— Хотя мой род и промышляет изгнанием гу, в конце концов, это даосская традиция самосовершенствования и помощи людям. Зараза, что попала в ваши тела, крайне опасна, и привести вас сюда было вынужденной мерой.
Никто из присутствующих не произнес ни слова, молча ожидая, пока старый даос продолжит. Старый даос затушил сигарету и продолжил свои объяснения.
Вчера, при первой же встрече, старый даос понял, что яд гу в наших телах был далеко не обычным. Если выражаться более научно, токсичность этого гу была чрезвычайно высока, но дозировка — невелика. Конечно, попытаться подавить этот гу с помощью его собственных методов отравления было бы невозможно, да и сам по себе этот гу вряд ли убил бы человека в момент обострения. Однако заражение им оказалось не просто отравлением, а чем-то вроде искусства иллюзорного гу.
Искусство гу, достигнув по-настоящему глубоких вершин, приближается к уровню колдовства. Среди них существовал особый вид — иллюзорный гу. Тот, кто заражался им, постепенно погружался в галлюцинации, и стоило тому, кто напустил гу, лишь мысленно пожелать чего-то, как пораженный гу беспрекословно следовал любому приказу, даже если пришлось бы броситься в море огня или на гору острых ножей. Именно этот вид иллюзорного гу и составлял одно из по-настоящему великих течений искусства гу.
Использование тайных снадобий для управления иллюзорным гу и контроля над жертвой считалось низшей, презренной ветвью, которую использовали для искусства поднятия трупов. Однако оно позволяло лишь поднимать мертвецов, но не причинять вреда живым — так впоследствии и возникло ответвление заклинателей трупов.
Услышав это, все вдруг отчетливо поняли: оказывается, искусство заклинания трупов произошло как побочная ветвь от техники иллюзорного гу.
Затем старый даос внезапно произнес:
— Рассеять иллюзию с помощью иллюзии — вот истинный способ победить гу. Но иллюзорный гу был утерян еще несколько поколений назад, во времена моих предков, и я сам им не владею.
У меня в груди холодно ёкнуло, и я подумал про себя: ну вот, приехали. Вы, старик, водили нас через горы и топи, кругами ходили да столько всего наговорили, а оказывается, просто заманили нас сюда ради развлечения.
Да-тоу не удержался и выпалил:
— Старик, да ты просто водишь нас за нос! Притащили с тобой черт знает куда, а теперь говоришь, что исцелить не можешь.
Старый даос лишь беспомощно улыбнулся, указал на водопад и сказал:
— Хоть я и не умею использовать иллюзорный гу, в этой пещере спрятана одна внутренняя дань, которую называют еще «камнем иллюзорного гу». Из поколения в поколение среди предков нашей школы передавалось предание: этот камень иллюзорного гу не только способен исцелить сотню ядов, но и является величайшим сокровищем, сдерживающим любые школы гу. Обладая этим камнем иллюзорного гу, да вдобавок моим искусством составления и смешивания снадобий, эту заразу удастся излечить.
Первая часть слов старого даоса звучала еще правдоподобно, но дальше все стало выглядеть довольно сомнительно, и люди невольно засомневались.
Чжан Сюань молча размышлял добрую половину дня, наконец принял решение и произнес:
— Тогда не сочтите за труд, мастер, достаньте этот камень иллюзорного гу, дайте попробовать — авось удастся исцелить наш гу.
Старый даос сухо рассмеялся и промолвил:
— Каким бы искусным ни было лечение гу, в своей основе оно держится на подавлении зла злом. Если говорить откровенно, этот камень иллюзорного гу — вещица тоже нечистая. Тот, кто не заражен гу, может только навредить себе, прикоснувшись к нему, — это раз. К тому же, говоря по правде, камень этот не то что мне достать — я даже в саму пещеру эту никогда не заходил.
Чжан Сюань нахмурился, слегка выказывая недовольство, и сказал:
— Как это понимать? Выходит, мы все зря горбатились?
Старый даос поднял руку, указал вдаль в сторону водопада и сказал:
— Перед смертью учитель велел мне лишь охранять эту горную пещеру и ни в коем случае не заходить внутрь. Таков завет предков, передаваемый из поколения в поколение, а по какой причине — я не знаю. Если действительно есть гу, от которого нет исцеления, пусть зараженный спустится туда сам: удастся ли ему что отыскать, целиком зависит от его собственной судьбы.
Го Гуанмин с полным недоумением на лице спросил:
— А те, кто входил туда раньше, доставали камень иллюзорного гу?
Старый даос горько улыбнулся:
— Искусство гу почти утеряно, да и желающих отыскать меня ради исцеления в последние годы становится все меньше. С простыми гу я по большей части справляюсь. Не стану скрывать: этот змеиный гу, которым заражены вы, состоит из ядовитого гу как вспомогательного и иллюзорного как главного. Я встречал упоминания о нем лишь в книгах, оставленных прадедом-патриархом, и если бы действительно не было иных путей, я бы не привел вас сюда.
Я тоже колебался в душе, переиначив вопрос под другим углом:
— А если верить словам мастера, не останется ли у нас каких-либо побочных эффектов от использования камня иллюзорного гу для исцеления?
Старый даос ответил:
— Да нет же. Незараженный человек, если будет долго носить камень иллюзорного гу при себе, нероввен час, заразится иллюзиями и тяжело заболеет. Вы же несколько человек уже поражены иллюзорным гу, и эти две разновидности иллюзорного гу будут взаимно порождать и подавлять друг друга — в этом и заключается принцип исцеления в моей школе.
Старший Чжан, который все это время молча слушал, повернулся к Чжан Сюаню и произнес:
— Раз уж от этого не вылечишься, но и хуже не станет, почему бы не зайти и не попытаться поискать? Мы ведь проделали такой путь.
Все разом перевели взгляды на Чжан Сюаня. Тот явно тоже сомневался. В такой момент кому угодно было бы трудно принять решение: исцеляться с помощью какого-то мифического камня иллюзорного гу казалось делом ненадежным, к тому же в пещеру, где сам старый даос никогда не бывал, еще пойди найди что-нибудь. Но если не входить, старый даос опять же утверждал, что этот гу, сто раз разыгравшись, пусть и не убьет человека, так непременно сведет его с ума.
Как раз посреди этих колебаний мы вдруг услышали донесшийся из густых горных зарослей позади нас рев, от которого задрожала земля. Я так испугался, что чуть не подскочил, второпях вскочил на ноги и резко обернулся назад.
Глава 8. Шаньсяо
Оглянувшись, я увидел, как крупный леопард с пестрыми узорами по всему телу неожиданно выскочил из зарослей и стремительно бросился к краю пруда. Люди невольно дружно ахнули и принялись вытаскивать армейские ножи, нацеливая их на леопарда. У старшего Чжана ножа не было, так что он сгреб с земли камень размером с ладонь и крепко сжал его в кулаке.
Старый даос в этот момент крикнул:
— Не паникуйте! Не спугните его: день на дворе, людей много, дикие звери не посмеют подойти.
Все во все глаза уставились на леопарда, но тот даже не взглянул на нас, обогнул пруд и с невероятной быстротой нырнул в горные заросли на противоположном берегу, скрывшись из виду.
Мы еще не успели перевести дух, как из глубин чащи, откуда только что выскочил леопард, донесся новый раскат рева. Меня прошиб озноб, и тут до меня дошло: оказывается, этот рев издавал вовсе не леопард! Если уж эта тварь способна гонять леопарда во все стороны, то какого же размера должен быть этот... БОСС?
Толпа стояла, никто не смел сделать и движения, застыв в нелепой и смешной позе, но черт побери, кому тут было до смеха?
Перед глазами мелькнуло, и огромная черная тень пулей вылетела из чащи прямо перед нами. Я всмотрелся — у меня волосы встали дыбом: что это за хрень?
Крупная обезьяна с причудливой внешностью стояла перед нами на задних лапах. Ее тело с головы до ног было покрыто черной, лощеной шерстью, ростом она казалась с человека. Нижние конечности короткие и толстые, а верхние — длинные, с человеческими лапами-коготками, свисающими почти до самых колен. Лицо же синее, а в оскаленной пашине белеют два ряда зубов.
Позади нас старый даос тихонько проговорил:
— Это шаньсяо. Какая напасть, как угораздило нас с ним встретиться?
Теперь думать о чем-либо было уже поздно. Похоже, сказки старика Вана о ставших нечистью горных чудищах вовсе не были пустым звуком, оставалось только сражаться насмерть.
Глаза шаньсяо в упор уставились на нас, затем оно опустилось на все четыре лапы и, описав полукруг, без всякого предупреждения внезапно бросилось на стоявшего с самого края Чжан Сюаня.
Чжан Сюань растерялся, машинально отступил на несколько шагов назад, но споткнулся о валявшийся на земле круглый камень и тяжело завалился набок.
Да-тоу, увидев такое дело, встревожился. Обойдя чудище сзади, он понял, что размахнуться с ножом в руках не сможет и времени на удар уже нет, поэтому со всего маху врезал шаньсяо ногой прямо по его красному заду. Шаньсяо скривило острый рот вверх, обнажило желтые зубы, синяя морда сморщилась в комок, и оно, оставив Чжан Сюаня в покое, резко развернулось и бросилось на Да-тоу.
Хотя Да-тоу был рослым и крепким, а телосложением слегка неуклюжим, реакция у него оказалась молниеносной. Он подогнул ноги и присел на корточки, так что шаньсяо, сделав резкий выпад, промахнулось. Развернувшись, чудище разъяренно завизжало и снова замахнулось на Да-тоу лапой. Да-тоу держал нож поперек, шагнул вперед и полоснул лезвием по толстой руке шаньсяо.
Реакция и скорость перемещения шаньсяо далеко превосходили возможности обычного человека. Нож в руке Да-тоу был короток: не успело лезвие долететь до цели, как шаньсяо взмахнуло рукой и с размаху ударило Да-тоу в грудь. Удар был невероятной силы и сбил Да-тоу с ног. К счастью, Да-тоу успел податься вперед и принял скользящий удар руки шаньсяо — если бы чудище обрушило на него всю свою лапу, то помимо чудовищной силы одни только острые когти могли бы содрать с Да-тоу огромный шмат кожи и мяса.
Забыв о страхе, я в этот момент свирепо бросился вперед и изо всех сил вонзил нож в шаньсяо. Шаньсяо как раз скалилось, собираясь снова наброситься на Да-тоу, и никак не ожидало моего удара в спину.
Спина у шаньсяо была широкой и толстой, и мой нож вошел в нее словно в толстый слой резины или кожи, погрузившись самое большее на сантиметр-полтора. Едва я выдернул его, чтобы ударить снова, как шаньсяо, почувствовав боль, резко развернулось. Я же из-за слишком сильного рывка не смог вовремя остановиться: перед глазами у меня мелькнуло, и страшная физиономия шаньсяо оказалась почти вплотную к моему лицу.
От испуга у меня подкосились ноги, и я рухнул на землю, но это меня и спасло — я как раз успел увернуться от нового выпада шаньсяо. На ходу я беспорядочно полоснул армейским ножом по его животу. Реакция шаньсяо оказалась куда быстрее моей: взмахнув левой рукой, оно ударило меня по предплечью, и мой нож улетел бог знает куда. Сила размаха руки шаньсяо была поистине колоссальной: мне показалось, что от этого удара мое запястье чуть не вылетело из сустава, после чего чудище отпрыгнуло назад.
Я торопливо оперся руками о землю и поднялся. Приглядевшись, я увидел, что на мягком животе шаньсяо красуется распоротая рана длиной в полфута с вывернутыми наружу мясом и кожей, из которой сочилась кровь.
Хотя рана не была смертельной, она заставила шаньсяо умерить спесь — в его взгляде мелькнуло нечто вроде нерешительности. Остальные уже подбежали: Гу Гуанмин громко орал, размахивая ножом, а старший Чжан на ходу схватил толстое с пивную кружку бродячее бревно и принялся на чем свет стоит материть шаньсяо, попутно поминая его пращуров до седьмого колена. Старый даос, таскавший с собой горючее масло, уже подобрал ветку с листьями, поджег ее, и теперь держал в руке факел, густо дымящий сизым дымом.
Вся эта череда событий уложилась в считанные мгновения, но шаньсяо понесло немалый урон.
Нас было много, и шаньсяо, с опаской глядя на огонь в руках старого даоса, отступило на несколько шагов назад. Издавая странные вопли, оно медленно повернулось в сторону, куда убежал леопард, и бросилось прочь на четырех лапах. Добежав до скалы, оно в два счета взлетело на самую макушку дерева, ухватилось одной лапой за толстую ветвь и, качнувшись всем телом вперед, перемахнуло на другое раскидистое дерево в нескольких метрах отсюда. В мгновение ока оно скрылось из виду, затерявшись в густых горных зарослях.
Уставившись туда, где исчезло шаньсяо, мы долго стояли молча, пока наконец не выдохнули с облегчением — огромного шаньсяо все-таки удалось прогнать. Вспоминая недавнюю стычку, мы поняли, что в конце концов нас выручил огонь, разожженный старым даосом: похоже, дикие звери все-таки не могут избавиться от своей извечной боязни пламени.
Чжан Сюань все сидел на земле, зажав руками лодыжку — видимо, он сильно подвернул ногу. Все бросились ему на помощь, усадили на большой валун и стянули ботинок: лодыжка оказалась налита огромной опухолью. У всех в рюкзаках нашлись экстренные аэрозоли с баньцзинь, и после немедленного опрыскивания боль у Чжан Сюаня немного утихла.
Старший Чжан опасался, что шаньсяо вернется, и, позвав меня с Гу Гуанмином, велел нам втроем насобирать сухих веток. На галечном пляже ярко запылал костер. Старый даос покачал головой и сказал:
— Мне уже доводилось сталкиваться с такими шаньсяо, обычно людей они не трогают, к тому же эта тварь умна — получив отпор, сунуться снова не посмеет. Но костер развести все же стоило, на всякий случай.
Приближался полдень, у всех с собой была снедь, так что мы перекусили прямо на месте, чтобы утолить голод. После долгих споров в конце концов решили: я, Да-тоу и Гу Гуанмин втроем идем в пещеру на поиски камня иллюзорного гу, а остальные двое остаются снаружи. Если отыскать его внутри не удастся, мы вернемся и придумаем что-нибудь другое, не рискуя понапрасну.
Следуя указаниям старого даоса, мы втроем осторожно обошли водопад сбоку и, пройдя всего пару шагов, увидели, что за ним действительно скрывается темная горная пещера. Гу Гуанмин указал на вход:
— Ну прямо пещера Водяной Завесы из Горы Цветочных Плодов!
Затем он повернулся к Да-тоу и ухмыльнулся:
— Вторая старшая свинья, прошу вас!
Вторая старшая свинья не стала церемониться и отвесила Гу Гуанмину пинок под зад. Тот с воплем «ай!» помимо своей воли первым залетел в пещеру.
Оказавшись внутри, все трое включили фонарики и, когда глаза привыкли к темноте, принялись осматривать пещеру.
Сама пещера оказалась огромной и высокой. Если смотреть из середины, вход располагался примерно в верхней части одной из ее стен. От входа вниз к ровной площадке вела узкая каменная лестница. В целом пещера достигала в высоту метров четырех-пяти, причем и пол, и потолок были невероятно ровными. Внутри стояло множество строго прямоугольных каменных столбов: самые тонкие — диаметром около метра, а толстые — по три-четыре метра. Они тянулись от самого верха до низу, напоминая ряды колонн в каком-нибудь императорском дворце, только расставлены они были гораздо гуще и заполняли собой все пространство.
Вход, скрытый за водопадом, был влажным от брызг. Мы спустились по ступеням и, шаря вокруг лучами фонариков, двинулись вглубь.
Гу Гуанмин вдруг произнес:
— Я видел по телевизору: в какой-то провинции Цзянси есть точь-в-точь такая же пещера.
Я промычал что-то вроде «о-о» и невзначай спросил:
— И для чего она служила?
Гу Гуанмин ответил:
— Эксперты говорят, что в древности ее, возможно, использовали как тайный арсенал для войск.
— Тайный арсенал? — удивился я. — Каких еще войск?
Гу Гуанмин пояснил:
— Ну, прятать в горах солдат со всеми припасами, сидеть в засаде и ждать момента, чтобы неожиданно разбить противника.
Поразмыслив немного, я так и не смог придумать никакого другого назначения для этой пещеры, и только собрался сказать, что в этом есть доля здравого смысла, как Да-тоу перехватил разговор:
— Чушь собачья эти ваши эксперты, верить им — себя не уважать. По мне так больше похоже на склад для продовольствия.
Мне показалось, что идея Да-тоу отдает некоторым слабоумием: какой смысл существования зернохранилища вдали от густонаселенных мест? Я тут же с пререканиями вступил с ним в спор. Пока мы переругивались, пещера подошла к концу — задняя стена была такой же отвесной и ровной. До сих пор пещера производила впечатление самой обыкновенной правильной комнаты: квадратной, с прямыми углами и ровными стенами.
Затем мы втроем прошлись вдоль этой стены в одну сторону и, совершив большой круг, в общих чертах уяснили обстановку внутри.
Пещера имела форму квадрата со сторонами около семидесяти-восьмидесяти метров в длину и явно была вырублена и обустроена руками человека. Если проводить аналогии с жилищами, ее можно было назвать огромной. Несколько оставленных в центре каменных столбов, судя по всему, служили опорой для кровли, предотвращая обрушение. Помимо них, это было совершенно пустое помещение, в котором не нашлось ни малейшей зацепки относительно того самого камня иллюзорного гу.
Да-тоу почесал затылок:
— Ну вот и все. Может, пойдем отсюда? По-моему, этот старый даос несет какую-то пургу: гу-му, гу-се, а сам вылечить не может.
Я подумал, что хотя словам старика и нельзя верить слепо, но мы прошли такую горную дорогу, встретили шаньсяо, нашли скрытую за водопадом библиотечную пещеру — если не пошуровать здесь как следует, будет обидно за потраченные впустую полдня. Я сказал Да-тоу:
— Давай все же поищем получше. Прав старик или нет, а от гу избавляться как-то надо, лишняя попытка не помешает.
Гу Гуанмин тоже выразил согласие, и мы втроем принялись тщательно обыскивать пещеру.
Обойдя периметр еще раз по кругу и вернувшись в исходную точку, мы снова ничего не обнаружили. Все немного растерялись: место выглядело совершенно пустым, откуда здесь взяться камню иллюзорного гу? Гу Гуанмин проговорил:
— А вдруг здесь есть еще один тайный проход на другой уровень, и камень спрятан там?
Я покачал головой:
— Исключено. Мы тут столько кругов намотали, разве есть здесь хоть какие-то другие проходы?
Пока мы с ним разговаривали, я заметил, что Да-тоу крутится возле одного из каменных столбов, вертя головой по сторонам, и бросил ему:
— Чего нашел?
— Да ничего, просто мне кажется, что эти столбы расставлены как-то странно, — ответил Да-тоу, продолжая оглядываться.
— В чем же странность? — допытывался Гу Гуанмин.
— Смотрите, — Да-тоу указал на самый дальний угол пещеры. — Судя по порядку расположения этих столбов, в том месте должна стоять колонна, а там пусто.
Наш с Гу Гуанмином обзор загораживали центральные колонны, так что указанного угла нам было не видно. Мы переменили место, направляя лучи фонариков туда, куда показывал Да-тоу. Тот угол и впрямь казался просторнее остальных: там и впрямь не хватало столба. Если смысл существования этих колонн действительно заключался в поддержке свода, как у внутренних опор дворца, то подобная пустота выглядела совершенно необъяснимой — строители выдолбили весь угол целиком, явно пренебрегнув правилом выдерживать равное расстояние между колоннами ради предотвращения обрушения.
— И правда странно, — заметил я. — Пойду взгляну.
Тот участок, где я стоял, по логике расположения остальных столбов должен был иметь колонну. Если бы она там находилась, то общая картина — по крайней мере, на взгляд такого дилетанта, как я, — выглядела бы более завершенной. Посветив фонариком вверх и вниз, я не заметил ни на потолке, ни на полу никаких следов: судя по всему, колонны здесь не было с самого момента сотворения пещеры.
Гу Гуанмин тоже подошел ко мне. По характеру мы оба были людьми, страстно интересующимися подобными загадками, и нам было невыносимо не докопаться до сути. Тем более что на данный момент это было единственное место, где обнаружилось хоть что-то необычное, и оно должно было иметь самое непосредственное отношение к поискам камня иллюзорного гу. А согласно словам старого даоса, от этого зависели наши жизни.
Гу Гуанмин потер нос двумя пальцами — это была его привычка во время раздумий, — а затем произнес:
— Почему эти колонны такие разные по толщине? Смотреть отсюда прямо неприятно.
«Ну да, — подумал я, — у Гу Гуанмина и впрямь легкий синдром навязчивых состояний, раз уж неодинаковая толщина столбов заставляет его мучиться».
В этот момент луч фонарика Гу Гуанмина скользнул дальше, на ряд вперед, где стоял трехметровый в диаметре столб, и он вдруг удивленно выдохнул:
— Кажется, там запрятан какой-то лаз?
Я всмотрелся: действительно, чернело что-то похожее на отверстие входа. Да-тоу тем временем тоже быстрыми шагами приблизился к Гу Гуанмину. У него, в отличие от нас с Гу Гуанмином, зрение было не испорчено близорукостью, так что он с ходу выпалил:
— Точно, и вправду проход! Странно, как это мы битый час крутились тут и ничего не заметили?
Наше текущее положение находилось менее чем в десяти метрах от той колонны, за которой прятался лаз, но между нами все еще стоял целый ряд столбов. Не бросаясь напрямую к проходу, как это сделали Гу Гуанмин и Да-тоу, я сделал широкий круг в сторону, и только тогда понял: если смотреть откуда-либо, кроме той точки в углу, где мы стояли изначально, обзор неминуемо перекрывали другие колонны, скрывая этот лаз от глаз. Не удержавшись, я выкрикнул:
— Иллюзия сокрытия!
Глава 9. Протяженность
Да-тоу и Гу Гуанмин, все еще разглядывавшие проход, дружно повернулись ко мне:
— Какая еще иллюзия сокрытия?
Я пояснил:
— Вы сделайте то же самое, что и я только что: пройдите медленно по кругу и посмотрите.
Да-тоу и Гу Гуанмин послушно стали смещаться в сторону, а когда вернулись на прежнее место у входа в пещеру, Гу Гуанмин просветленно произнес:
— Ты хочешь сказать, что строители намеренно сделали всю пещеру квадратной и замаскировали ее хаотично расставленными столбами, чтобы никто не смог запросто обнаружить этот проход? Ого, а ведь и вправду чертовски умно!
— Должно быть, так.

Комментарии

Загрузка...