынешней ситуации можешь вот так бесцеремонно встревать в разговор?
— Ты!
Сунь Чанчжи резко вскочил с места, в ярости уставившись на Гу Чэня. То, что его отчитывал юнец, который был моложе него на двадцать с лишним лет, заставило Сунь Чанчжи покраснеть от гнева и позора.
Другие главы семей, услышав это, втайне злорадствовали. Поставив себя на его место, они подумали, что будь они Сунь Чанчжи, то предпочли бы провалиться сквозь землю.
— Господин Гу, не слишком ли вы резки? — Сунь Ли не мог больше молчать, видя, как его сорокалетнего сына поучает какой-то мальчишка. — Вы ведь позвали нас сегодня в надежде на обсуждение и поиск общего решения. К тому же слова Чанчжи были сказаны от моего имени. Не считаете ли вы свои замечания неуместными?
— Вы ошибаетесь, глава семьи Сунь, — покачал головой Гу Чэнь.
— В чем же именно я ошибаюсь? — Недоуменно нахмурился тот.
Гу Чэнь едва заметно улыбнулся:
— В том, что когда я его воспитываю, он должен просто слушать. И не только ваш сын – даже если бы я решил проучить вас самих, вы бы точно так же сидели подле меня и безмолвно терпели.
— Гу Чэнь!
Теперь уже и Сунь Ли не смог усидеть на месте. Он и представить не мог, что Гу Чэнь окажется настолько дерзким. Он резко встал, и лицо его стало мрачнее тучи.
Семья Сунь возвысилась далеко не самым честным путем. Когда-то они возглавляли крупнейшую подпольную банду Города Нин, по сути, будучи королями преступного мира. Однако с годами семья Сунь постепенно вышла из тени на свет, перебравшись из-за кулис на главную сцену.
В молодости Сунь Ли славился своей храбростью и жестокостью. Свой глаз он потерял именно в те годы, во время драки за территорию.
Теперь, глядя на Гу Чэня, Сунь Ли кипел от ярости. Если бы не остатки благоразумия и опасение перед стоящим за спиной юноши Департаментом Цзин Тянь, он бы уже давно приказал напасть.
— Глава семьи Сунь не может этого вынести? — Гу Чэнь сидел во главе стола и холодно взирал на него. — Вы до сих пор так ничего и не поняли. Мои слова не были предложением обсудить ситуацию, это был приказ. И это то, что всем вам, главам семей, следует четко уяснить.
— Ах ты наглый щенок! — Взревел побледневший Сунь Ли. — Едва оперился, а уже смеешь нами командовать? Неужели ты думаешь, что раз за тобой стоит Департамент Цзин Тянь, ты можешь творить в Городе Нин всё, что вздумается?!
Гу Чэнь усмехнулся:
— Именно так, я опираюсь на мощь Департамента Цзин Тянь. И что ты мне сделаешь?
— Ты!
Сунь Ли мгновенно вышел из себя; его буйный нрав взял верх. Он дрожал от ярости, а глаза едва не вылезали из орбит. Уставившись на Гу Чэня, он выкрикнул:
— Гу Чэнь, ты игнорируешь улики и требуешь, чтобы мы прочесали с тобой весь город... это просто смехотворно! Ты ни во что не ставишь закон, не следуешь правилам, плюешь на уложения Да Ся! Вот увидишь, я непременно донесу на тебя в Тяньду!
Последнюю фразу он проорал в приступе неистовства.
Гу Чэнь медленно поднялся. Его взгляд стал острым, как клинок, а сам он теперь напоминал обнаженный меч, от которого исходила смертельная угроза.
— Закон? Правила? — Провозгласил он. — Скажу еще раз: здесь мое слово – это доказательство, а мои правила – это закон!
— Ты... — проревел Сунь Ли, едва не взрываясь от злобы.
— Гу Чэнь, заносчивый паршивец, ты зашел слишком далеко! — Сунь Чанчжи тоже не выдержал и, ткнув пальцем в сторону Гу Чэня, принялся его проклинать.
— Слишком далеко? — Лицо Гу Чэня оставалось бесстрастным. — Что ж, сегодня я покажу тебе, что такое «слишком»!
Не успели слова сорваться с его губ, как Гу Чэнь смазанной тенью сорвался с места. С поразительной скоростью он метнулся к Сунь Чанчжи. Его внутренняя мощь вскипела, и он нанес удар ладонью прямо в грудь противнику.
— Кха!
Сунь Чанчжи не успел среагировать и принял удар на себя. Выплюнув полный рот крови, он, словно дырявый мешок, отлетел к стене. Глухо ударившись о нее, он медленно сполз на пол. Было неясно, жив он еще или нет.
Всё произошло в мгновение ока. События развивались настолько стремительно, что никто, включая самого Сунь Чанчжи, не успел опомниться. Все присутствующие застыли в оцепенении; в комнате воцарилась оглушительная тишина.
— Чанчжи!
Первым, разумеется, пришел в себя Сунь Ли. Увидев сына, у которого из всех семи отверстий текла кровь и который лежал на земле без признаков жизни, он впал в панику.

Комментарии

Загрузка...