Утро началось совершенно обычно. Никаких исключений. Все было ровно как всегда. Будильник, еще один будильник, ледяная вода из-под крана, наспех надетые на ходу туфли. По пути в школу меня догнал Кота. Он выскочил из-за угла с пакетом, набитым какой-то макулатурой, и в привычном темпе без передышки принялся тараторить.
Уроки начались столь же привычно, ничего интересного не происходило. Вот только после второго урока... стало чуточку любопытнее. Ничего особенного, лично я предпочел бы и дальше сидеть в классе. Как раз в тот момент, когда я собирался предаться полному ничегонеделанию, динамик школьной громкой связи щелкнул, зашипел помехами, будто прочищая горло, и на всю школу разнесся бесстрастный женский голос:
— Итиносэ Ицуки, пройдите в кабинет ученического совета.
Все головы почти синхронно повернулись в мою сторону. Сидевший через проход Кота слегка округлил глаза и одними губами спросил:
— Что ты уже успел натворить?
Я лишь пожал плечами. Вздумай я отвечать на этот вопрос, список получился бы слишком длинным.
Голос принадлежал, вероятно, заместителю. Ни единой лишней паузы, ни малейшего намека на эмоции. Будто зачитывали судебный приговор, разве что слова "виновен" не хватало. Впрочем, учитывая вчерашний разговор с Курокавой, точнее, то, что ей звонила медсестра, или что-то в таком духе, не стоило удивляться, что всё так быстро выплыло наружу. Я бы не удивился, даже если бы меня заставили писать объяснительную.
Я сложил вещи в сумку, поднялся и, не имея ни малейшего желания радовать их спешкой, неторопливо пошел по коридору. Шаги отдавались эхом от стен. На втором этаже пахло мелом и нагретой пылью, из приоткрытых дверей доносились обрывки уроков других классов, а из окон тянуло сыростью, оставшейся после ночного дождя.
Кабинет ученического совета был почти пуст. Ни парня у окна, ни других членов совета, только та самая заместитель. Она сидела за тем же столом, что и вчера, перед ней высилась такая же аккуратная стопка документов и лежала всё та же ручка, строго параллельная краю листа. Она даже не подняла головы, пока не расписалась в конце какой-то бумаги. Одинокий кактус на подоконнике держался, казалось, на одном лишь чистом упрямстве. Судя по всему, за ним никто не ухаживал...
Я остановился напротив стола и сунул руки в карманы. Молчание грозило затянуться, так что я решил не ждать.
— Давай сразу к делу.
— Хорошо.
Она отложила ручку, сцепила пальцы на столе и наконец посмотрела на меня. Взгляд был точно таким же, как вчера: оценивающий, словно я был строчкой в списке, которую вот-вот собирались вычеркнуть.
— Я вице-президент ученического совета, Накамура Нагиса. За последние сутки вы воспользовались именем студсовета в личных целях около трех раз.
Врешь, всего два раза. Наверное. Медсестра и тот парень в актовом зале... А выдуманный проект в кабинете студсовета, существовавший лишь в моей голове, не в счет. Впрочем, может, я что-то и упустил. Ладно, неважно.
— Обычно в подобных случаях немедленно искл...
— Врешь.
— Ты прав.
Она и бровью не повела. Лишь поправила указательным пальцем переносицу очков и сменила тон на ступень ниже. Уже не "вы", а "ты". Словно мы только что молча договорились бросить притворство. Она даже отпираться не стала. Похоже, человеку можно доверять.
— Максимум, что тебе грозит, это беседа с классным руководителем и объяснительная. Однако слово "отчисление" придумала не я.
Она ненадолго замолчала, подбирая слова, а затем добавила, слегка понизив голос:
— В общем, между нами... вчера вечером мне звонила Курокава-сан. Сначала ей позвонила медсестра, а затем она набрала и мне. Спросила, отправляла ли я кого-нибудь в медпункт. Я никого не посылала. Услышав это, Курокава-сан вроде как обрадовалась. А на следующий день, то есть сегодня, попросила под этим предлогом затащить тебя в ученический совет. Поставив перед выбором: отчисление или помощь в студсовете. Впрочем, я и не собиралась ничего скрывать, но пусть будет так.
И зачем она мне всё это выкладывает? Обычно люди, пытающиеся загнать кого-то в угол, не раскрывают свои карты, да еще и с подсказками в придачу.
— Зачем ты мне это рассказала?
— Все просто. Во-первых, твои методы грязные, но действенные. Всего за один день ты выведал нужные сведения у медсестры, убедил моего подчиненного, будто умеешь настраивать рояль, и остался с президентом наедине, и утащил её домой. При том, что я за целый год ни разу не смогла заставить эту трудягу уйти вовремя. А во-вторых, если добавить от себя лично...
Она отвела взгляд к окну, на тот злосчастный кактус, и несколько секунд что-то взвешивала в голове. Ручка в ее пальцах медленно провернулась на четверть оборота.
— ... Впрочем, забудь. Короче говоря, с тобой продуктивность ученического совета существенно возрастет. Вот и всё.
— То есть, если я откажусь, мне светит разве что объяснительная, а то и вовсе ничего.
Она немного задумалась. Должно быть, поняла, что выполнить просьбу Курокавы ей не под силу. С другой стороны, ладно, это ведь просьба Курокавы. Пора бы уже перестать обманывать себя и признать... нет, это было бы слишком смущает. Сойдемся на том, что она для меня не пустое место. Раз уж она просит, что ж, можно и согласиться.
— Пожалуй, так и есть.
— А мне с этого какая выгода? Если я вступлю в студсовет.
— Ну, пропуски по делам студсовета будут считаться уважительной причиной. Но только с подтверждающей подписью. Вариант "я был в столовой" не прокатит.
— Значит, немного прогуливать можно.
— Но в пределах разумного.
Странное дело, чтобы подобный человек закрывал глаза на мои прогулы.
— Кажется, ты удивлен. Но продуктивность студсовета важна для меня, а для тебя важно валять дурака. Полагаю, сделка выгодна обеим сторонам.
Меня скорее поразило то, что она заметила мое удивление. Точно и безошибочно, будто прочитала по лицу.
Судя по ее тону, эта разница была для нее вопросом принципа. Я подумал секунду и вздохнул. Раз уж можно принести пользу без лишних усилий, а заодно присмотреть за кое-кем, кто не способен позаботиться о себе сам...
— Ладно, ради Курокавы. Я согласен. Просто не хочу ее расстраивать, ничего больше за этим не стоит.
— Тогда можешь приступать к обязанностям прямо сегодня. Сходи к Курокаве-сан и узнай у нее, с чем нужно помочь...
Сделав едва заметное ударение на этом слове, она закончила:
— ...спроси ее лично.
— Как-нибудь когда настроение будет.
— Примерно этого я и ожидала.
Она тяжело вздохнула, снова взяла ручку и уткнулась в документы, давая понять без слов, что аудиенция окончена. Я повернулся к двери.
Выйдя из кабинета студсовета, я направился в класс. Кота встретил меня вопросительным взглядом, но, посмотрев на мое лицо, видимо, решил отложить расспросы на потом. Оставшиеся уроки я провел по обычной схеме: глазел в окно, слушал в пол-уха, а на последнем уроке... не произошло ровным счетом ничего. После чего я, будто ничего не бывало... пошел домой. С Курокавой я сегодня так и не увиделся, зато она прислала несколько сообщений, прикидываясь дурочкой: "А почему тебя сегодня вызывали в студсовет?"
Пока я ждал зеленого на светофоре, в кармане завибрировал смартфон. Достав его и пробежав глазами по экрану, я невольно усмехнулся и набрал ответ:
"Да так, меня просто отчислили."
"Что-о?!"
"Спроси у Накамуры."
Ха-ха, заместитель мне этого точно вовек не простит.
Перевел: shareui

Комментарии

Загрузка...