Конец февраля.
Хвост зимы всё еще блуждал по Киото.
В торговом районе Усагияма сегодня было особенно оживленно.
— Хорошо! Свет готов! Поднимите микрофонную удочку повыше!
— Есть, режиссер!
Микроавтобус с надписью «Телевидение Киото · Голоса улиц» припарковался у входа в квартал. Несколько сотрудников, таща на плечах тяжелые камеры, устанавливали оборудование в самом центре торговой улицы.
— Что это они делают? Сериал снимают?
— Слышал, это шоу с интервью, называется «Если бы можно было вернуться в тот день».
Жители района с любопытством обступили съемочную группу.
Вскоре появился ведущий с гладко зачесанными назад волосами. С микрофоном в руке он одарил объектив профессиональной улыбкой.
— Добрый день, дорогие телезрители! Мы ведем репортаж из самого душевного места Киото – торгового района Усагияма!
— Тема нашей сегодняшней программы: «Если бы вы могли вернуться в прошлое, что бы вы сказали тому самому человеку?»
— Сожаление? Благодарность? Или глубоко запрятанная любовь? Давайте послушаем, что ответят люди!
Второй этаж «Ооджи-я».
Мочизо выключил проекцию «Ясновидения».
— ...Очередное шоу?
Ему были неинтересны передачи, которые копаются в чужой частной жизни ради рейтингов.
По его мнению, сожаления – это то, что принадлежит глубокой ночи и подушке, а не объективу телекамеры.
— А я хочу посмотреть, — Зеттон сидела рядом, шурша пачкой чипсов. — Хочу увидеть, какие лица делают люди, когда о чем-то жалеют. Под такое зрелище отлично заходит еда.
... ...
На улице начались интервью.
Ведущий заглянул в магазин «Звезда и Клоун».
Первым делом он подошел к Кунио-сану.
Тот поднял голову.
— Если говорить о сожалениях...
Он посмотрел в далекое небо.
— Я бы хотел сказать двадцатилетнему себе: «Не продавай тот мотоцикл».
— Ради мечты? — Уточнил ведущий.
— Нет, — Кунио покачал головой. — Потому что сейчас эта модель стала коллекционным раритетом, и цена на нее взлетела в пятьдесят раз. Если бы я его сохранил, то смог бы заменить всю акустику в магазине на топовую.
Ведущий: — ...
«Этот кусок, скорее всего, вырежут при монтаже».
... ...
Послонявшись по улице, ведущий перевел камеру на магазин «Тама-я».
Мамедаи как раз перетаскивал мешки с мукой.
Заметив съемку, он остановился.
— Кхм! В общем... я бы хотел сказать семнадцатилетнему себе...
Ведущий поднес микрофон поближе:
— О? Это касается первой любви? Или, может, мечты?
Мамедаи во всю глотку заорал в камеру:
— Хватит строить из себя крутого на концертах!!
— ...Чего? — Ведущий опешил.
Окружающие соседи разразились хохотом, и громче всех смеялся Гохей.
Пока ведущий соображал, как сгладить неловкость, он увидел Тамако, которая как раз вышла из «Тама-я», чтобы позвать Мочизо играть.
— Девочка!!
Тамако тут же «поймали».
— Мы с телевидения! Можно задать тебе вопрос?
— А? Телевидение? Нас опять покажут? — Тамако в восторге прикрыла рот ладошкой. — Конечно! Вы хотите прорекламировать наши мочи?
— Э-э... нет, не мочи.
Ведущий вытер пот со лба и протянул микрофон:
— Наш вопрос такой: если бы у тебя была машина времени, к кому бы ты вернулась и что сказала?
— Вернуться в прошлое... — Тамако захлопала ресницами и всерьез задумалась на три секунды. — Хм... Я бы хотела вернуться в девятнадцать часов вчерашнего вечера.
— О? Вчера случилось что-то печальное? — С надеждой спросил ведущий.
— Я бы хотела сказать себе вчерашней, после ужина: «Этот пудинг был для Мочизо, ни в коем случае не ешь его!». Он был такой вкусный, а Мочизо его так и не попробовал, так жалко.
Ведущий: — ...
В этот момент за спиной Тамако возник Мочизо.
Ведущий, не теряя надежды, протянул микрофон мальчику.
— ...Малыш, а ты что бы сделал, если бы мог вернуться в прошлое?
— Ничего.
— И вообще, время необратимо. Вместо того чтобы зацикливаться на прошлом, лучше подумать о том, как снизить уровень хаоса в будущем. Например – перестать задавать подобные неконструктивные вопросы.
— Стоп! Большое спасибо! — Ведущий стремительно убрал микрофон.
«... Что за дети пошли, один другого сложнее».
... ...
Напоследок объектив нацелился на председателя торгового района, Юмото Чоджи.
Тот стоял у порога бани «Усаги-ю».
Репортер спросил:
— Председатель, если бы вы могли вернуться в прошлое, что бы вы сделали первым делом?
Телевизионный Чоджи погладил свою лысину и жизнерадостно расхохотался.
— Ха-ха-ха! Да тут и думать нечего! Разумеется, я бы сказал молодому себе: «Скупай побольше акций нефтяных компаний!». И еще – не вздумай тырить отцовское вино, иначе тебе так задницу надерут, что она расцветет как сакура!
— Ну папа, право слово, — со смехом пожурила его Саюри. — Веди себя на телевидении прилично.
... ...
Днем после окончания съемок в торговом квартале снова воцарился покой. Фургон телеканала давно уехал.
Мочизо и Тамако, прихватив тазики для мытья, пришли в «Усаги-ю».
— Простите за вторжение...
За стойкой было тихо.
— А... это вы, Мочизо и Тамако.
Чоджи очнулся от своих мыслей и торопливо спрятал фотографию в книгу. — Рано вы сегодня.
— Председатель, а что вы сейчас смотрели? — Тамако с любопытством подскочила поближе. — Это фото из вашей молодости? Ого, какой симпатичный парень!
Чоджи горько улыбнулся.
— Да... Красивый был парень, и ужасно глупый.
Возможно, воспоминания всколыхнуло шоу, а может, этот послеполуденный час был слишком уж тихим.
— Только что телевизионщики спрашивали меня, хочу ли я вернуться в прошлое, — взгляд Чоджи стал туманным. — ...На фото мой друг детства.
— ...Этот парень, хотя его семья и торговала рисом, имел удивительно подвешенный язык. У него был настоящий талант.
Чоджи показал жестом:
— Он умел рассказывать ракуго. Стоило ему открыть рот, как даже у самых суровых стариков вставные челюсти выпадали от смеха.
— Однажды он получил письмо от мастера ракуго из Токио, который приглашал его в ученики. Это был шанс, о котором он грезил всю жизнь.
— Но... — Чоджи опустил голову.
— В тот день под мостом он пришел посоветоваться со мной. А я... я просто взорвался.
— Почему? — Спросил Мочизо.
— Наверное, из зависти. Или же... испугался одиночества.
Чоджи самокритично усмехнулся.
— Тогда я был обычным малым, которому суждено было унаследовать баню. Видя, как он может улететь так далеко, я потерял равновесие. Я не хотел, чтобы он уходил, я хотел, чтобы он остался здесь и старел вместе со мной в этом захолустье.
— Я обозвал его предателем, сказал, что он просто тщеславный дурак, который рвется в большой город.
— Мы подрались. Крепко подрались, оба в синяках и с разбитыми носами.
— На следующий день он уехал. Не попрощавшись, словно сбежал.
— С тех пор прошло сорок лет... Мы больше ни разу не виделись, даже письма друг другу не написали.
— Я получал о нем новости обрывками.
— Иногда я видел его на задворках ночных развлекательных передач. Пусть он и был на вторых ролях, но смеялся очень искренне.
— Я всё хотел связаться с ним, но гордость не позволяла. Я верил, что шанс еще будет. Думал, что стоит ему вернуться, и мы снова будем выпивать, как раньше, подшучивая над сединой друг друга.
Чоджи посмотрел на Тамако и Мочизо, в уголках его глаз заблестели слезы.
— Поэтому, если бы я мог вернуться в тот день... я бы первым делом хорошенько вмазал самому себе по роже.
— А потом улыбнулся бы и сказал ему: «Иди, ты обязательно станешь лучшим артистом. А я здесь, дома, буду смотреть каждое твое выступление».
— Наверное, тогда за эти сорок лет мы бы не стали друг другу чужими.
Председатель вытер глаза.
— Ох, простите... Ступайте скорее мыться, а то вода остынет.
Мочизо не шелохнулся.
— ...Председатель.
— М-м?
— Если сказать это сейчас... еще не поздно?
— ...Слишком поздно. Сорок лет прошло, — Чоджи покачал головой. — Он наверняка давно забыл про такого старика, как я.
Мочизо не стал спорить.
«Раз уж нельзя вернуться в прошлое, то пусть прошлое... вернется в настоящее».

Комментарии

Загрузка...