Всего свитков с рисунками оказалось шесть, и они полностью запечатлели сцену призывания облаков и ниспослания дождя после великой засухи. В прошлый раз этот старший дух подношений передал лишь одну картину, а теперь прислал сразу шесть.
Шэнь Цань взял кожаное письмо и шаг за шагом перерисовал все шесть картин. На первых двух была изображена иссохшая, потрескавшаяся земля и пожелтевшие от засухи побеги проса на полях, а вокруг пашен толпились люди, прорывая каналы и нося воду. На средних двух картинах начали появляться очертания дракона, однако он всё время оставался едва видимым, являя лишь отдельные чешуйки да когти. Лишь однажды показавшаяся драконья голова, хоть и выглядела размытой, была нарисована невероятно величественной и грозной.
Поскольку в качестве инструмента для копирования использовалось божественное сознание, рисунки, естественно, получились живее некуда. Помимо драконьего силуэта, в заполнявших всё небо густых туманах смутно угадывалась прямостоящая фигура с парой крыльев за спиной, которая словно всколыхивала весь ветер и облака между небом и землёй. На двух последних картинах иссохшая земля, пропитавшись дождевой водой, вновь обретала жизненные силы.
На широком каменном столе были разложены все шесть рисунков, и Шэнь Цань долго всматривался в них. Ему всё казалось, что чего-то не хватает. Хотя, очевидно, вся духовная суть была передана точь-в-точь так, как её запечатлел старший дух подношений. В великой пустоши некоторые рисунки — это не просто рисунки: если в них есть дух, то они приравниваются к «закону».
Вскоре Шэнь Цань свернул эти шесть свитков и отнёс их в храм предков. Следуя ритуалу подношения, он нанёс на эти шесть картин шаманские талисманы кровью зверя и выставил их на стол для подношений.
Внутри жертвенного треножника окутанный туманом призрачный силуэт старшего духа подношений, казалось, ощутил это — шаманские талисманы на свитках вспыхнули кровавым светом, и струйки энергии крови погрузились в жертвенный треножник. Вскоре после этого колебания божественного сознания старшего духа подношений опустились на свитки. Шэнь Цань тоже высвободил своё божественное сознание, вступая в общение со старшим.
Его божественное сознание увлекло за собой, и он очутился у подножия величественной скалы. Перед ним стояла слегка сгорбленная фигура, устремившая взор на каменную стену.
— Дракон повелевает временем и откликается на перемены: являя величие, он собирает облака и изрыгает туман; становясь малым, он скрывает чешую и прячет форму; взмывая ввысь, он укрывается в бушующих волнах.
— Со всех восьми сторон собирается ветер, и образ его — в небесах...
Сгорбленная фигура, используя железо вместо кисти, принялась рисовать на скале. Движения её походили на плывущие облака, а стремительностью напоминали прыжок испуганного зайца. Картина, которую она создавала, была именно теми шестью свитками картины Призывания Облаков и Ниспослания Дождя.
Шэнь Цаню, который только что ясно ощущал, что его собственные шесть рисунков вышли живее некуда, теперь, при сравнении, стало очевидно: его художествам место за одним столом с поделками племенной детворы. Форма дракона откликается на перемены, образ ветра — в небесах.
...
Три дня спустя в храме предков появилась наскальная фреска.
Стоявший перед фреской Шэнь Цань выглядел истощённым: его волосы походили на сухую траву, глаза налились кровью, а губы потрескались — точь-в-точь как у того, из кого зелёная лисица из зелёных Холмов три дня кряду высасывала силы. Казалось, вся жизненная энергия и дух его тела были выпиты без остатка.
На фреске драконоподобный Мастер Дождя и человекоподобный Повелитель Ветра с крыльями за спиной казались настолько живыми, словно вот-вот сойдут со стены. Стоило бросить взгляд, как возникало ощущение, будто оттуда сейчас хлынут ветер и дождь.
Посмотрев ещё немного, Шэнь Цань развернулся, вышел из храма предков, вернулся в боковой придел своего жилища и провалился в глубокий сон. Этот сон продлился целых три дня.
Ранним утром, едва открыв глаза, Шэнь Цань увидел перед собой миску тёплой каши и полное заботы лицо Хо Шаня. Выпив кашу, он выслушал незамысловатые рассказы Хо Шаня. Сейчас Хо Шань больше не участвовал в делах племени и общался в основном с жителями, которые приходили в храм предков приносить жертвы. Он рассказывал, из какой семьи ребёнок опустился на колени перед храмом предков, моля о возможности стать учеником шамана, или кто там из молодых, желая получить признание цанлуаня, уже несколько дней живёт под духовным деревом.
Затем Шэнь Цань умылся, привёл себя в порядок и только тогда направился к храму предков. Внутри храма в его отсутствие убирались храмовые прислужники, однако это ограничивалось лишь подметанием и мытьём полов.
Картина Повелителя Ветра и Мастера Дождя по-прежнему высилась в храме предков. Когда восстановивший силы Шэнь Цань вновь взглянул на неё, он безошибочно уловил то истинное таинство, что крылось в этом изображении. Он не был автором этой картины, он лишь заново воссоздал её.
После этого Шэнь Цань вышел из храма предков, направился к озеру и подозвал маленького драконьего карпа, а затем пошёл к духовному дереву и поманил цанлуаня. После прибытия в племя Пылающего Пламени предводитель цанлуаней взял название своего рода в качестве собственного имени и звался просто Цанлуань.
Раздался громкий шелест, и Цанлуань спустился на землю. Раны на его спине уже немного затянулись, зловонный запах исчез, а сверху было наложено шаманское лекарство.
— Идём.
Шэнь Цань не стал много говорить и пошёл в сторону храма предков. Увидев это, Цанлуань сложил крылья, выпрямился и, перебирая лапами по земле, шаг за шагом засеменил к храму предков.
Заметив, что огромная птица рядом с ним полностью усмирила свою ауру и стала такой же торжественной, как и жители племени, маленький драконий карп тоже убрал окружавшую его водяную дымку и, переставляя короткие плавники-лапки, поспешил следом.
Вошедший в храм предков Шэнь Цань ощутил поведение ковылявших позади рыбы и птицы, что немного его удивило. С тех пор как союзный договор был передан на хранение в храм предков, эти два благовещих животных тоже стали относиться к храму как к священному месту.
— Дра... дра-дра-дра...
В тот миг, когда маленький драконий карп вошёл в храм предков и увидел картину Повелителя Ветра и Мастера Дождя, его чинный вид мгновенно испарился, а рот широко раскрылся. Не стоит думать, будто благовещие животные не практикуют культивацию — на самом деле картины могут передавать дух и точно так же служить способом передачи наследия. Маленький драконий карп обладал лишь примесью драконьей крови, и хоть какое-то наследие у него имелось, назвать его полным не повернулся бы язык.
Шэнь Цань предполагал, что старший дух подношений, сумевший создать этот рисунок, в своё время воочию видел, как настоящий дракон призывает облака и ниспосылает дождь, и видел, как Повелитель Ветра вбирает и изрыгает небесные и земные ветры. Духовную суть на этой картине невозможно было подделать.
Маленький драконий карп вытаращил глаза и уставился на фреску, готовый едва ли не головой залезть внутрь стены. Цанлуань же, ошеломлённо посмотрев пару секунд, развернулся и зашагал прочь из храма предков.
— Цвинь-цвинь.
Вскоре вернувшийся Цанлуань принёс в клюве птенца из своего стада; малыш трепыхал крылышками, ещё не понимая, зачем его поймали.
— Это самый одарённый птенец в моём роду, а также моё дитя.
Опустив птенца, Цанлуань произнёс:
— Наш род обитает на духовном дереве, сочетая в себе две ауры — ауру стихии дерева и ветра. Когда Маленький Воробей пробивал скорлупу, всё его тело было окутано слоем зелёного свечения, а вокруг свистел ветер.
Оказавшись на полу, Маленький Воробей почувствовал окружающую атмосферу и мгновенно сжался в комок. Птенец благовещего животного мало чем отличался от человеческого ребёнка. Хоть он и робел, но всё же таращился во все глаза, разглядывая всё вокруг.
— Чирик-чирик.
В этот момент Маленький Воробей замахал крылышками, под которыми начали возникать струйки ветра, и при этом зачирикал в сторону картины Повелителя Ветра и Мастера Дождя.
— Как насчёт того, чтобы этот цанлуань в будущем вместе с тобой призывал облака и ниспосылал дождь? — Шэнь Цань взял Маленького Воробья на руки и посмотрел на маленького драконьего карпа.
— Буль-буль.
Маленький драконий карп посмотрел на Цанлуаня, затем на Шэнь Цаня и, наконец, перевёл взгляд на Маленького Воробья.
— Так-то можно, но я ведь не должен буду кормить его молоком? У меня его нет...
Шэнь Цань же указал на маленького драконьего карпа:
— Ты опять вместо того, чтобы спать в озере, ходил подслушивать чужие разговоры?
— Не ходил я, — замотал головой маленький драконий карп.
Цанлуань произнёс:
— Маленький Воробей ест насекомых и мясо зверей, о нём позаботятся в стае, но когда вы будете практиковаться, тебе нужно будет брать его с собой.
Цанлуань явно был умудрённой птицей, в то время как маленький драконий карп, если посчитать, ещё даже не достиг зрелости. К тому же Цанлуань с первого взгляда уловил духовную суть на картине и тут же притащил своё дитя. Стая цанлуаней одновременно развивала стихии ветра и дерева. То, что Цанлуань после тяжелейших ран сумел стабилизировать своё состояние и не позволил слизи дикого зверя продолжить разъедать тело, обусловливалось именно наличием в его организме врождённой силы стихии дерева.
Врождённая близость к ветру и дереву была правдой, однако это не означало, что обе стороны являлись их сильной чертой — у большинства из трёх сотен цанлуаней талант к этим двум стихиям был весьма посредственным. Иначе в их стае, обитавшей в горах столь долгое время, уже давно родился бы кто-то четвёртого ранга.
Сам Цанлуань, будучи вожаком, фактически тоже исчерпал потенциал своей крови: на пике сил он был сопоставим с воином семи Небесных Каналов человеческого рода, однако этот уровень оставался неизменным уже многие десятки лет и за долгое время так и не вырос.
— Могу ли я показать эту картину остальным сородичам? — вновь спросил Цанлуань.
— Можно, — кивнул Шэнь Цань. Появление этой картины превзошло его ожидания: он и подумать не мог, что письмо с союзом заставит старшего духа подношений вспомнить картину Призывания Облаков и Ниспослания Дождя. Теперь он даже засомневался, не был ли этот старший при жизни мастером, специализировавшимся исключительно на высекании фресок. В великой пустоши хроники многих племён велись именно в виде рисунков, поскольку такой способ был прост и понятен, позволяя любому с первого взгляда уловить суть.
Вслед за этим другие птицы из стаи цанлуаней одна за другой осторожно вошли в храм предков, а некоторые даже склоняли головы перед священными табличками и жертвенным треножником. Было очевидно, что перед входом Цанлуань хорошенько проучил каждую из них крылом. К сожалению, среди этих цанлуаней не нашлось ни одного, кто, подобно Маленькому Воробью, при виде картины замахал бы крыльями и поднял ветер. Сколько именно духовной сути они смогли разглядеть на картине, знали лишь они сами.
С тех пор у маленького драконьего карпа появился спутник: отправляясь вызывать дождь, он усаживал Маленького Воробья к себе на спину. Оба они, по сути, оставались детёнышами, ведь для долгой жизненной силы благовещих животных те несколько десятилетий, что маленький драконий карп прожил дольше, можно было не принимать в расчёт. Рыба и птица каждый день приходили созерцать картину Повелителя Ветра и Мастера Дождя, а иногда даже приносили с собой немного подношений и оставляли их на столе для подношений.
Из-за появления фрески с картиной Повелителя Ветра и Мастера Дождя Шэнь Цань снова расширил храм предков. Теперь фасад храма предков насчитывал три помещения; изначально его ширина составляла двенадцать чжанов, а теперь увеличилась до восемнадцати, и внутри высились тридцать шесть круглых деревянных колонн. Структура из трёх комнат осталась прежней: центральный зал служил местом для храмовых ритуалов, где располагались священные таблички и ритуальные артефакты.
Восточное крыло превратили в место для дополнительных поклонений. С увеличением численности жителей племени и количества погибших в боях воинов, места на главном жертвенном помосте стало не хватать; по прошествии времени часть священных табличек с главных позиций переносили на боковые дополнительные жертвенные помосты. В западном же крыле установили плиты с техниками боевых искусств.
Все пять техник культивации Небесных Каналов были высечены на плитах и установлены в западной части храма предков. Любой житель племени, приступавший к обучению и получавший технику культивации, должен был прийти в храм предков, чтобы почтить предков и духа подношений. Предыдущее массовое распространение практик было вынужденным шагом из-за суровых обстоятельств, поэтому тогда некоторые ритуалы, естественно, опустили.
Однако теперь, когда племя постепенно крепло, а новое поколение жителей племени только подрастало, больше не было нужды в критические моменты силой прорываться в культивации ради спасения жизни. Начиная с прорыва в Небесные Каналы, жители племени могли приходить на поклонение в храм предков и уже здесь созерцать и осваивать последующие техники культивации. Сейчас в племени было ещё мало техник, приёмов, божественных умений и шаманства, но когда в будущем их станет больше, Шэнь Цань планировал построить рядом с храмом предков отдельный чертог для хранения техник.
Картину Повелителя Ветра и Мастера Дождя тоже разместили здесь с целью показать жителям племени, что заключившие союзный договор птицы-цанлуани и маленький драконий карп — такие же братья, готовые сражаться плечом к плечу, как и сородичи из племени, а вовсе не дикие твари.
...
Находясь в храме предков, Шэнь Цань попытался божественным сознанием ощутить старшего духа подношений, но, поскольку никаких колебаний долгое время не возникало, он убрал божественное сознание. На сегодня время общения с духом подношений подошло к концу. Стоило ему оказаться в храме предков, как с самого утра он бывал занят без минуты отдыха.
С раннего утра жители племени несли в храм предков свежие, ещё покрытые росой фрукты, приготовленные мясные супы, жареных фазанов и диких зайцев. Приносили и всякие странные камни, деревяшки и кости, собранные во время вылазок. При этом некоторые жители племени поднимались даже раньше него. В это же время Шэнь Цань заодно утолял голод; больше всего ему по-прежнему нравился густой мясной суп, который варила тётушка Юэ.
Помимо жителей племени, приносивших подношения, приходили и дети, просившие благословенного мяса. Закончив с этим, он приступал к культивации. После полудня Шэнь Цань выкраивал время, чтобы обучать учеников шаманов в храме шаманов, а также занимался возведением основы для нынешнего чертога Небесного Мастерства. В сумерках возвращался охотничий отряд и преподносил живую добычу.
После завершения ритуала ему, используя кровь зверя в сочетании с шаманской силой смотрителя храма предков, требовалось подпитывать девять треножников и восемь сосудов-гуй. Время этой подпитки как раз совпадало с ежедневным общением Шэнь Цаня со старшим духом подношений. Если ему удавалось уловить колебания духа подношений, он увеличивал время и частоту их взаимодействия.
По ночам он занимался расчётом техник культивации и шаманства. Следующей целью Шэнь Цаня было вывести техники пяти стихий, а также полностью рассчитать все виды шаманства стихии воды, которыми владел маленький драконий карп. Таким образом, у племени Пылающего Пламени появилась бы базовая секретная книга шаманства стихии воды.
Когда общение со старшим духом подношений завершилось, на улице уже окончательно стемнело. Хо Шань приготовил еду и ждал его в боковом приделе к ужину. Направляясь к выходу, Шэнь Цань попутно размышлял о делах чертога Небесного Мастерства. Если говорить начистоту, то все виды ремёсел в северных землях находились на крайне примитивном уровне: это касалось и базового земледелия, и пивоварения, и гончарного дела, и ковки оружия, и добычи руды, и ткачества.
Шэнь Цань поначалу надеялся, что среди более чем ста тысяч соплеменников и нескольких сотен тысяч человек из зависимых племён, набрав старых мастеров, удастся хоть как-то сколотить рабочую основу. К сожалению, он мыслил слишком радужно. Лучшими умельцами оказались два его ученика — Хо Чжун и Хо Юнь, однако эти двое выросли и обучились под его собственным присмотром. Обучать шаманству они могли, но вот передавать тонкости кузнечного дела или высадки рассады — для этого требовался колоссальный опыт. Племя на данный момент не могло предоставить так много опытных и по-настоящему искусных ремесленников.
После переселения в речную долину, лишившись внешних потрясений, племя наконец-то зажило спокойной жизнью, и уже подходило время собирать второй урожай зерна. Всё племя, включая зависимые поселения, полностью обустроилось, жители обрели покой, да и детишек стало рождаться больше. В долинах и лесах водилось множество диких зверей, а в более далёких горах встречались и крупные особи. Земледелие покрывало базовые нужды, а охота и культивация теперь полностью вошли в привычное русло.
Воины племени разделились на два отряда — северный и южный. Северный отряд как раз и был той группой, с которой Хо Кан разведывал путь в земли Дай. Через определённые промежутки времени группы жителей племени сменяли друг друга поочерёдно. Южным же отрядом были те люди, которые ранее не отступили внутрь долины. Все те жители племени, кто перебрался со старых земель в речную долину, больше не выходили наружу, и даже если отправлялись закалять силы, то шли на север в горы ради охоты.
Делалось это ради сохранения скрытности речной долины, чтобы дать племени возможность как можно дольше спокойно возделывать землю. На данный момент за пределами южных гор по-прежнему оставалось около тысячи двухсот жителей племени, которыми руководили более пятидесяти воинов с боевой мощью уровня Небесных Каналов. Хо Тан время от времени выходил наружу, чтобы поддерживать связь с этими соплеменниками.
Каждый раз, отправляясь во внешний мир, Хо Тан брал с собой мешочек яда, который он втайне просил у Хо Юнь. За пределами гор всё уже давно превратилось в сплошной хаос. Без преграды в виде миазмов и болот северные земли и земли Цзи слились воедино, и истреблявшие друг друга человеческий род и племя Сяоян больше не знали никаких удержек, сражаясь везде, куда докатывалась волна войны. В такой обстановке Хо Тан, несмотря на свою высокую боевую мощь, оставался всего лишь воином пятого уровня Небесных Каналов.
...
Земли Цзи.
Гора Острого Наконечника.
Вся земля здесь была усыпана обломками доспехов и наконечниками стрел, перемешавшимися с грязью и камнями. Более двухсот лет назад на этом месте разразилась великая битва между человеческим родом и племенем Сяоян: люди потерпели поражение, оставив лежать сотни тысяч трупов, а числу понесших тяжелейший урон племён не было счёта. До сих пор сюда приходили люди, чтобы почтить память погибших.
В горах Хо Ту, разжёвывая железный наконечник стрелы, прищурившись, всматривалась в пространство за пределами хребта. За долгое время непрерывных сражений во внешнем мире между её бровей прочно залегла убийственная аура.
— Тысячник, идут! Сяоян идут! — быстро подбежал соплеменник Хо Юй. — Там примерно восемьсот особей Сяоян, они гонят перед собой больше тысячи пленных из человеческого рода. Эти проклятые твари переломали всем руки и пронзили костяными шипами плечевые кости, используя женщин и детей в качестве заложников.
Хо Ту спросила:
— Точно известно, что среди этих людей есть те, кто умеет строить корабли?
— Мы всё разузнали, они родом с берегов реки Коричного Дерева. У каждого племени вдоль этой реки есть боевые корабли, и пусть их размеры и формы разнятся, но в каждом племени владеют мастерством кораблестроения. Не может же нам настолько не повезти — среди такого множества людей просто обязан оказаться хотя бы один корабельный мастер.
— Пусть люди готовятся, — приказала Хо Ту.
Она сняла со спины мощный лук, достала маленький кожаный мешочек и привязала его к наконечнику стрелы. В своё время, когда они покидали племя, храм шаманов обнародовал рецепты часто используемых снадобий для исцеления ран, усыпляющего отвара и вызывающего зуд шаманского порошка, поэтому за всё время столь долгого пребывания во внешнем мире они не испытывали недостатка в шаманских лекарствах.
— Всем приготовиться!
Хо Юй бросился в глубь гор, и оттуда одна за другой начали появляться фигуры — их численность составляла без малого тысячу человек. Эти люди были одеты кто во что горазд, среди них встречались и старые, и молодые, доспехи и оружие тоже были самыми разнообразными, а некоторые и вовсе носили простые шкуры зверей.
— Убьём Сяоян, свершим кровную месть!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Комментарии

Загрузка...