Когда Лу Цзя положила на стол купчую и документы на землю для лавки, сидевшие за обеденным столом Чжан Цюнян и Се И оба остолбенели.
А когда Лу Цзя рассказала всё от начала до конца, мать с сыном и вовсе от удивления забыли дышать...
В тот день Лу Цзя сказала, что будет ждать, пока Чжан Ци сам придёт к ним. Цюнян тогда только и думала о том, что Чжаны опять станут искать неприятностей, и, конечно, не могла с этим согласиться. Се И тоже не принял их всерьёз. В его глазах Лу Цзя, конечно, не была мягкотелой, но и настолько сильной, чтобы в одиночку противостоять всей семье Чжан, он её не считал.
И кто бы мог подумать, что Чжан Ци действительно явится так скоро! Лу Цзя не только осталась цела и невредима и выставила его за дверь, но он потом пришёл ещё раз, стал просить её помочь купить склад — и в конце концов действительно отдал им эту лавку!
Как ей это удалось?
Разумеется, Лу Цзя не стала подробно рассказывать, откуда у неё сведения, поэтому ни мать, ни сын так ничего и не смогли понять.
Но для Лу Цзя это было неважно. Главное — теперь, когда лавка вернулась к ним, нынешнее положение семьи наконец можно было изменить.
— Начнём отсюда и шаг за шагом вернём семье Се прежнее благополучие, — твёрдо сказала Лу Цзя, держа в руке документы на землю. — Откуда мы пришли, туда и должны вернуться.
Цюнян нахмурилась:
— Но этой лавкой прежде управляла семья Чжан. Да, купчая и документы на землю теперь у нас, но они всё ещё занимают помещение. Как нам вести там дела? К тому же у нас сейчас нет начального капитала: закупать товар, нанимать работников, счётчика, управляющего — всех этих людей ещё и кормить каждый день. Это немалые расходы. И чем вообще торговать? После того как семья Се перебралась в столицу, здешними делами уже никто толком не занимался, так что о старых клиентах и говорить нечего. Всё придётся начинать заново. Одна пустая лавка — как она поможет нам выбраться из нынешней беды?
Договорив, Цюнян снова вздохнула.
Вернуть лавку — конечно, хорошо. Но чтобы она действительно начала приносить деньги, предстоял ещё долгий путь.
— Матушка, об этом не беспокойтесь. Я уже всё продумала. Пока мы с Чжан Ци шли от дома Лю, я прямо сказала ему: за три дня он должен освободить помещение. Иначе я найду способ сделать так, чтобы ему самому стало невозможно вести дела. Сейчас мы не станем открывать лавку — сдадим её в аренду. Я уже расспросила: место у нас не самое лучшее, но и далеко не плохое. При долгосрочной аренде рыночная цена — пятнадцать лянов в месяц. Но я не хочу сдавать надолго; даже если немного снизить цену, всё равно выйдет около десяти лянов. Десяти лянов нам с избытком хватит на жизнь, ещё и останется. В будущем лавку я, конечно, заберу обратно. Что именно продавать — Шавань в основном живёт торговлей рисом и зерном, да и семья Се изначально поднялась именно на зерновом деле, так что лучше всего вернуться к нему. Сейчас главное — как можно быстрее привести помещение в порядок и сдать. А потом я займусь рисовой пристанью, всё там изучу, и когда будем готовы, снова откроем собственную лавку.
Лу Цзя излагала всё спокойно и последовательно. Цюнян поначалу то и дело кивала, но под конец сразу возразила:
— Ты сама собираешься ходить на пристань? Там кого только нет! Ты взрослая барышня — как тебе туда соваться? Пусть И-гэ ходит!
— Да-да! Я пойду! — Се И поспешно отложил палочки и миску. — Я единственный мужчина в доме. Это моя работа!
— Ты и сам знаешь, что единственный мужчина в доме, — Лу Цзя пристально посмотрела на него. — И собираешься всю жизнь водиться с этой разношёрстной компанией на пристани?
Се И растерялся:
— А что мне ещё делать?
— Вот уж перспективы, — Лу Цзя хлопнула его по затылку. — Тебе нужно учиться чему-нибудь другому. Книжные науки или боевые искусства — всё равно, но надо приобрести умение, которое поможет защитить себя и спасти жизнь. А не думать, будто стоит удержать одну лавку — и больше ни о чём заботиться не надо!
У Се И заболел затылок.
Но он уже привык.
Цюнян сказала:
— Несколько приёмов выучить можно, а вот книги — пожалуй, не стоит. В нынешние времена и чиновником быть ничего хорошего. Сколько за эти годы сменилось великих секретарей и важных чиновников шести министерств — уже несколько поколений их успело погибнуть. Кто из них не был начитанным человеком, лучшим среди лучших? Наша семья уже пострадала из-за придворной борьбы. Держаться за то немногое имущество, что осталось, и спокойно жить обычной жизнью — разве плохо?
В те годы торговля семьи Се в столице процветала. Всё состояние они потеряли внезапно потому, что нажили врагов — точнее, поставили не на ту сторону.
Десять лет назад цензор Ян Тинъе обвинил Янь Суна в «пяти злодеяниях и десяти преступлениях», но в итоге сам был оклеветан, заключён в тюрьму и казнён.
Однокашника старого господина Се, который в своё время пригласил его в столицу и помог открыть там лавку, звали Лян Цзюнь. Он был учеником Ян Тинъе. Уже на следующий день после заключения Ян Тинъе его учеников одного за другим начали бросать в тюрьму под разными предлогами.
Через два года Лян Цзюнь не уступил дорогу на улице внучатому племяннику Янь Суна. Это истолковали как недовольство тем, как Янь Сун расправился с Ян Тинъе, и даже как злой умысел против людей из резиденции Янь. В итоге Лян Цзюня тоже отправили в тюрьму.
Семья Се была всего лишь купеческой и совершенно не представляла собой фигуры, ради которой клика семьи Янь стала бы действовать лично. Но в мире всегда мало тех, кто протянет руку помощи в беде, и много желающих столкнуть упавшего ещё ниже. В столице хватало людей, готовых по собственной воле услужить семье Янь.
После несчастья с Лян Цзюнем старый господин Се без колебаний стал тратить серебро и повсюду искать возможность спасти друга. Из-за этого удар пришёлся и по торговым делам семьи Се, пока их лавки в конце концов не пришлось закрыть.
А серебро, которое семья Се отдавала одно за другим, словно уходило камнем на дно. Не только никакого перелома добиться не удалось — самого старого господина Се по дороге, когда он искал очередной способ вызволить Лян Цзюня, избили. Вернувшись домой, он слёг и через три месяца умер, так и не избавившись от обиды.
Приёмный отец Лу Цзя, Се Чжан, был человеком книжным. После одного удара за другим он одновременно горевал и негодовал, но что мог сделать против такой власти? Под тяжестью бед и внутри семьи, и снаружи его здоровье тоже рухнуло.
Позже Чжан Хун узнал о случившемся и немедленно послал людей в столицу, чтобы забрать их обратно. Только благодаря этому Се Чжан прожил ещё несколько лет.
В прошлой жизни, после того как семья Лу вернулась в столицу, Лу Цзя однажды ходила в тюрьму навестить Лян Цзюня.
После восьми лет ада человек, который когда-то должен был выглядеть достойным и представительным цензором, превратился в иссохшую тень. Почти все зубы у него выпали, и речь стала невнятной.
Узнав, что Лу Цзя — барышня семьи Се, он сразу заплакал, а затем давно уже изъязвлённым пальцем несколько раз вывел на земле имя старого господина Се.
В молодости бедный Лян Цзюнь благодаря помощи старого господина Се смог сдать экзамены, получить учёную степень и вступить на чиновничью службу, увидев перед собой блестящие перспективы.
Позже он, в свою очередь, помог семье Се и поднял их торговлю на несколько ступеней выше.
Два друга, которые должны были всю жизнь поддерживать друг друга, закончили так: один давно лежал в могиле, второй превратился в живого мертвеца в тюрьме.
Если смотреть с этой стороны, осторожность и подавленность Цюнян были вполне понятны.
Отец и сын Янь прочно засели при дворе. Если не стать их прихвостнем, никто не мог быть уверен, что спокойно доживёт до конца.
В прошлой жизни Лу Цзя видела это собственными глазами.
Поэтому спорить дальше она не стала.
На следующий день она приступила к первому шагу — стала следить, чтобы семья Чжан освободила лавку.
Выплюнуть такой жирный кусок Чжанам, конечно, не хотелось. Но склад уже был у них в руках, впереди маячила ещё большая выгода, и в последние дни они были по горло заняты. К тому же Чжан Ци действительно опасался, что Лу Цзя потом начнёт ему мешать, так что спорить особо не стал.
Только тянул время. Договорились на три дня, но Чжаны провозились пять и лишь тогда нехотя всё вывезли.
В тот же день Лу Цзя повесила на двери объявление о сдаче.
Именно так: только на полгода.
Если сдать лавку надолго, что ей дадут эти десять-двадцать лянов арендной платы? Лу Цзя стремилась вовсе не просто набить живот. Она хотела разбогатеть — стать настоящей богачкой!
Без большого количества серебра как она сможет дать Се И возможность чему-то научиться? Как они пробьются обратно в столицу? Как закрепятся там? Как накопят силы, чтобы она смогла вернуться в семью Лу старшей барышней?
Достаточное количество серебра было необходимым условием для всего остального.
Она должна была сама заняться торговлей.
Раз люди госпожи Цзян уже добрались до Таньчжоу, неизвестно, когда они смогут выйти и на её след.
Лу Цзя по-прежнему не понимала, почему госпожа Цзян так упорно не желает оставить её в покое. Но раз всё обстоит именно так, нужно успеть поставить на ноги и себя, и семью Се прежде, чем госпожа Цзян её найдёт.
На самом деле Лу Цзя была уверена в успехе.
За эти полмесяца всё развивалось именно так, как она прежде говорила Чжан Ци: три десятых судов с пристани Тунхомэнь уже перевели сюда. Судов на реке становилось день ото дня больше, как и людей, проходивших мимо их дверей.
При таком оживлённом потоке клиентов даже для краткосрочной аренды на полгода обязательно найдётся подходящее дело. Другое дело, успеет ли желающий первым ухватиться за помещение.
Первые два-три дня желающие действительно шли один за другим. Договор не заключали по разным причинам: кто-то не мог позволить себе аренду, но гораздо больше людей хотели просто купить лавку целиком — место было хорошее.
В общем, заинтересованных хватало. Лу Цзя и Цюнян уже языки себе стёрли, разговаривая с ними.
Но странность началась спустя ещё два-три дня.
Постепенно смотреть приходило всё больше людей, а спрашивать об аренде — всё меньше. Прошло ещё несколько дней — и посетителей стало меньше больше чем наполовину. А затем не только никто уже не спрашивал об аренде: даже праздно заходить внутрь почти перестали.
Это было совсем неладно.
Такое хорошее помещение — почему люди сторонятся его, словно там нечисть завелась?
Однажды вечером Лу Цзя вернулась домой и увидела, что пришёл Ли Чан.
Во дворе он помогал Се И рубить дрова, и оба за работой болтали.
— Говорят, на этот раз приехал императорский уполномоченный с немалым весом. Стоило ему появиться — и люди из уездного управления и управления префектуры забегали так, что ног под собой не чуют.
При словах «императорский уполномоченный» Лу Цзя остановилась.
Точно. Уже март. Ему действительно пора было приехать.
Она помнила: в этот раз двор направил проверять водные перевозки в землях двух Ху толстого, круглолицего чиновника по фамилии Чжан. Уже вскоре после возвращения в столицу в прошлой жизни она узнала, что всех этих императорских уполномоченных выбирал Великий секретариат — а значит, фактически все они были прихвостнями семьи Янь.
Подумав, она подошла ближе:
— Сколько дней он уже здесь? Где остановился?
— Два-три дня. Живёт прямо в нашем уездном управлении. Ты разве не слышала? Наш сосед последние дни чуть ли не к стене управления приклеился!
Се И при этих словах покосился в сторону дома Чжан.

Комментарии

Загрузка...