Хуан Бинь немного успокоился, всхлипнул пару раз и произнес: — Это было, когда мы учились в четвёртом... классе... мы играли в футбол... прямо на баскетбольной площадке ближе всего к ларьку.
Тяжело дыша, Хуан Бинь снова заговорил: — Большой Камень... встань сначала... мне нечем дышать.
Чжоу Лэй поднялся на ноги и помог подняться Су Тяньлиню, но при этом руки его так и не разжались: — Продолжай говорить!
Глубоко вздохнув, Хуан Бинь продолжил: — Мы одновременно побежали за мячом, и в итоге ты сломал мне ногу.
— Какую ногу?
— Эту! — Хуан Бинь хлопнул себя по правой стопе и заговорил дальше. — Ты чувствовал себя виноватым, потом не только отвёз меня в больницу, но и каждый день после занятий, пока я лежал в больнице, приносил мне домашнее задание. До этого мы с тобой были совершенно незнакомы, а потом напротив — сдружились. Ты звал меня Большая Чурка, а я тебя — Большой Камень. Уж эти-то прозвища посторонние точно не знали.
Чжоу Лэй смотрел на стоявшего перед ним Су Тяньлиня, и перед его глазами словно вновь вставали картины из детства с участием Хуан Биня. Он изо всех сил попытался припомнить кое-какие детали и с тревожным вопросом набросился на него: — В то время, чтобы заставить Хуан Биня простить меня, я потратил деньги на завтрак и купил леденец на палочке. Какого он был вкуса?
При этих словах Чжоу Лэя воспоминания, словно бушующие волны, накатили на Хуан Биня. Он произнес: — Я хотел со вкусом клубники и заставил тебя пойти купить его. В итоге леденец, который ты принёс, хоть и был в клубничной обёртке, внутри оказался оранжевым, со вкусом апельсина.
Чжоу Лэй медленно перевёл руки, сжимавшие воротник, на его плечи: — Неужели это ты? Большая Чурка? Как такое возможно? То...
— Я объясню тебе чуть позже, — Хуан Бинь указал на школу и сказал: — Я пришёл посмотреть на сына Сяо Тао, если мы не пойдём прямо сейчас, боюсь, мы пропустим время окончания уроков.
Хуан Бинь и Чжоу Лэй вместе снова прошли через тот детский лабиринт и вернулись к школьным воротам. Дети один за другим выходили из школы.
Хуан Бинь сразу же заметил Хуан Сяо Тао. Унаследовав его гены, Сяо Тао был самым низким в классе, так что его легко было узнать. В этот момент на левом рукаве Сяо Тао ещё и красовалась заметная траурная повязка из чёрной ткани, отчего у Хуан Биня на сердце скребнули кошки.
Чжоу Лэй не был знаком с Сяо Тао. Хуан Бинь указал туда взглядом, и Чжоу Лэй направился в ту сторону.
— Тебя зовут Хуан Сяо Тао? — подойдя к Сяо Тао, Чжоу Лэй присел на корточки.
Увидев незнакомых людей, Хуан Сяо Тао настороженно отступил на шаг и спросил: — Вы кто?
— Не бойся, дядя — одноклассник твоего папы. Раньше я тоже учился здесь. — Чжоу Лэй был одет в штатское, поэтому, говоря это, он достал удостоверение сотрудника полиции и произнес: — Дядя — народный милиционер, тебе не нужно бояться.
Услышав, что это милиционер, Сяо Тао тут же бросился в объятия Чжоу Лэя и заплакал: — Дядя, дядя, моего папу убили плохие люди, он ведь больше никогда не вернётся, да?
Чжоу Лэй не ожидал такого поворота, он обнял Сяо Тао обеими руками и повернул голову к Хуан Биню в поисках помощи.
Но на душе у Хуан Биня в этот момент кошки скребли ещё сильнее. С его нынешней внешностью и положением у него совершенно не было никаких оснований приближаться к сыну, оставалось лишь стоять в стороне и беспомощно переживать.
— Вы кто такие?! —
Услышав знакомый голос, Хуан Бинь обернулся и увидел, что к ним направляется не кто иной, как его бывшая жена Хэ Хуэйтин.
— Мама, они не плохие люди, они дяди-милиционеры.
Чжоу Лэй отпустил Сяо Тао, поднялся на ноги и показал удостоверение Хэ Хуэйтин.
— Невестка, — Чжоу Лэй даже не был уверен, уместно ли теперь так обращаться, — меня зовут Чжоу Лэй, я одноклассник Хуан Биня в начальной школе. Это место можно считать и моей альма-матер. С Хуан Бинем случилась беда, и я подумал, что зайду проведать Сяо Тао.
Хэ Хуэйтин слегка кивнула, с подозрением перевела взгляд на Хуан Биня и спросила: — А это кто?
— О, это мой друг. Мы случайно встретились, и нам было по пути, — сбивчиво объяснил Чжоу Лэй.
Хэ Хуэйтин, казалось, ни полностью не поверила словам Чжоу Лэя, ни выразила явного недоверия, и холодно спросила: — У вас обоих ещё есть какие-то дела? Если нет, я забираю Сяо Тао домой.
Сяо Тао, у которого всё ещё покраснели глаза, очень вежливо произнес: — Я ухожу, дядя, до встречи в следующий раз.
С самого начала и до конца Хуан Бинь не произнес ни слова.
— Сяо Тао с невесткой не очень-то близки, да? — спросил Чжоу Лэй после того, как Хэ Хуэйтин и Сяо Тао ушли.
— Ещё бы. Сяо Тао был куда ближе со мной.
— Тогда почему при разводе Сяо Тао присудили ей?
— Она занимается торговлей, у неё ещё несколько компаний, материальное положение лучше моего. Она настояла на опеке над Сяо Тао, и суд в конце концов вынес решение в её пользу.
Задав столько вопросов, Чжоу Лэй также хотел посмотреть на реакцию Хуан Биня. Убедившись, что и в таком деле тот отвечает без запинки, он по-настоящему поверил, что стоящий перед ним Су Тяньлинь — и впрямь Хуан Бинь.
— Послушай, Большая Чурка, — впервые обратился к нему так Чжоу Лэй. — Скажи, неужели за столько лет ты так никого и не нашёл?
Хуан Бинь горько усмехнулся: — Разве быть одному не здорово? Я давно привык.
Но неизвестно почему в мыслях у Хуан Биня вдруг промелькнул образ Джины. Интересно, в безопасности ли она сейчас? Наверное, всё в порядке, в конце концов, этот старик не знает его домашнего адреса.
— Ладно, человека мы повидали. Куда теперь? Тебе придётся мне всё хорошенько объяснить. — Чжоу Лэй похлопал Хуан Биня по плечу.
Неподалеку от школы находился пустынный участок. Когда-то там стояли кое-какие спортивные тренажёры для местных жителей, но из-за отсутствия ухода они давно пришли в негодность и были заброшены, так что больше туда никто не ходил.
Прислонившись к ржавому тренажёру для ходьбы и выслушав долгий рассказ Хуан Биня, Чжоу Лэй ещё долго не мог прийти в себя.
— Значит, ты вселился в тело Су Тяньлиня. Когда это началось?
— Позавчера, пятого июля, — ответил Хуан Бинь. — Я вот так необъяснимо очутился в этом теле, а вскоре после этого пришли вы.
— Получается, как раз примерно в то время, когда ты умер?
— Угу, да. — Хуан Бинь кивнул.
— Неудивительно, что в тот день, увидев тебя, я вдруг почувствовал, что ты изменился и стал совсем другим, нежели прежний Су Тяньлинь. — Чжоу Лэй потёр подбородок: ощущение щетины, скребущей по указательному пальному, было для него самым верным способом успокоиться, когда он сталкивался с чем-то непонятным.
— Выходит, у тебя не осталось воспоминаний о периоде с утра третьего июля до твоего вселения пятого июля?
Хуан Бинь вздохнул: — Ага, так что я тоже ничего не знаю.
— Похоже, в расследовании по-прежнему нет никаких продвижений. — Чжоу Лэй передумал о другом и снова спросил: — Тогда как ты сбежал из изолятора временного содержания? Они просмотрели записи с камер видеонаблюдения и сказали, что твоё тело скрылось под одеялом, а через некоторое время ты исчез. Обыскали камеру, но никаких признаков каких-либо проходов не нашли.
Хотя тот «он сам» и предупреждал ни в коем случае не рассказывать о магии, для Хуан Биня «Большой Камень» был единственным человеком, которому в данный момент можно было доверять. Если и дальше держать всё в себе, так ведь и до беды недалеко.
Оглядевшись вокруг и ещё раз убедившись, что поблизости никого нет, Хуан Бинь выложил Чжоу Лэю всё, включая своё перемещение в Мир Б. Разумеется, он опустил детали, связанные с Джиной.
Увидев, как Чжоу Лэй от удивления раскрыл рот и потерял дар речи, Хуан Бинь сказал: — Встань прямо! Не бойся.
Хуан Бинь затянул заклинание Техники Левитации.
Чжоу Лэй вздрогнул, его тело потеряло опору. Хоть он и оторвался от земли всего на пару сантиметров, отрыв от тверди неизменно лишал человека хоть капли чувства безопасности.
Снова коснувшись ногами земли, Чжоу Лэй увидел перед собой смутно парящую в воздухе красную нить.
— Эту нить видишь только ты, — с улыбкой произвел Хуан Бинь. — Она ведёт к тому месту, где ты меня только что сбил с ног. Это заклинание называется Нить-Путеводитель, а то, что было перед этим — Техника Левитации. Знаешь ли ты, что эта Техника Левитации была изобретена Эдисоном того мира? А я использовал заклинание телепортации, чтобы вернуться домой из изолятора.
Если вселение Хуан Биня в Су Тяньлиня еще могло поколебать картину мира Чжоу Лэя, то магия, которую он видел сейчас, потрясала его мозг с силой сотворения мира Паньгу.
— Всё, что со мной связано — и то, что я стал Су Тяньлинем, и то, что я умею колдовать, — всё это ни в коем случае нельзя никому рассказывать, — сурово сказал Хуан Бинь Чжоу Лэю.
Чжоу Лэй машинально кивнул и с заминкой произнес: — Но... что же тебе теперь делать?
Чжоу Лэй по сути спрашивал и самого себя: что ему делать с Хуан Бинем, который теперь стал Су Тяньлинем.
— Я тоже немного растерян. Но мне во что бы то ни стало хочется узнать правду, выяснить, почему Су Тяньлинь хотел меня убить.
— Даже если в итоге правдой окажется то, что это Су Тяньлинь нанес удар, ты сможешь с этим смириться?
— Да, — твердо кивнув, ответил Хуан Бинь. — Нельзя же оставлять всё в подвешенном состоянии.
Чжоу Лэй снова принялся тереть щетину: — Но ты же не помнишь, что произошло в туалете, так что в данный момент это никак не поможет следствию.
Хуан Бинь вспомнил церковь, а затем вспомнил и адвоката по имени Лю Гуан, поэтому сказал: — Мне известна еще одна зацепка. Вчера меня навещал адвокат, его зовут Лю Гуан. Его нанял не Су Тяньлинь, а какая-то компания, находящаяся в Каире, к тому же он заявил, что у него есть уверенность в том, что он сможет вытащить Су Тяньлиня оттуда.
— Каир? Разве это не то место, где учился за границей Су Тяньлинь? — Чжоу Лэй, казалось, уловил какой-то запах.
— Верно, именно так. — Хуан Бинь хмуро посмотрел на Чжоу Лэя и произнес: — К тому же внизу факса, который они прислали Лю Гуану, была такая фраза: «Бог видит всё, Бог поведает всё». Это в точности совпадает с узором на орудии убийства — кинжале, который похож одновременно и на глаз, и на рот.
— Это определенно не совпадение. Похоже, за кулисами плетет интриги именно эта каирская компания, — сказал Чжоу Лэй. — Они заставили Су Тяньлиня убить тебя, только вот почему-то, хотя Су Тяньлинь и преуспел, он потерял сознание на месте преступления и был случайно пойман. Они, разумеется, понятия не имели, что ты вселился в Су Тяньлиня, поэтому и велели адвокату передать тебе весточку, что они постараются вытащить тебя.
— Весьма логично. Единственное, что требовалось от меня тому адвокату — хранить молчание. Потому что они боялись, что Су Тяньлинь сболтнет лишнее о том, что ему известно, только вот они не ожидали, что нынешний я на самом деле вовсе не Су Тяньлинь и вообще ничего не знаю. Ах да, нужно, чтобы ты кое в чем помог. Адвокат Лю Гуан ни в коем случае не должен узнать, что меня нет в изоляторе, иными словами, пусть в Каире по-прежнему считают, что я внутри.
— С этим как раз просто: в самом изоляторе никто не станет трубить об этом на каждом углу, я просто пойду туда и еще раз все улажу, — сказал Чжоу Лэй. — А вот ты сам — знаком ли ты с этой компанией? Почему они решили напасть именно на тебя?
Хуан Бинь яростно затряс головой: — Об этом у меня нет ни малейгаго понятия.
— Ты бывал в Каире?
— Никогда не был в Африке.
— Разве Каир находится в Африке?
Хуан Бинь посмотрел на Чжоу Лэя странным взглядом: — Это же элементарные знания, нет?
Чжоу Лэй вовсе не рассердился и продолжил: — Тогда ты сам не думал о причинах?
Потому что я мешаю развитию человечества?
Это была та самая нелепая причина, к которой Хуан Бинь пришел, сопоставив все находки последних дней, и, конечно же, он не мог высказать ее Чжоу Лэю.

Комментарии

Загрузка...