На самом деле анализ Гу Гуанмина не стоил и ломаного гроша. Хотя мы с ним испытывали жгучее любопытство к этому неизвестному таинственному месту, страх и отторжение перевешивали. По сути, все эти рассуждения сводились к поиску изъянов на пустом месте: подсознательно нам хотелось зацепиться за какую-нибудь странность, чтобы найти повод для отступления. Нагромождение бессвязных аргументов было не более чем инстинктивной попыткой потянуть время и выразить сопротивление.
Гу Гуанмин тихо пробормотал:
— В таком странном месте кто знает, что может случиться, если пойти дальше.
Однако Батоу больше не обращал на нас внимания. Он решительно шагнул на ступени и вошел в темную пещеру. Стоило ему сделать всего один шаг и заглянуть внутрь с фонариком, как он с испуганным криком «а» отпрянул назад.
Лица у нас с Гу Гуанмином тут же переменились, мы чуть не бросились бежать сломя голову. Отступив на несколько шагов следом за Батоу, я наперебой засыпал его вопросами:
— Что там?
Если уж Батоу испугался до такой степени, то нас двоих от увиденного наверняка хватил бы кондратий.
Батоу отшатнулся на пару шагов, затем повернул голову и выпалил:
— Внутри полно скелетов.
Не успели мы даже войти и увидеть эти скелеты, как от одних его слов у нас с Гу Гуанмином волосы встали дыбом. Мы в ужасе уставились на Батоу. Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но пришедший в себя Батоу перебил:
— Вы чего так на меня уставились? Я же не скелет. Пошли, заглянем внутрь, на самом деле тут нечего бояться. — С этими словами он снова направился в пещеру.
Мы с Гу Гуанмином переглянулись и были вынуждены кое-как поплестись к входу. Пока мы шаг за шагом поднимались по ступеням, шедший впереди Батоу вдруг окликнул нас:
— Быстрее сюда, посмотрите, что это!
Когда впереди прокладывает путь Батоу, а рядом находится такой же трусливый Гу Гуанмин, все же чувствуешь некоторую опору — можно подбадривать друг друга. И мы потихоньку вошли в пещеру.
Я включил фонарик и всмотрелся в полумрак: повсюду в пещере белели человеческие скелеты — одни прислонились к стенам, другие лежали плашмя на земле. К счастью, мы с Гу Гуанмином были к этому морально готовы, иначе зрелище и впрямь могло бы парализовать нас от страха. И хотя нас все еще слегка колотила дрожь, до паники дело не дошло.
Когда я мало-помаду свыкся с мыслью о присутствии этой горы скелетов, то заметил, что Батоу водит лучом фонарика по стене, медленно перемещая его. Я поднял голову — и на сей раз испытал не страх, а скорее готовность уронить челюсть от изумления.
Стены небольшой пещерной залы густо покрывали те же самые символы, что мы видели раньше в пещере на горе Нюэлин: спирали, вертикальные и горизонтальные кресты и прочие причудливые формы. Они также были нарисованы белой краской, и с первого же взгляда угадывалось абсолютное сходство с настенными знаками в горах Нюэлин.
Увидеть в столь незнакомом месте знакомые рисунки из пещеры, находящейся за тысячу ли отсюда, заставило меня усомниться: а не застряли ли мы в том самом гроте навсегда? Не произошел ли какой-то сбой пространства и времени, перебросивший нас оттуда прямо сюда? Или же всё вокруг — лишь иллюзия и неправда?
Я изо всех сил потряс головой, чтобы выгнать это ощущение нереальности. Под влиянием пережитого шока страх перед скелетами понемногу испарился. Гу Гуанмин в этот момент стоял с полуоткрытым от удивления ртом и бормотал:
— Да это же вылитые рисунки из пещеры в горах Нюэлин!
Мы втроем долго молча разглядывали эти пиктограммы и символы. Наконец я заговорил первым:
— По словам старика Лина, это письменность эпохи до нашей эры. Как она могла оказаться здесь?
Батоу тем временем лавировал между человеческими костями на земле, явно не разделяя нашего интереса к расшифровке этих знаков. Направив луч фонарика в угол, он бросил:
— У всех этих скелетов головы аккуратно срублены, а потом аккуратно водружены обратно на прежние места.
— Человеческие жертвоприношения? — Гу Гуанмин уставился на кости под ногами. — Этих людей принесли в жертву. Значит, это все-таки древняя гробница?
Я покачал головой:
— Определенно нет. В древних гробницах не оставляли входов открытыми, чтобы кто попало мог шастать туда и обратно. Подобных погребальных традиций в мире не существует. Человеческие жертвы далеко не всегда приносились ради усопших. Судя по тому, как всё выглядит здесь, перед нами скорее древний религиозный ритуал.
Кое-что прояснилось в моей голове, и я продолжил развивать мысль:
— Эта пещера вполне может оказаться жертвенником эпохи до династии Хань. После периода Сражающихся царств человеческие жертвоприношения практиковались всё реже. Если символы на стенах — это неизвестная письменность глубокой древности, то перед нами, пожалуй, точка пересечения доисторической и древней цивилизаций.
Гу Гуанмин не понял и переспросил:
— Какое еще пересечение?
Я пояснил:
— К примеру, если современные люди обнаружат древние руины и на их основе построят музей, а потом грянет катастрофа и этот музей уйдет под землю... Спустя много веков, когда человечество заново отыщет его, оно одновременно обнаружит следы двух совершенно разных цивилизаций: одну — от музея двадцать первого века, другую — от более древней цивилизации, которую этот музей некогда охранял.
Гу Гуанмин поднял голову, погрузившись в задумчивость, и произнес:
— То есть ты хочешь сказать, что эта священная дорога с глиняными статуями и пещерный храм построены древними людьми уже после того, как они наткнулись на письмена той первобытной эпохи?
Я промычал в знак согласия и продолжил:
— Когда современные люди находят памятники древности, они строят музеи. Если же древние люди эпохи Цинь или еще более ранних времен натыкались на реликвии древних цивилизаций, они обычно почитали их как божественные знамения. И возведение священной дороги с терракотовыми статуями, и обустройство на прежнем фундаменте места для ритуальных жертвоприношений — всё это очень напоминает действия современного человека, который строит музей, проводит туда электричество и вешает фонари. Разница лишь в том, что одно предназначалось для молитв и жертвоприношений, а другое — для научных изысканий и осмотра достопримечательностей.
Однако Батоу скривил губы и заметил:
— Всё более и более неправдоподобно. С чего бы древним людям маяться дурью, как нынешним? Нашли несколько каракуль, чьего происхождения даже не знают, и давай ради них возводить храм, да еще устраивать бойню с ритуалами.
Замечания Батоу всегда били в самую точку, и на этот раз он снова загнал меня в тупик. Если вдуматься, всё действительно обстоит именно так: даже если древние и догадывались, что эти несколько знаков представляют собой какую-то неведомую письменность, они вряд ли стали бы городить огород с человеческими жертвами, глиняными статуями и сложнейшим подземным строительством.
Я почесал затылок, заново выстраивая мысли, но от теории пересечения двух эпох отказываться не собирался:
— Жертвоприношения и терракотовые статуи — типичные ритуалы древнего Китая до династий Цинь и Хань. Люди прошлого явно не стали бы устраивать столь пышные церемонии из-за пары непонятных надписей. Кому же тогда они поклонялись?
Гу Гуанмин вставил словечко:
— Неужели камню иллюзорных чар?
Я немного подумал и кивнул:
— Похоже на то. На данный момент самое таинственное в этой пещере — как раз легендарный камень иллюзорных чар. Столь грандиозный обряд древние могли устроить только ради почитания предмета, наделенного, по их мнению, мистической силой.
Пока мы так переговаривались, Батоу, который вовсю крутил головой по сторонам, вдруг громко произнес:
— Хватит гадать на кофейной гуще, посмотрите-ка туда!
Луч фонарика Батоу упирался в землю в самом дальнем углу пещеры. Мы с Гу Гуанмином, прерванные им, подошли ближе и тоже посмотрели вниз.
Перед нами лежала непримечательная глиняная фигурка грязно-желтого цвета высотой меньше полуметра. Справа и слева от нее покоились по одному вытянутому человеческому скелету. Сначала я окинул взглядом всё вокруг: если предположить, что все эти жертвы предназначались для обряда, и при этом не было других ценных подношений, то, судя по всему, объектом культа служила именно эта глиняная скульптура. Только такое объяснение выглядело логичным. Точно так же в любом храме обязательно должен быть алтарь, и поклоняются паломники вовсе не самому зданию, а божеству в алтаре, ради которого жгут благовония и делают пожертвования.
Разобравшись с этим, я присел на корточки, чтобы получше разглядеть скульптуру.
Глиняное изяществом не отличалось, но линии были плавными, а цвет и форма с первого взгляда выдавали архаичную фактуру. Из-за изгибов и завитушек разобрать, что именно изображено, удавалось с трудом. Я как раз собирался наклониться ближе, как Батоу, разглядывавший фигурку уже довольно долго, выдал:
— Смотрите, у него полно ног, прямо как у сороконожки.
Хоть я ничего не смыслил в древнем гончарном искусстве, мне никогда не доводилось слышать, чтобы предки специально лепили из глины нечто подобное, а тем более возводили в ранг божества. И все же, вглядевшись внимательнее, я понял, что в самом деле видел перед собой сороконожку: бесчисленные ножки густо теснились под брюхом, задняя часть слегка сворачивалась кольцами, а на голове топорщились два длинных усика. Под одной из ног чудилось человеческое лицо, а по обе стороны пасти жвала будто зажали круглый шар.
Скажи кто-нибудь, что подобная глиняная фигурка попала на телевизионное шоу по оценке древностей, так там обошлись бы и без экспертов: любой зритель в зале сыпал бы доводами в пользу того, что перед ним современная поделка. Сама тема сороконожки выглядела неуместно, а если бы ее назвали дешевой подделкой с барахолки, то непременно добавили бы: красная цена — пучок за пятачок.
Я перевел взгляд на Гу Гуанмина и понял, что тот смотрит на меня точно так же. В молчаливом обмене мы оба прочли одинаковое недоумение. Гу Гуанмин потер нос снизу вверх и пробормотал:
— У древних существовал культ животных, но этот идол совершенно не вписывается ни в какие рамки.
Зато Батоу был начисто лишен груза подобных стереотипов:
— Какие еще рамки, всё тут как надо! Разве в Путешествии на Запад не то же самое? Отдают мальчиков и девочек в жертву какому-нибудь демону ради собственного спокойствия. Это значит, что здесь водился демон вроде огромной сороконожки...
Батоу внезапно осекся, с сомнением посмотрел на нас двоих и снова тихо пробормотал:
— Демон вроде огромной сороконожки...
Гу Гуанмин издал испуганный вопль, его лицо побледнело, а губы затряслись. Я тоже запаниковал, выхватил армейский нож и напряженно выпрямился.
— Не паникуйте, — поднял голову Батоу, раздумывая на ходу. — Вы же сами говорили, что это храм эпохи Цинь или еще какой-то древности. Даже если тогда здесь и водилась громадная сороконожка, за столько веков она бы давно сдохла.
Только тут я немного взял себя в руки, однако Гу Гуанмин оставался встревоженным. Тяжело дыша, он возразил:
— Кто знает, сколько такие твари живут. Вспомните ту странную змею, с которой мы столкнулись в прошлый раз, — ей, наверно, несколько тысяч лет.
Батоу возразил:
— Неправильно. Если бы здесь и вправду обитала гигантская сороконожка, стали бы древние строить тут храм? Ее бы сожрали еще до того, как заложили фундамент.
В этих словах был железный смысл. Подхватив разговор, я пояснил:
— К опасным для человека животным люди прошлого испытывали страх, который со временем перерастал в культ. Так опасных зверей превращали в подобие божеств. К примеру, в деревнях до сих пор поклоняются огромным змеям и лисьим духам. Да и сам дракон появился лишь потому, что в глубокой древности люди из страха перед змеями постепенно абстрагировали их облик до нынешнего вида. Так что изобразить сороконожку в глине и сделать ее тотемом — вполне естественно, если использовать художественное преувеличение.
На самом деле это было лишь попыткой успокоить себя самого, чтобы не придаваться панике при каждом удобном случае. Гу Гуанмин наконец порозовел лицом и шумно выдохнул.
В этой пещере площадью в пару десятков квадратных метров больше ничего интересного не нашлось. Гу Гуанмин предложил вернуться к подземному озеру и попытаться обойти его по кругу в другой раз, а если ничего не обнаружится — так тому и быть. Мы с Батоу возражать не стали. Я про себя подумал, что по возвращении обязательно доложу обо всем старому Лину: здесь наверняка таится нечто связанное с пещерой в горах Нюэлин, пусть приходят и разбираются сами.
Втроем мы выбрались из пещеры и по священной дороге вернулись к озеру, продолжая двигаться вперед по первоначальному плану.
К этому моменту Гу Гуанмина уже одолела тяга к курению. Он зажал в зубах сигарету и чиркнул зажигалкой — с глухим хлопком взметнулось высокое пламя, чуть не опалившее ему волосы. Мы с Батоу невольно усмехнулись.
Глубоко затянувшись, Гу Гуанмин внезапно произнес:
— Что-то не так. Почему эта сигарета так быстро сгорает? Сделал всего одну затяжку, а половины уже нет.
Я опустил глаза на сигарету в его руке: и вправду, от нее остался лишь короткий огарок. Меня это озадачило, но пока я размышлял, Гу Гуанмина озарило:
— Я понял! Здесь высокая концентрация кислорода, недаром мне уже давно дышится так легко.
Батоу остановился, обернулся и бросил:
— Точно, я ведь тоже все время чувствовал необыкновенную бодрость. Но с чего бы это?
Я покачал головой:
— Давайте-ка лучше быстрее отсюда убираться. Проверим всё до конца — если ничего нет, вернемся. Слишком много здесь странностей.
Мы прибавили шагу и, высматривая по сторонам хоть какие-то признаки опасности, побрели вдоль подземного озера.
Через несколько минут впереди отчетливо зашуршала вода. Звук был негромкий, непонятно откуда доносившийся. Батоу высвечивал фонариком дорогу, а я пустил луч света поверх озера и впотьмах различил темный силуэт.
— Что это там? Неужели другой берег подземного озера? — в глубине души я неизменно надеялся, что этот путь вот-вот подойдет к концу: пройтись для галочки, убедиться, что ничего нет, и повернуть назад.
Батоу тоже направил свой фонарь в указанную сторону и долго вглядывался, после чего сказал:
— Похоже, посреди озера есть островок. Черт возьми, в этом подземном озере даже острова водятся.
Гу Гуанмин, славившийся своей бурной фантазией, озадаченно протянул:
— А вдруг камень иллюзорных чар прячется как раз на этом острове?
Батоу отрезал без раздумий:
— Исключено. Разве предки старого даоса плавали туда на лодках?
Сам не знаю почему, но с тех пор, как мы вышли из той пещеры, у меня на душе скребли кошки. Разрозненные детали никак не складывались в общую картину, и хотя я не видел четкой угрозы, подспудно нарастало жгучее желание убраться отсюда как можно скорее. На самом деле от входа с водопадом на третий уровень мы ушли не так уж далеко. Это ощущение действовало на нервы, и я принялся торопить спутников.
Изначально берега подземного озера покрывала пологая каменистая поверхность, и вдали по обе стороны с переменным успехом угадывались высокие стены пещеры. Но по мере продвижения здешний ландшафт изменился. Мало того, что луч фонаря больше не выхватывал стены грота, так еще и берег превратился в широкую трех-четырехметровую дамбу. Приглядевшись, мы поняли, что перед нами и вправду гидротехническое сооружение: справа плескалась переполненная вода озера, а слева уходила вниз глубокая впадина, образуя основание плотины.
Ошеломленные и сбитые с толку, мы ступили на гребень дамбы.
— Это же... искусственная плотина! В какую же эпоху жили строители? Просто невероятно, — изумленно проговорил Гу Гуанмин.
Шагавший впереди Батоу опустил голову и заметил:
— Вода переливается через край.
Поверхность широкой, около трех метров в ширину, плотины залило водой из подземного озера, она чуть покрывала наши ступени. Поток был небыстрым: вода плавно перекатывалась через гребень и с обратной стороны каскадом срывалась вниз по практически отвесной стене во впадину.
Дамба целиком сложена из огромных блоков известняка. В поперечном сечении она напоминала прямоугольную трапецию: левая стена уходила отвесно вниз, и, посветив туда, можно было заметить бесчисленные гигантские каменные столбы, упиравшиеся одним концом в тело плотины, а другим входившие в заранее подготовленные отверстия в грунте, удерживая вес сооружения. Правая же сторона полого уходила под воду, где крупные правильные камни лежали ровными слоями один на другом. Между каждыми двумя камнями предусматривалось соединение наподобие паза и шипа, благодаря чему они намертво сцеплялись между собой. Все линии передачи нагрузки в конечном счете сходились на глубине, где колоссальное давление воды удерживало самый нижний камень на месте, поддерживая общую устойчивость плотины за счет баланса сил.
Осмотрев всё, мы искренне поразились увиденному. Впрочем, Батоу тут же сменил тему:
— Может, спустимся к основанию плотины и проверим, не спрятано ли там чего?
Спуститься по пологому склону с гребня дамбы во впадину труда не составило. Сама плотина казалась не слишком высокой по меркам современных гидротехнических сооружений, но пока мы шли, я ломал голову над целью ее возведения в подземных условиях. Древние гидротехнические сооружения обычно служили для защиты от засухи, наводнений или орошения. Вряд ли люди прошлого строили плотины ради ежедневного источника водоснабжения или выработки электроэнергии, как современные люди, так что здесь всё выглядело более чем странно.
Шедший впереди Батоу внезапно замер и ткнул пальцем вперед:
— Смотрите, впереди огромная яма.
Выведенный из раздумий, я подошел к Батоу и заглянул туда, куда он указывал: под нашими ногами действительно раскинулся гигантский круглый провал. Судя по изгибу краев, его диаметр составлял не меньше сотен метров. Из бездонной глубины веяло свежим ветром; ничем посторонним не пахло, но легкая прохлада приятно освежала голову и проясняла мысли.
Я указал на провал:
— Так вот откуда поднимался воздух с высокой концентрацией кислорода! Никогда не слыхал, чтобы под землей могли вырабатывать кислород.
Гу Гуанмин задумался и предположил:
— Скорее всего, глубоко под землей находятся магматические очаги с невероятно высокой температурой и чудовищным давлением. Они расщепляют воду и окружающие породы, выделяя кислород.
Про себя я подумал, что звучит это притянуто за уши. Природный генератор кислорода? Налицо грубое нарушение базовых законов химии. Но иных объяснений не было, так что пришлось позволить Гу Гуанмину молоть чепуху дальше.
Мы пошли вдоль края гигантского провала. Вода, переливавшаяся через край дамбы наверху, стекала во впадину, а оттуда медленно вливалась в эту воронку. Гу Гуанмина вдруг озарило:
— Понятно! Меня всё мучил вопрос, почему вода не затапливает всю пещеру с подземным озером. Оказывается, избыток воды просто переливается через край и уходит вниз, в эту яму. Эта бездонная дыра, должно быть, соединяется с какой-то подземной речной системой, поэтому она никогда не переполняется.
Батоу все это время оставался задумчивым. Наконец он произнес:
— А вдруг в глубокой древности люди жили в этой подземной воронке? Это они построили плотину?
Я удивился: неужели Батоу заразился от Гу Гуанмина и тоже ударился в безумные фантазии?
Не дождавшись ответа, Батоу продолжил развивать свою догадку:
— Кислород и вода здесь есть в изобилии, значит, должны водиться и какие-нибудь растения с животными, верно?
Его слова подсказали мне идею. Какова бы ни была причина высокой концентрации кислорода, разве это не идеальная питательная среда для особых форм жизни? Современные ученые уже доказали, почему доисторические динозавры значительно превосходили размерами нынешних обитателей Земли: одна из причин заключалась в том, что содержание кислорода в атмосфере мелового периода в разы превышало сегодняшнее. Значит, существование в этом провале уникальных сверхкрупных организмов вполне возможно. Солнечный свет — вовсе не обязательное условие для жизни: исследователи бесчисленное количество раз обнаруживали уникальные экосистемы в лишенных света подземных пещерах.
Мучившее меня чувство скрытой угрозы наконец обрело четкие очертания. Высокая концентрация кислорода вполне могла послужить естественным условием для появления гигантских сороконожек в этом провале. Получается, что гигантские размеры сороконожки на глиняном идоле — вовсе не плод гиперболизации древних скульпторов, а отображение реально существовавшего существа?
Я окликнул шедшего впереди Батоу, повернулся к Гу Гуанмину и спросил:
— Что ты там говорил про происхождение кислорода?
Гу Гуанмин растерялся:
— Я сказал, что его вырабатывают подземные породы под воздействием высокой температуры и давления.
Я покачал головой:
— Весь кислород на Земле вырабатывают растения. Если из этой воронки непрерывно выделяется газ высокой концентрации, не значит ли это, что внутри растет множество растений? Тогда наличие там замкнутой пищевой цепи не должно удивлять. То, о чем говорил Батоу — присутствие флоры и фауны, — весьма вероятно. А обилие кислорода служит одним из условий для существования гигантских животных.
Моя речь звучала несколько сбивчиво: скорее чем спорить с теорией Гу Гуанмина о природном генераторе, я пытался окольным путем высказать собственную догадку, выводя из непрерывно идущего из ямы потока кислорода присутствие там неведомой флоры и фауны.

Комментарии

Загрузка...