— Ты стоишь в совершенно непринужденной позе, которая при этом выдает строевую выправку. Когда ты смотришь на ту каллиграфию, твои руки естественно опущены вдоль тела, плечи на одном уровне, без каких-либо привычных для обычных людей сутулости или перекосов, подбородок слегка прижат, отчего все лицо от макушки до подбородка кажется плоским, а спина остается абсолютно прямой. Все эти естественные поведенческие особенности выдают в тебе военного.
— К тому же, твои щеки впалые и загорелые, взгляд проницательный и полный стойкости, а одет ты в костюм, но выглядишь в нем как-то нелепо. Особенно бросаются в глаза мозоли у основания больших пальцев и на кончиках указательных пальцев правой руки — такие натираются только от долгого обращения с оружием. Ну и наконец, то, как сейчас расположена твоя левая рука: если я не ошибаюсь, там у тебя должен быть армейский нож.
Средних лет мужчина перечислил все повадки Чжао Цзыяна, и на его лице появилась улыбка.
— На твоей щеке есть шрам — треугольной формы, темно-фиолетового цвета, судя по всему, старый, полученный много лет назад, — невозмутимо продолжил Чжао Цзыян. — Это рана от трехгранного штыка. В твоих глазах таится жажда убийства, присущая только тем, кто прошел через поле боя, и жажда крови, которая бывает лишь у тех, кто выкарабкался из гор трупов и рек крови. Если я не ошибаюсь, ты тоже военный, прошедший через жестокий бой. Судя по твоему возрасту, это была война за самооборону.
Мужчина долго всматривался в Чжао Цзыяна, затем запрокинул голову и громко рассмеялся, протягивая ему свою широкую мозолистую руку.
— Чжао Чжэнжун!
— Чжао Цзыян!
Две руки крепко сжались в рукопожатии.
— Чанчжэн! — во весь голос рявкнул Чжао Чжэнжун, обращаясь к сыну. — Скажи на кухне, пусть батя состряпает пару настоящих, отменных блюд! Земляка встретил!
— Сделано! — Чжао Чанчжэн улыбнулся Чжао Цзыяну и убежал на кухню.
— Ничего говорить не буду, этот ужин с меня, — Чжао Чжэнжун похлопал себя по груди и сказал Чжао Цзыяну: — Ты мой первый брат, ко мне в эту дыру заглянувший, да к тому же мы оба по фамилии Чжао — так что родня вдвойне, ха-ха-ха...
В Чжао Чжэнжуне вовсю бушевала солдатская удаль, сразу было видно, что в прошлом он был отменным воякой на передовой.
— Идет! — с улыбкой ответил Чжао Цзыян и крепко пожал руку Чжао Чжэнжуну, без тени жеманства.
В этот момент в ресторанчик вовали несколько британских пареньков с выкрашенными в красный и зеленый цвета волосами и развязной походкой уселись за один из столов.
— Братец, посиди пока, я пойду обслужу клиентов, — небрежно бросил пачку сигарет Хунтакшань Чжао Цзыяну, обменялся улыбкой с Ангелом и Линху и направился к только что вошедшим парням.
Сигареты Хунтакшань в Великобритании не купишь.
Чжао Цзыян чиркнул зажигалкой, закурил, наслаждаясь вкусом родины.
— Спецназовец, у тебя и здесь есть знакомые? — с любопытством спросила Линху, вытянула из пачки сигарету, прикурила и принялась дымить вполне профессионально.
Хлоп! Сигарета мгновенно исчезла из пальцев Линху — ее выхватил Чжао Цзыян.
— Женщинам вредно курить.
Не успели эти слова сорваться с губ, как Ангел тоже достала сигарету и закурила. Делала она это куда увереннее Линху — сразу было видно человека, который курит по-настоящему.
— Кто сказал, что женщинам вредно курить? — Ангел изящно зажала сигарету между пальцами, затянулась, выдохнула облачко дыма и произнесла: — Я люблю сигареты.
Против Ангела у Чжао Цзыяна пока не было приемов, так что он позволил ей курить дальше.
Но спустя пару минут он заметил, как лицо Ангела превратилось в ледяную маску. Она яростно вдавила окурок в пепельник и уставилась на него своими сапфирово-синими глазами.
Странное дело — Чжао Цзыян совершенно не понимал, чем умудрился задеть Ангела.
Снаружи донесся шум и гам. Те самые британские парни завопили на весь зал, а один из них со злости швырнул чашку на пол.
И гадать нечего: эти цветные головы заявились сюда за данью, чтобы собрать защиту. Подобное за границей случается сплошь и рядом, да и на родине к этому все давно привыкли.
У каждого уголка есть своя изнанка, и существование преступных группировок в том или ином районе искоренить невозможно. Плата за защиту — это по сути те же налоги, только неофициальные и в частный карман.
У изнанки своя изнаночная мораль, и эту злокачественную опухоль не вырезать — ее можно лишь держать под контролем. Сдерживая их активность, власти поддерживают хрупкое равновесие сил. Если же попытаться полностью уничтожить эту темноту, простые люди окажутся в еще более худшем положении.
Запомните одно: темнее всего на свете вовсе не мафия, а огромный государственный правоохранительный аппарат.
Чжао Чжэнжун любезно улыбался британским парням, расточая мягкие слова. Вот только малолетние хулиганы были глухи к уговорам, и один из них даже вытащил складной нож, демонстрируя свирепый нрав.
Чжао Цзыяну это показалось забавным: в глазах Чжао Чжэнжуна этот нож выглядел не опаснее детской игрушки.
Но к его удивлению, Чжао Чжэнжун покорно улыбнулся и, послушно достав несколько банкнот, почтительно протянул их молодым отморозкам.
Под ругань и сквернословие парни повернулись и двинулись к выходу, прихватив по пути со стойки бара бутылку красного вина.
Разобравшись с вымогателями, Чжао Чжэнжун с совершенно невозмутимым видом вернулся к столику, сел на стул, закурил сигарету и усмехнулся.
— Пустяки, здесь такое в порядке вещей, — в голосе Чжао Чжэнжуна читалось полное равнодушие.
Он, конечно, догадывался, что промелькнуло в глазах Чжао Цзыяна, но ничего не поделаешь — жизнь в британском обществе с его законами сильно отличается от привычной на родине.
— Мелкие хулиганы требуют дань — пусть берут. Если затеять драку в заведении, потом не расхлебаешь, — затягиваясь, продолжил Чжао Чжэнжун. — Стоит в твоем ресторане начаться потасовке, как полиция тут же вмешается и заставит закрыть заведение через соответствующие инстанции. А все потому, что драка в ресторане означает угрозу безопасности посетителей.
— И ты готов с этим мириться? — спросил Чжао Цзыян.
— Это сущие гроши, — невозмутимо ответил Чжао Чжэнжун. — За все в итоге заплатят сами заморские черти: я продаю им фальшивую китайскую еду по баснословным ценам.
— Ха-ха-ха... — услышав это, Чжао Цзыян рассмеялся. Человек этот показался ему весьма занятным.
— Я не заморский черт, я шведка, — захлопав глазами, поправила его Линху и осторожно добавила: — Нам ты должен приготовить настоящую китайскую еду, ведь я не заморский черт.
Эта фраза развеселила Чжао Чжэнжуна. Он пнул Чжао Цзыяна под столом, многозначительно подмигнул ему и, спрятавшись за спиной, показал большой палец:
— Защищаешь честь страны!
Мапо тофу, вяленое мясо с побегами бамбука, куриные лапки в маринаде из сычуаньского перца, курица по-баньбань, рыба в кисло-соленом бульоне.
Перед троицей гостей выставили несколько настоящих сычуаньских блюд. От восхитительных ароматов у любого потекли бы слюнки.
— Это вкусно? — Линху в растерянности уставилась на палочки, зажатые в кулаке, сглотнула слюну и повернулась к Чжао Цзыяну: — Как ими пользоваться? Их что, втыкать надо? А ложек у вас нет, чтобы накалывать?
— Китайскую еду нужно брать вот этими двумя палочками, только так можно прочувствовать ее настоящий вкус, — Ангел умело зажала палочками кусочек тофу, отправила в рот, медленно прожевала и, слегка улыбнувшись Линху, произвела: — Очень вкусно, поверь.
Линху попыталась вонзить палочки в тофу, полагаясь лишь на один аромат, но тофу оказался слишком мягким, и подцепить его не получалось как ни крути. В руках девушки палочки превратились в бесполезные деревяшки.
Казалось, никакое другое блюдо невозможно наколоть палочками, а правильно зажимать их она так и не умела.
— Я, я... — жалобно посмотрев на уплетающих за обе щеки Чжао Цзыяна и Ангела, Линху уставилась глазами на куриные лапки в перце.
Их-то накалывать не надо, их можно грызть руками!
Линху швырнула палочки на стол, схватила лапку и вцепилась в нее зубами. По мере того как она ела, её щеки порозовели, а с губ срывалось шипение — так она пыталась охладить рот, то и дело обмахивая лицо ладонью.
— Очень остро? Может, тебе гамбургер купить? — Ангел снова улыбнулась и, продолжая отправлять в рот деликатесы, ехидно поддразнила Линху.
Обстановка была странной: вечно невозмутимый Ангел улыбалась уже второй раз, да и кровожадности в ней чувствовалось немало.
— Вкусно! — сверкая глазами, Линху придвинула к себе тарелку с лапками так, чтобы никто не отнял. Она жадно грызла их, одновременно отчаянно шипя от жгучей остроты, а временами высовывала нежно-розовый язычок и облизывала губы, слизывая оставшийся вкус.
Расправившись с лапками, Линху переключилась на курицу по-баньбань. Забыв о всяких приличиях, она запустила в блюдо пальцы, и в ее глазах снова вспыхнул огонек.
— Ай, как жжет, ши-ши... Спецназовец, ваша китайская еда невероятно вкусная, но почему в ней одни кости и совсем нет мяса? — спросила она Чжао Цзыяна, измазав руки в соусе и облизывая пальцы.
— В китайской кухне главное — это цвет, аромат и вкус. Если бы мы просто набивали желудки, проще было бы есть гамбургеры, — объяснил Чжао Цзыян Ангелу, указывая на горку куриных косточек перед ней. — Видишь? Это называется куриные лапки в перце. Разве не объедение? Хотя мяса на них и правда немного.
— Угу! Угу! — Линху энергично закивала, а потом повернулась к стойке и крикнула во весь голос: — Мне еще этих лапок, поживее! Пусть принесут побольше птичьих ног и крыльев, до чего же вкусно!
Таких куриных лапок Линху отродясь не видела. У них там птицу едят совсем другую — в основном индюшатину, да такую, что одна тушка весит по несколько десятков килограммов. Раз Чжао Цзыян сказал, что это лапки феникса, она и вправду решила, что это лапы мифической птицы. Разве в Китае нет драконов и фениксов?
После сытного обеда Чжао Цзыян почти ничего не съел, зато Ангел и Линху очистили стол подчистую и теперь сидели, охнув и прижимая руки к животам.
По словам Ангела, такой аутентичной китайской еды не сыскать даже дома. Если захочется отведать подобного, придется заранее заказывать повара-китайца, но даже если удастся его найти, вкус все равно будет не тот, да и стоить это будет столько, что никакой обычной семье не по карману.
Покончив с обедом, Чжао Цзыян расспросил Чжао Чжэнжуна о ближайших гостиницах, снял три номера для себя, Ангела и Линху, планируя переночевать и на следующий день возвращаться в Африку.
Условия в гостинице оказались отличными, располагалась она недалеко от ресторана Чжао Чжэнжуна. Свободного времени было вагон, и Чжао Цзыян просто прогулочным шагом вернулся в ресторанчик, чтобы поболтать. Он слишком долго не говорил по-китайски и успел соскучиться по родному языку.
Днем посетителей в ресторане почти не было. Чжао Чжэнжун, проболтавший с Чжао Цзыяном добрую половину дня, отлучился по делам, и Чжао Цзыян продолжил беседу с его сыном Чжао Чжэнчжэном.
Вот только спокойная болтовня не продлилась долго — в дверь ресторана шумно толкнули, и внутрь вовали несколько смазливых китайцев с сигаретами в зубах и сальным блеском в глазах.
— О, молодой хозяин на месте, ха-ха... — заговорил тот, что шел впереди. На нем была обтягивающая черная футболка, демонстрировавшая рельефные мышцы, а на руке красовалась татуировка в виде дракона.
— Черт бы вас побрал! — выругался Чжао Чжэнчжэн, в упор уставившись на вошедшего.
— Ладно тебе ругаться, хоть матерью гни, лишь бы выложил деньги за этот месяц, — ухмыляясь, бросил главарь, усаживаясь за столик и закидывая ноги прямо на столешницу.
При виде поведения этого соотечественника Чжао Цзыян поморщился, ощутив прилив отвращения.
В зарубежных чайнатаунах хватало местных банд, но самыми влиятельными оставались те, что состояли из выходцев из Китая. Самыми известными среди них были Триады, банда «Большой круг» и прочие. Их главным источником пропитания были поборы с земляков в чайнатауне, причем действовали они куда жестче и бесцеремоннее иностранцев.
— Нет денег! — на лице Чжао Чжэнчжэна отразилась свирепость, совсем не похожая на отцовскую.
Молодежи свойственна горячность, и парень явно принадлежал к числу тех, кого легко взбесить.
Бац! Один из подручных опрокинул стол, и тарелки с палочками с грохотом разлетелись по полу.
Тотчас в руках у другого бандита появилась бейсбольная бита, и он со всего маху заехал ею по аквариуму у входа.
Трах! Стекло разлетелось вдребезги, и декоративные рыбки, лишившись воды и кислорода, забились на полу в предсмертных судорогах. Осколки усыпали кафель вместе с лужей воды, устроив полный разгром.
— Мать твою за ногу! — взревел Чжао Чжэнчжэн, схватил стул и бросился на амбразуру, намереваясь расквитаться с владельцем биты.
В нем бурлил горячий нрав — этот парень явно не умел закрывать глаза на несправедливость.
Бац! Хулиган с бейсбольной битой с легкостью выбил стул из рук Чжао Чжэнчжэна и левой рукой мертвой хваткой вцепился ему в горло.
Бандит был дюжим амбалом с мощным телосложением, с которым семнадцати-восемнадцатилетнему Чжао Чжэнчжэну было просто не совладать.
— Не хочешь платить? Ладно! — главарь с татуировкой криво улыбнулся, а затем холодно процедил: — Нет денег — платишь ногой!
Угрозы всегда были излюбленным методом бандформирований, прекрасно знавших слабости человеческой натуры.
— Ублюдки, лучше прибейте меня на месте! Если я выживу, то закопаю каждого из вас! — не выказывая ни капли страха, хрипел задыхающийся Чжао Чжэнчжэн, продолжая крыть их отборной руганью.
— Сломайте ему ногу, — раздался ледяной приказ главаря.
Державший Чжао Чжэнчжэна за горло бандит занес бейсбольую биту над головой и со свистом обрушил ее на голень парня. От такого удара кость неминуемо хрустнула бы.
Хлоп! Чья-то мощная рука перехватила запястье громилы. Железная хватка заставила того взвыть от боли и выронить биту.
Остальные бандиты мгновенно перевели взгляд на стоящего рядом чужака.

Комментарии

Загрузка...