Перевод подготовлен командой «Звёздный Раскол» 🌌
Приятного чтения!
Каменная зала.
Под высоким потолком за длинным столом сидели люди в черных облачениях. На столешницу тихо лег отчет.
— ...Значит, это записи из тех самых земель?
Пожилой священник перевернул страницу. Исцеление кожи, затягивание ран на животе и...
— ...Снадобье, избавляющее от боли.
Слова глухо упали в тишину. Другой священник подал голос:
— Точнее будет сказать — лишь «притупляющее» ее. Боль уходит не целиком, однако этого достаточно для врачевания.
— Достаточно, значит... — сухо прозвучало в ответ.
Вскоре один из присутствующих произнес:
— ...Боль наделена смыслом.
Голову поднял священник, известный своей строгой приверженностью канонам.
— Лишь в страданиях человек познает себя и обращается к Господу. Позволительно ли нам отнимать это?
Слова повисли свинцовой тяжестью. С другого конца стола донеслось спокойное возражение:
— Что же тогда делать с теми, кто от невыносимых мук не способен молиться и лишь бьется в стонах?
Взоры обратились к говорившему.
— Человек кричит, бьется, наносит себе увечья. Разве это — молитва?
— ...Это... — строгий священник запнулся.
В спор вмешался еще один клирик:
— Если верить записям, после применения этого снадобья больной успокаивается и тихо произносит слова молитвы. — Он постучал пальцем по бумаге. — Боль утихла, и лишь поэтому он смог молиться. Можно истолковать и так.
По зале пронесся сдержанный ропот.
— Софистика, — отрезал первый священник. — Всего лишь отговорка, чтобы избежать страданий.
— Но это факт, — последовал лаконичный ответ. — Или мы станем закрывать глаза на факты?
Воздух натянулся струной. Наконец подал голос старый епископ, сидевший в глубине залы. До сей поры он хранил молчание.
— ...Называть сие чудом пока преждевременно.
Голос старца звучал тихо, однако все присутствующие обратились в слух.
— ...Но и отвергать нельзя: результаты слишком очевидны. — Епископ положил ладонь на отчет. — Раны затянулись, плоть восстановилась, боль отступила. Все это зафиксировано в записях.
Никто не стал возражать. Старый епископ продолжил:
— А посему не заблуждайтесь в толкованиях. Перед нами не людское ремесло. Это мудрость, ниспосланная человеку. — Он неспешно подбирал слова. — Мудрость, дарованная Богом.
Каждый из присутствующих попытался осознать вес этих слов.
Строгий священник глухо спросил:
— ...Так значит, использовать ее...
Старый епископ прикрыл глаза.
— Не думаю, что облегчение страданий идет вразрез с божественной волей. — Он снова взглянул на собравшихся. — Однако...
Взоры скрестились на нем.
— ...без надзора мы это не оставим.
От одного этого слова атмосфера в зале неуловимо изменилась.
— Тщательно отбирайте тех, кто будет применять снадобье. Обяжите их вести записи. И держите все под нашим неусыпным оком.
Собрание подошло к концу, и люди стали расходиться.
Выйдя в коридор, один из священников негромко обронил:
— ...Неужто это и впрямь «мудрость»?
Шедший рядом собрат отозвался:
— Кто знает.
Повисло короткое молчание.
— Но люди... они непременно потянутся к ней. — Он устремил взгляд вдаль. — Туда, где нет боли.
На эти слова возражений ни у кого не нашлось.
***
Вскоре молва проникла и за городские ворота.
— ...Вырвали, говоришь, без боли? — вполголоса переспросил некий вельможа.
В поданном ему донесении все было изложено предельно лаконично: ни метаний, ни криков — зуб просто извлекли.
— Быть может, это преувеличение? — усомнился приближенный.
Дворянин покачал головой:
— Есть записи. Несколько. И главное — Церковь не препятствует этому.
Одних этих слов было достаточно, чтобы определить истинную ценность дела.
— ...Распорядись, — тихо приказал господин. — Займи очередь. И приготовь пожертвование. Подобающую сумму.
Приближенный кивнул:
— Под каким предлогом?
— На твое усмотрение. Скажем, поддержка паломников, чей путь лежит через те земли. Так и запиши.
Этого было вполне достаточно. Вскоре золото пришло в движение: обустройство паломнических трактов, расширение постоялых дворов, пожертвования лечебницам. Предлоги назывались самые разные, но цель была одна — направить людской поток в те края.
В церковных гроссбухах росли новые столбики цифр. Один из священников, глядя на кипу бумаг, произнес:
— ...Цифры растут.
— Знаю, — ответил старый епископ. — И число паломников, и пожертвования.
Тихое подтверждение факта. Лишние слова здесь не требовались.
Вскоре, однако, поступило иное донесение:
— ...Некоторые священники в проповедях называют это снадобье «грехом».
Атмосфера в комнате слегка изменилась.
— Твердят, будто боль — это испытание Господне, а уклонение от нее... — докладывавший замялся.
Старый епископ прикрыл глаза.
— ...Они все еще говорят это? — коротко бросил он.
— Каковы будут распоряжения?
После недолгого молчания старец произнес:
— Догматы не изменились. — Он говорил медленно, веско. — Страдание имеет смысл. Оно есть испытание. Все именно так.
Никто не смел кивнуть, ожидая продолжения.
— Однако толкование этого определяем мы. — Епископ распахнул глаза. — Облегчение боли не есть отрицание испытания. Это «подготовка», очищающая душу и направляющая ее к молитве.
Тихое, непреклонное утверждение.
— Тот, кто отказывается сему следовать, искажает учение, — в голосе старика засквозил холод. — Смените им назначения. Отстраните от проповедей. При надобности отправьте в глушь.
Никто не удивился. Ибо таково было обычное «урегулирование». Спустя несколько дней из одной обители исчез священник. Другому запретили подниматься на кафедру.
Формальные причины находились иные, но внутри Церкви все прекрасно понимали истину: эти люди переступили черту.
Тем временем в других храмах зазвучали новые речи.
— Страждущие, не бойтесь! — разносился под сводами размеренный голос. — Господь наделил нас мудростью. И использовать сию мудрость, дабы облегчить телесную муку, — также есть проявление Его милосердия.
Люди поднимали лица.
— Лишь в умиротворении сердце способно истинно обратиться к Богу.
Эти слова находили живой отклик.
Не отрицание, но переписывание сути.
И оно было принято.
***
Вскоре эти известия достигли и моего кабинета.
Движения внутри Церкви, смена тона проповедей, наплыв паломников и рост пожертвований — все эти факты слились в едином докладе.
В довершение, словно подтверждая эту тенденцию, прибыло официальное послание.
Дочитав его, я тихо опустил бумагу на стол. На сургуче красовался знакомый оттиск церковной печати.
— ...Прибыло-таки, — негромко обронил я.
Стоявший рядом Марк осторожно подал голос:
— ...Вас это устраивает?
Смысл его вопроса был очевиден: Церковь не просто «дала добро» — она решила прибрать всё к рукам. Я коротко выдохнул:
— Пусть. Они забирают имя, а мы — реальную выгоду. — Я опустил взгляд. Паломничество, пожертвования, содействие — письмо пестрело красивыми, выверенными формулировками. — Выгода обоюдна. Этого достаточно.
Марк немного помолчал, а затем тихо заметил:
— ...Но есть вероятность, что они попытаются перехватить инициативу.
Я едва заметно усмехнулся:
— И не подумаю им ее уступать. Перевес уже на нашей стороне. Люди, деньги, мастерство. Церковь просто не смогла больше это игнорировать, вот и все.
Оконное стекло едва слышно дрогнуло от порыва ветра.
— ...Не нужно бояться, что нас используют. Пусть используют. Но взамен мы используем их.
Марк судорожно перевел дыхание. Я сложил послание.
— Главное, что теперь нам никто не станет открыто чинить препятствий... Этого вполне достаточно.
Эти земли уже начали обретать нужный мне облик. И теперь даже Церковь оказалась втянута в этот единый поток.
Над главой работал:
— мальстах
P.S. Если, вы уже составили впечатление о тайтле, то был бы рад оценке! Высокий рейтинг помогает тайтлу попасть на глаза новым читателям. На сайте также появилась возможность оценить качество перевода, любые отзывы для нас ценны. Спасибо за поддержку и комментарии под главами, они очень мотивирует!

Комментарии

Загрузка...