Ло Цзю услышал мои слова, поднял голову и посмотрел на меня, но стоило ему встретиться со мной взглядом, как его глаза налились кровью. Я заметила, как у него слегка задрожали зрачки, и он тихо произнес:
— А Юэ?
С этими словами он попытался кое-как подняться на ноги, но из-за того, что простоял на коленях слишком долго, несколько раз едва не упал снова.
Глядя на его жалкий вид, на этот раз я не почувствовала жалости и не бросилась ему помогать. Вместо этого я скрестила руки на груди, словно предвкушая забавное зрелище:
— Я не А Юэ, я — принцесса Юньси из Силяна.
Сказав это, я хотела уже повернуться и уйти, но он, превозмогая жуткую боль, подбежал ко мне и сорвал с моего лица вуаль.
Пока я приходила в себя, он уже потерял равновесие и рухнул на землю. От долгого стояния на коленях его чашечки были разбиты в кровь, и в воздухе отчетливо запахло железом.
Боль заставила его судорожно свести брови, он сидел на земле ссутулившись, бледный и хрупкий.
Этот разбитый и жалкий вид заставил меня было захотеть, как в былые времена, поднять его на ноги, но стоило мне вспомнить, как он убил меня, я просто перешагнула через него. Я даже демонстративно приподняла подоле платья — в конце концов, мне еще предстояло танцевать, нельзя было испачкать наряд!
Пройдя несколько чжанов, я услышала, как Ло Цзю одержимо бормочет себе под нос:
— Ты и впрямь не она... Она никогда не смогла бы поступить со мной так жестоко...
Услышав это, я замерла на месте, но так и не обернулась. Ха! Оказывается, он тоже знал, как хорошо я к нему относилась! И тем не менее, когда пришло время выбирать, он без малейших колебаний лишил меня жизни ради собственного выживания.
На банкете я исполнила танец, который репетировала два долгих месяца после возвращения в мир смертных. Каждое движение, каждый мимолетный взгляд и улыбка были тщательно продуманы учителем танцев — так, чтобы увиденное врезалось в память навсегда.
Пользуясь движениями танца, я исподтишка наблюдала за реакцией Ло Цзю. Заметив, что он, помимо того, что переоделся в темные одежды, никак не изменился лицом, я перевела взгляд на него — на его лице не отразилось ничего особенного, лишь между бровей залегла легкая, едва заметная тень гнева.
И правда, после окончания танца Император Ли остался невероятно доволен и принялся наперебой рассыпаться в похвалах:
— Шаги принцессы Юньси столь легки, словно она парящая небожительница, сошедшая со страниц живописного свитка. Похоже, правитель Силяна прислал мне настоящее сокровище! Назначаю тебя Благородной супругой Си, в знак особого уважения к Силяну!
Услышав это, я торопливо поклонилась, выражая благодарность:
— Благодарю Ваше Величество! Ваша служанка отныне будет строго блюсти дворцовые устои и оправдает оказанную мне высочайшую милость!
Следом за ним и сановники принялись льстиво приговаривать:
— Си — это красота утренней зари, безгранично призрачная, таинственная и прекрасная, она как нельзя лучше подходит Благородной супруге Си. Да здравствует император, десять тысяч лет, десять тысяч лет! Да здравствует Благородная супруга Си, тысячу лет, тысячу лет...
После того как год назад скончалась императрица Государства Ли, новую так и не выбрали, а среди супруг высшего ранга оставалась лишь Благородная супруга Лян, которая из-за слабого здоровья сегодня на празднестве не присутствовала, так что мое место отвели прямо подле Императора Ли.
Стоило мне занять свое место, как все присутствующие поднесли подарки. Когда дошла очередь до Ло Цзю, он преподнес драгоценный камень, добытый во время пограничных столкновений.
На мой взгляд, этот дар ничем не отличался от подношений прочих гостей — в нем не было ни особого изъяна, ни выдающихся достоинств.
Четвертый принц, заметив это, тут же с ухмылкой принялся подначивать:
— Девятый братец, неужели ты хочешь напомнить императору-отцу о твоем дяде, что до сих пор на границе, и о твоих недавних боевых заслугах?
Услышав это, лицо Императора Ли, на котором и до того не было улыбки, мгновенно помрачнело, и он холодно фыркнул:
— Ступай и получи наказание в шестьдесят плетей! И чтобы до конца дней твоих я не видел тебя перед собой!
Глядя на совершенно лишенное эмоций лицо правителя Государства Ли, я подумала: неужели на свете действительно бывают отцы, не любящие собственных детей? Нет ничего более бесчувственного, чем императорский дом.
С сияющей улыбкой я оперлась на руку Императора Ли и мягко произнесла:
— Сегодня праздник долголетия, и ваша служанка прежде всего желает Вашему Величеству бесконечных лет жизни и вечного процветания державы.
— Ха-ха-ха, хорошо!
С этими словами Император Ли крепко схватил меня за руку и усадил рядом, а лицо его при этом изрезали лучики морщин.
Я продолжила:
— Ваше Величество, в столь радостный день негоже проливать кровь. Не лучше ли приказать Его Высочеству Девятому принцу переписать сто раз сутры во здравие и благополучие Вашего Величества?
Император Ли погладил меня по плечу своими иссохшими, сморщенными пальцами:
— Хорошо, пусть будет так, как желает любимая супруга!
По окончании банкета евнухи и служанки доставили меня в паланкине во Дворец Шаохуа — так назывались покои, пожалованные мне Императором Ли. Говорили, что это самый крупный и роскошный дворец во всей императорской резиденции Государства Ли.
Оглядывая эту красоту, я невольно подумала: а каково пришлось бы здесь настоящей принцессе Юньси? Сколь мучительной была бы ее жизнь? И все лишь потому, что в его руках сосредоточена безграничная власть. При этой мысли даже самый прекрасный дворец мгновенно превращался в обыкновенную тюрьму.
Достав из пространственного мешка Благовоние Пьянящих Снов, я бросила его в курильницу и стала терпеливо ждать появления Императора Ли.
Раздался скрип — «скрип!» — и вошел Император Ли. На его лице читалось суровое величие правителя, а морщины в углах глаз свидетельствовали о тяжелом жизненном опыте, выпавшем на его долю. Однако во взгляде, с которым он смотрел на меня, сквозило неуместное для его лет вожделение, словно я была драгоценностью, которую он во что бы то ни стало намерен заполучить.
Благовоние Пьянящих Снов подействовало, и его походка стала шаткой. Заметив это, я поддержала его, направляясь к постели, и стоило ему коснуться ложа, как он тут же погрузился в глубокий сон.
Спустя десять дней по дворцу поползли слухи: поговаривали, что новоиспеченная Благородная супруга Си обладает несравненным талантом и красотой, и милость государя к ней превосходит всех остальных.
Я сидела в устойчивом паланкине, а процессия фаворитки с величественным шумом двигалась по широкой улице. Проезжая мимо Дворца Сефан, я заметила Ло Цзю — его снова заставили стоять на коленях в наказание, а спину пересекали густые следы от плетей.
Я неторопливо сошла с паланкина, и драгоценные украшения на моих одеждах издали мелодичный звон при каждом движении.
Протянув руку, я легко приподняла за подбородок этого на вид послушного юношу, заставляя его посмотреть на меня. Его волосы были влажными от пота, пряди прилипли к щекам, придавая ему жалкий вид. Лишь те темные до черноты зрачки, подобные бездонной пропасти, отражали мой силуэт, а сведенные брови подсказывали, что он вовсе не так покладист, каким казался на первый взгляд.
— Приветствую Благородную супругу Си.
На выдохе выдавил из себя несколько слов Ло Цзю.
Я приказала слугам уложить его в паланкин и доставить во Дворец Шаохуа.
Ло Цзю оглядывал покои Дворца Шаохуа, и взгляд его был мрачен и непроницарен.
Я никогда раньше не видела, чтобы он разглядывал что-то подобным образом. Насколько я помнила, с самого детства он ко всему относился с прохладцей, выказывая полнейшее равнодушие.
Удивленно спросила я:
— Что такое? Неужели Девятому принцу тоже по душе Дворец Шаохуа, который Его Величество приказал отделать для Бэньгун?
— Лишь столь роскошный дворец достоин несравненной красоты Вашего Высочества.
Разочарованно протянул Ло Цзю.
Услышав его слова, я заинтересовалась еще сильнее и выпалила:
— Девятый принц научился льстить? Какая редкость.
— О? Благородная супруга Си так хорошо меня знает? — Ло Цзю приподнял брови с игривой ноткой в голосе.
Мне не хотелось препираться с ним, и, взглянув на кровоточащие раны на его спине, я приказала:
— Снимай верхнюю одежду, Бэньгун обработает тебе раны.
Он на удивление послушно стянул одежды, и на его окровавленной спине осталась лишь последняя нижняя рубаха, намертво присохшая к ранам.
Взяв круглый веер, я принялась не обмахивать его, а смочила ткань в прохладной воде и стала медленно отрывать присохшую материю. Боль заставила его лоб покрыться мелкой испариной.
Обрабатывая раны, я тихо спросила:
— Кто это сделал?
— Четвертый принц, — бесстрастно ответил Ло Цзю.
Я возмутилась:
— Вы оба — императорские сыновья, к тому же за последние два года ты отличился в походах, как он смеет обращаться с тобой как с дворовым слугой и избивать?
— Хоть мы оба сыновья императора-отца, но мать Четвертого принца — Благородная супруга Лян, — с мягкой улыбкой ответил Ло Цзю.
На мгновение меня ослепила эта фальшивая улыбка Ло Цзю. От нее исходило какое-то завораживающее, но в то же время смертельно опасное очарование. Чашка с мазью из моих рук с глухим стуком покатилась по полу.
Всё потому, что в последний раз он улыбался мне точно так же, когда убивал меня.
Боль в груди всё еще саднила, и я невольно прижала ладонь к сердцу.
Заметив это, Ло Цзю тревожно схватил меня за руку:
— Что с вами, Ваше Высочество?
Я резко отдернула руку и поднялась на ноги:
— Я... Бэньгун в порядке.
К слову, разве ты не говорил, что Четвертый принц обижает тебя лишь потому, что его мать — Благородная супруга Лян?
Что ж, отныне Бэньгун станет твоей матерью. Я поговорю с Его Величеством и попрошу усыновить Девятого принца, раз уж у меня нет собственных детей.
А теперь — вон отсюда!
Однако Ло Цзю не спешил подчиняться приказу и удаляться. Вместо этого он поднялся на ноги, шаг за шагом сокращая расстояние между нами. Его взгляд — ядовитой змеи — скользнул по моему телу, и демоническим шепотом он проговорил мне на ухо:
— Вот как? Мать? Принцесса Юньси? Почему же ты бросилась мне на помощь при самой первой встрече?

Комментарии

Загрузка...