Порт Лос-Анджелеса.
Порт Лос-Анджелеса.
Артур, Мел и Лео вошли в здание штаб-квартиры профсоюза.
Артур, Мел и Лео вошли в здание штаб-квартиры профсоюза.
На первом этаже в глаза сразу бросалась доска с правилами, а рядом — инструкции, графики дежурств и автоматы для отметки времени прихода на работу.
На первом этаже в глаза сразу бросалась доска с правилами, а рядом — инструкции, графики дежурств и автоматы для отметки времени прихода на работу.
Рабочие внутри провожали их всё теми же недобрыми взглядами.
Рабочие внутри провожали их всё теми же недобрыми взглядами.
Но Лео лишь надменно вскинул подбородок, словно всем своим видом заявляя, что именно он здесь хозяин.
Но Лео лишь надменно вскинул подбородок, словно всем своим видом заявляя, что именно он здесь хозяин.
По-хозяйски указывая на суету порта и стоящие вдалеке суда, парень принялся просвещать Артура и Мел.
По-хозяйски указывая на суету порта и стоящие вдалеке суда, парень принялся просвещать Артура и Мел.
— Офицер Морган, офицер Хоппер, вы вообще в курсе, как тут всё устроено?
— Офицер Морган, офицер Хоппер, вы вообще в курсе, как тут всё устроено?
Напарники пожали плечами:
Напарники пожали плечами:
— Раз уж ты вызвался быть гидом — мы внимательно слушаем.
— Раз уж ты вызвался быть гидом — мы внимательно слушаем.
Лео явно польстило их показное уважение. Глупо хихикнув, он махнул рукой:
Лео явно польстило их показное уважение. Глупо хихикнув, он махнул рукой:
— Пошли наверх, по дороге расскажу.
— Пошли наверх, по дороге расскажу.
— Это у вас в полиции всё просто — вы подчиняетесь мэрии. В порту же власть поделена куда хитрее.
— Это у вас в полиции всё просто — вы подчиняетесь мэрии. В порту же власть поделена куда хитрее.
— Формально всё контролируем мы, Портовое управление. Инфраструктура, земля, экология — это на нас.
— Формально всё контролируем мы, Портовое управление. Инфраструктура, земля, экология — это на нас.
— Но по факту мы лишь надзорный орган. Вся реальная операционная деятельность отдана на откуп логистическим и судоходным компаниям.
— Но по факту мы лишь надзорный орган. Вся реальная операционная деятельность отдана на откуп логистическим и судоходным компаниям.
— Это они решают, с кем вести бизнес, а с кем нет.
— Это они решают, с кем вести бизнес, а с кем нет.
— Но чтобы порт работал, одних кранов мало. Нужны люди. И вот тут в игру вступает этот самый Профсоюз докеров, в здании которого мы находимся.
— Но чтобы порт работал, одних кранов мало. Нужны люди. И вот тут в игру вступает этот самый Профсоюз докеров, в здании которого мы находимся.
— Компании имеют право нанимать рабочих только через них. Нанять человека со стороны строго запрещено.
— Компании имеют право нанимать рабочих только через них. Нанять человека со стороны строго запрещено.
— Так что, хоть профсоюз и не владеет ни землей, ни бизнесом, он держит абсолютную монополию на рабочие руки.
— Так что, хоть профсоюз и не владеет ни землей, ни бизнесом, он держит абсолютную монополию на рабочие руки.
— По сути, именно они решают, будет порт жить или встанет намертво.
— По сути, именно они решают, будет порт жить или встанет намертво.
Закончив речь, Лео уставился на копов с таким видом, будто на лбу у него бегущей строкой светилось: «Ну же, похвалите меня!».
Закончив речь, Лео уставился на копов с таким видом, будто на лбу у него бегущей строкой светилось: «Ну же, похвалите меня!».
Артур всё больше убеждался, что с психикой у этого парня не всё в порядке.
Артур всё больше убеждался, что с психикой у этого парня не всё в порядке.
Глядя на его всклокоченные волосы, коп даже подумал: 'Уж не обдолбался ли он с самого утра?'
Глядя на его всклокоченные волосы, коп даже подумал: 'Уж не обдолбался ли он с самого утра?'
Тем не менее, Артур дежурно бросил пару комплиментов.
Тем не менее, Артур дежурно бросил пару комплиментов.
Этого хватило, чтобы самолюбие парня взлетело до небес.
Этого хватило, чтобы самолюбие парня взлетело до небес.
Ведомая своим гидом, троица поднялась на четвертый этаж и остановилась перед массивной дверью.
Ведомая своим гидом, троица поднялась на четвертый этаж и остановилась перед массивной дверью.
Даже сквозь плотное дерево Артур почуял густой запах сигарного дыма.
Даже сквозь плотное дерево Артур почуял густой запах сигарного дыма.
Лео ткнул пальцем в дверь:
Лео ткнул пальцем в дверь:
— Нам сюда. Это кабинет председателя профсоюза, Пирсона Клауди.
— Нам сюда. Это кабинет председателя профсоюза, Пирсона Клауди.
С этими словами парень бесцеремонно распахнул дверь. Внутри обнаружились трое крепких мужчин, устроивших настоящую дымовую завесу.
С этими словами парень бесцеремонно распахнул дверь. Внутри обнаружились трое крепких мужчин, устроивших настоящую дымовую завесу.
В самом центре сидел грузный мужчина с пивным животом. На нем была кожаная куртка, а в зубах дымилась сигара.
В самом центре сидел грузный мужчина с пивным животом. На нем была кожаная куртка, а в зубах дымилась сигара.
На куртке не было ни единого логотипа — явный признак ручной работы, стоимость которой наверняка переваливала за тысячу баксов.
На куртке не было ни единого логотипа — явный признак ручной работы, стоимость которой наверняка переваливала за тысячу баксов.
Без лишних вопросов было ясно: это и есть цель их визита.
Без лишних вопросов было ясно: это и есть цель их визита.
Увидев незваных гостей, мужчина помрачнел. Он грузно поднялся и с ходу ткнул пальцем в лицо Лео:
Увидев незваных гостей, мужчина помрачнел. Он грузно поднялся и с ходу ткнул пальцем в лицо Лео:
— Щенок из семейки Хелджесов... Мамаша не учила тебя стучать, прежде чем входить?
— Щенок из семейки Хелджесов... Мамаша не учила тебя стучать, прежде чем входить?
— Или ты такой же бракованный, как твой никчемный папаша? Что, его ногу раздавило в доках, а твой мозг застрял в материнской пиз... ну, ты понял, и забыл вылезти?!
— Или ты такой же бракованный, как твой никчемный папаша? Что, его ногу раздавило в доках, а твой мозг застрял в материнской пиз... ну, ты понял, и забыл вылезти?!
Артур и Мел переглянулись.
Артур и Мел переглянулись.
Они понимали, что эти двое друг друга недолюбливают, но чтобы с ходу переходить на столь грязные оскорбления матерей... Это был уже перебор.
Они понимали, что эти двое друг друга недолюбливают, но чтобы с ходу переходить на столь грязные оскорбления матерей... Это был уже перебор.
Лео, который ещё минуту назад заливался соловьем, мгновенно сдулся.
Лео, который ещё минуту назад заливался соловьем, мгновенно сдулся.
Его лицо налилось багровой краской, как перезрелая слива. Задавленный авторитетом Пирсона, он стоял столбом, не в силах выдавить ни слова.
Его лицо налилось багровой краской, как перезрелая слива. Задавленный авторитетом Пирсона, он стоял столбом, не в силах выдавить ни слова.
Мел, не стерпев этой сцены, шагнула вперед, оттеснив Лео себе за спину.
Мел, не стерпев этой сцены, шагнула вперед, оттеснив Лео себе за спину.
— Добрый день, мистер. Если я не ошибаюсь, вы — Пирсон Клауди, председатель профсоюза докеров порта Лос-Анджелеса.
— Добрый день, мистер. Если я не ошибаюсь, вы — Пирсон Клауди, председатель профсоюза докеров порта Лос-Анджелеса.
— Я офицер Мел Хоппер, а это мой напарник, Артур Морган.
— Я офицер Мел Хоппер, а это мой напарник, Артур Морган.
— Вчера мои коллеги уже приходили к вам, но вы, кажется, не сочли нужным оказать им содействие.
— Вчера мои коллеги уже приходили к вам, но вы, кажется, не сочли нужным оказать им содействие.
— Поэтому сегодня пришли мы.
— Поэтому сегодня пришли мы.
Пирсон Клауди лениво оглядел Мел с ног до головы, а затем перевел взгляд на стоящего позади Артура.
Пирсон Клауди лениво оглядел Мел с ног до головы, а затем перевел взгляд на стоящего позади Артура.
— Сделай одолжение, дорогуша, отойди в сторонку, — процедил председатель. — Пусть со мной поговорит настоящий полисмен.
— Сделай одолжение, дорогуша, отойди в сторонку, — процедил председатель. — Пусть со мной поговорит настоящий полисмен.
Двое его приспешников громко заржали.
Двое его приспешников громко заржали.
Лицо Мел мгновенно окаменело. В их кругах слово «полисмен» из уст такого типа звучало как откровенный плевок.
Лицо Мел мгновенно окаменело. В их кругах слово «полисмен» из уст такого типа звучало как откровенный плевок.
Это был типичный сексизм, подчеркивающий, что женщина в форме для него — пустое место.
Это был типичный сексизм, подчеркивающий, что женщина в форме для него — пустое место.
К копам, независимо от пола и звания, было принято обращаться исключительно «офицер полиции».
К копам, независимо от пола и звания, было принято обращаться исключительно «офицер полиции».
Холодно усмехнувшись, она отрезала:
Холодно усмехнувшись, она отрезала:
— Мой напарник с радостью с вами побеседует. Но не здесь, а в комнате для допросов.
— Мой напарник с радостью с вами побеседует. Но не здесь, а в комнате для допросов.
Пирсон расхохотался ещё громче.
Пирсон расхохотался ещё громче.
— С какой стати? На каком основании ты собралась меня задерживать? Форма, которую ты носишь, в моих глазах не стоит и ломаного цента!
— С какой стати? На каком основании ты собралась меня задерживать? Форма, которую ты носишь, в моих глазах не стоит и ломаного цента!
— На мою форму можете плевать сколько угодно. А вот на это — вряд ли.
— На мою форму можете плевать сколько угодно. А вот на это — вряд ли.
С этими словами Мел небрежно бросила на стол несколько скрепленных листов бумаги.
С этими словами Мел небрежно бросила на стол несколько скрепленных листов бумаги.
При виде этих бумаг веселье троицы как ветром сдуло.
При виде этих бумаг веселье троицы как ветром сдуло.
Пирсон прищурился, вчитываясь в текст, и его лицо наконец-то изменилось.
Пирсон прищурился, вчитываясь в текст, и его лицо наконец-то изменилось.
— Повестка Большого жюри... Какого дьявола вам от меня нужно?
— Повестка Большого жюри... Какого дьявола вам от меня нужно?
Причиной, по которой тонкий лист бумаги заставил всесильного председателя побледнеть, были слова «Большое жюри».
Причиной, по которой тонкий лист бумаги заставил всесильного председателя побледнеть, были слова «Большое жюри».
Это понятие не имело ничего общего с обычными присяжными, которых так любят показывать в фильмах.
Это понятие не имело ничего общего с обычными присяжными, которых так любят показывать в фильмах.
Большое жюри — это коллегия как минимум из 16 граждан, наделенная колоссальными полномочиями для тайного расследования и утверждения обвинительных актов.
Большое жюри — это коллегия как минимум из 16 граждан, наделенная колоссальными полномочиями для тайного расследования и утверждения обвинительных актов.
Они не решают, виновен человек или нет — эта власть принадлежит обычному суду.
Они не решают, виновен человек или нет — эта власть принадлежит обычному суду.
Их задача — определить, достаточно ли вообще улик, чтобы отправить подозреваемого на скамью подсудимых.
Их задача — определить, достаточно ли вообще улик, чтобы отправить подозреваемого на скамью подсудимых.
Два этих института работают изолированно друг от друга.
Два этих института работают изолированно друг от друга.
Расследования Большого жюри проходят в строжайшей тайне. Ни судьи, ни адвокаты туда не допускаются.
Расследования Большого жюри проходят в строжайшей тайне. Ни судьи, ни адвокаты туда не допускаются.
И если жюри решит, что человек причастен к преступлению — прокурор имеет полное право немедленно дать делу ход.
И если жюри решит, что человек причастен к преступлению — прокурор имеет полное право немедленно дать делу ход.
Проще говоря: эта повестка — не приглашение на милую беседу.
Проще говоря: эта повестка — не приглашение на милую беседу.
Это приказ системы, который невозможно проигнорировать. Человек обязан подчиниться!
Это приказ системы, который невозможно проигнорировать. Человек обязан подчиниться!
Кто-то может спросить: а разве Повестка Большого жюри не вступает в конфликт со знаменитым Правилом Миранды?
Кто-то может спросить: а разве Повестка Большого жюри не вступает в конфликт со знаменитым Правилом Миранды?
Вовсе нет.
Вовсе нет.
Всё дело в стадиях процесса.
Всё дело в стадиях процесса.
Повестка применяется на этапе расследования и сбора доказательств. Получив её, человек всё ещё формально остается свободным.
Повестка применяется на этапе расследования и сбора доказательств. Получив её, человек всё ещё формально остается свободным.
А вот когда копы зачитывают Миранду — это значит, что на запястьях уже защелкнулись наручники, и начался допрос задержанного.
А вот когда копы зачитывают Миранду — это значит, что на запястьях уже защелкнулись наручники, и начался допрос задержанного.
Конечно, отвечая на вопросы Большого жюри, свидетель имеет право сослаться на молчание, если считает, что это может его скомпрометировать.
Конечно, отвечая на вопросы Большого жюри, свидетель имеет право сослаться на молчание, если считает, что это может его скомпрометировать.
Но в суровой реальности всё работало иначе: чем упорнее человек отказывался отвечать, тем активнее копы начинали копать именно в этом направлении.
Но в суровой реальности всё работало иначе: чем упорнее человек отказывался отвечать, тем активнее копы начинали копать именно в этом направлении.
Молчание перед жюри было равносильно тому, чтобы повесить на себя мишень.
Молчание перед жюри было равносильно тому, чтобы повесить на себя мишень.
Осознавая всю разрушительную мощь этой бумаги, Пирсон Клауди почувствовал холодок страха.
Осознавая всю разрушительную мощь этой бумаги, Пирсон Клауди почувствовал холодок страха.
И это несмотря на то, что он был боссом, державшим в кулаке рабочие места тысяч людей.
И это несмотря на то, что он был боссом, державшим в кулаке рабочие места тысяч людей.
— Что вы хотите знать? Спрашивайте здесь. Я отвечу.
— Что вы хотите знать? Спрашивайте здесь. Я отвечу.
Но Мел смотрела на него не мигая:
Но Мел смотрела на него не мигая:
— Я не собираюсь повторять дважды. Вы идете с нами. Прямо сейчас. Не заставляйте меня устраивать здесь сцену!
— Я не собираюсь повторять дважды. Вы идете с нами. Прямо сейчас. Не заставляйте меня устраивать здесь сцену!
Температура в кабинете, казалось, упала ниже нуля.
Температура в кабинете, казалось, упала ниже нуля.
После тяжелой паузы у Пирсона нервно дернулся глаз.
После тяжелой паузы у Пирсона нервно дернулся глаз.
Не посмев больше перечить федеральной бумаге, он молча поднялся и последовал за троицей вон из здания профсоюза.
Не посмев больше перечить федеральной бумаге, он молча поднялся и последовал за троицей вон из здания профсоюза.

Комментарии

Загрузка...