— Ох, неужели Восьмой принц и впрямь так хорошо меня понимает? Наряды из парчи и шедеврального сукна, тучные нивы и драгоценные нефди, титул Императрицы?
И всё же ты не знаешь, как сильно Бэньгун ненавидит, когда ей угрожают!
Услышав это, Восьмой принц переменился в лице:
— О? Вот как? Тогда извольте все вы отправиться на смерть!
Бесчисленные солдаты хлынули к нам с Ло Цзю, оказавшимся в самом центре. Я стремительно подбежала к нему, схватила за руку и с помощью собственной духовной сущности пробила ограничения, наложенные Сюань И.
Используя заклинание, я перенеслась вместе с Ли Ло Цзю за тысячи ли, к границе Царства Яо. Это был Да Яо — за тысячу лет он уже давно сменил название на Яо.
Ло Цзю тревожно произнес:
— Бежим же, чего ты застыла? Ли Ло Си скоро погонится следом.
Я разжала руку:
— Мы уже за тысячи ли оттуда. Даже если Восьмой принц оседлает скакуна, способного преодолевать тысячу ли в день, ему потребуется без сна и отдыха скакать не меньше десяти дней, чтобы добраться сюда.
Не успели мои слова затихнуть, как кровь в груди забурлила, и меня вырвало алой кровью. Похоже, насильственный прорыв запрета всё же нанёс тяжелейший урон моей духовной сущности.
Видя это, Ло Цзю в испуге спросил:
— А Юэ, что с тобой? Неужели из-за того, что ты спасала меня?
Я стерла тыльной стороной ладони оставшуюся на губах кровь:
— Пустяки. Какие у тебя планы на дальнейший путь? Отправиться к границе Государства Ли на поиски твоего дюди?
Ло Цзю с тревожным выражением посмотрел на меня и кивнул.
Мы шли вдоль границ Царства Яо, о обо всём расспрашивая, пока не опустилась ночная тьма. Погода постепенно холодала, закружились хлопья густого снега.
Хрусь, хрусь, хрусь... Снежный покров становился всё толще, каждый шаг отзывался глухим хрустом.
К рассвету следующего дня снегопад прекратился, но холод стал ещё более лютым. Повернувшись к Ло Цзю, я заметила, что его брови и ресницы покрылись толстым слоем инея, а всего его отчаянно трясло.
И верно, простой смертный боится холода и к тому же нуждается в пище — а я совсем об этом забыла:
— Ло Цзю, ты как? Может, сначала найдем постоялый двор отдохнуть и перекусить?
Ло Цзю лишь молча глянул на меня и кивнул.
Поддерживая его зябкое, дрожащее тело, я направилась к гостинице.
Хозяин постоялого двора, завидев наши незаурядные одежды, встретил нас с сияющей улыбкой:
— Ой! Да как же это молодой господин так сильно продрог? Скорее выпейте горячего чаю, погрейтесь!
Я отделалась небрежной отговоркой:
— Он вчера перепил на дороге, я искала его весь день, выбилась из сил. Хозяин, подай-ка для начала парочку фирменных блюд, а я пойду за деньгами!
— Сию минуту!
Ло Цзю крепко вцепился в мою одежду, в его глазах читались недоумение и тревога. Я утешающе погладила его по голове, после чего сняла с него шпильку и венец.
По дороге сюда я заметила неподалеку ломбард, и теперь заложила всю нашу одежду и украшения — в конце концов, на возвращение Ло Цзю в Государство Ли требовалось немало дорожных расходов, но за всё добро жадный хозяин выдал мне всего двести лянов.
Увидев, что я вернулась в белоснежных одеждах и даже без единой заколки в волосах, Ло Цзю сильно удивился.
Я развела руками и помахала перед его носом пачкой серебряных банкнот на двести лянов.
Так мы шли целых семь дней, пока всё же не столкнулись соубийцами, подосланными Восьмым принцем. Мы с Ло Цзю долго сражались с ними бок о бок, прежде чем наконец оторваться от погони, однако Ло Цзю получил тяжелейшее ранение.
Пытаясь защитить меня, он принял удар клинка прямо в грудь. Поддерживая ослабевшего юношу, я прислонила его к стволу дерева в лесу:
— Доигрался в героя? В конце концов ведь всё равно пришлось меня звать на помощь!
С этими словами я распоров ладонь, уронила капли своей крови на его рану. Рана затягивалась на глазах. Пораженный этим зрелищем, Ло Цзю в удивлении нахмурился и слабо спросил, глядя на меня:
— Почему ты обладаешь столь невероятной силой? Кто ты в конце концов такая?
Не успела я ответить, как его лицо исказилось от боли: только что затянувшаяся рана вновь стремительно расползлась, причем стала еще страшнее прежнего. Из разрыва сочиться черная демоническая ци.
В шоке я поднялась на ноги, глядя на его зловещую рану, а затем медленно перевела взгляд на его лицо. Сын Демонов остается Сыном Демонов... Неужели в конце концов он действительно превратится в Бога Демонов? Станет угрозой для Сюань И и для меня, а затем уничтожит с таким трудом достигнутый нами мир во Трех Мирах!
Иначе почему я способна исцелить в этом мире абсолютно всё — цветы, птиц, рыб и насекомых, травы и древесных духов, смертных и демонов, — и лишь его одного исцелить не в силах? Да потому что он изначально обречен быть противоположностью богов, вечной тенью, что никогда не рассеется под лучами солнца.
Нет! Я ни за что не позволю этому случиться, не допущу появления того, кто станет угрозой для Трех Миров, и тем более не позволю, чтобы этим человеком оказался Ло Цзю!
Глядя на страдающего Ло Цзю, я молча развернулась и ушла.
Поискав в лесу по смутным воспоминаниям пару целебных травок для остановки кровотечения и снятия воспаления — поскольку книгами о травах я сроду особо не интересовалась, то и сама не знала, правильные ли это растения, но сейчас всё равно не было иного выхода.
Когда я вернулась к Ло Цзю, он уже потерял сознание и не реагировал ни на какие оклики. Мне оставалось лишь растолочь травы, приложить кашицу к его ране и разорвать его нижнюю сорочку, чтобы перевязать его.
Пожалуй, я причинила ему боль: он издал сдавленный стон и пришел в себя. Уголки его губ чуть приподнялись, а во взгляде промелькнула радость обретённого заново сокровища:
— Я уж думал, ты ушла.
Я помогла ему поправить одежду и с трудом подняла на ноги:
— Ты ведь в конце концов тоже меня спас, не могу же я быть неблагодарной? Но хлопот ты мне доставил немало — даже если бы ты не заслонил меня тем ударом, со мной всё равно ничего бы не случилось.
Ло Цзю слабо проговорил:
— Сам не знаю почему... Я ведь прекрасно понимал, что с тобой ничего не случится, но всё равно не смог удержаться и бросился на помощь.
Хех! Разве у Сына Демонов могут быть подобные инстинкты? Услышав это, я презрительно крикнула губы:
— Вот как? Значит, когда ты увидел, что я разворачиваюсь и ухожу, у тебя в сердце не было ни дикой злости, ни раскаяния? Не было лютой ненависти ко мне?
Не жалел ли ты, что бросился спасать меня, и не желал ли моей смерти?
Ло Цзю шагал, хромая и опираясь на меня, и покачал головой:
— С чего бы мне тебя ненавидеть? Просто при виде тебя мне было так радостно на душе — такого чувства я еще никогда в жизни не испытывал, и ни о чем я не жалел.
Потому что, по моему разумению, в этом мире вообще не бывает вещей, которые стоят или не стоят чего-то — есть лишь искреннее желание. Если делаешь что-то по собственной воле, о каком сожалении может идти речь?
Подобные слова Сюань И тоже когда-то говорил мне. Тогда я была юна и невежественна, и это до глубины души трогало меня. Теперь же, когда вспоминаешь события тысячелетней давности, многое в памяти изрядно стерлось.
Я раздраженно бросила:
— Поторапливайся. Если мы не выберемся из этого леса до наступления темноты, запах крови привлечет хищных зверей...
С огромным трудом миновав пределы Яо, мы добрались до силянской границы. Опасаясь, что кто-нибудь из жителей Силяна узнает мою земную личину, я купила вуаль, чтобы скрыть лицо.
Лекарь сказал, что Ло Цзю ранен слишком тяжело и ему требуется по меньшей мере два месяца полного покоя. Услышав это, я оплатила визит врача, забрала лекарства и сняла ближайшую постоялую комнату, чтобы варить ему отвары.
Покупка снадобий, аренда жилья, да еще необходимость заказывать для раненого Ло Цзю отдельную еду на кухне — с такими темпами наши деньги испарились бы меньше чем за полмесяца.
Ночи стояли жутко холодные, к тому же в этот год то и дело валил снег. Я сидела на галерейном балконе постоялого двора и глядела на усыпанное звездами небо. В те дни я неизменно проводила так время от заката до рассвета.
На следующий день я отправилась в музыкальную лавку напротив гостиницы, купила там самую дешевую пипу, прошла пару кварталов до оживленного места и принялась играть на ней.

Комментарии

Загрузка...