Перевод подготовлен командой «Звёздный Раскол» 🌌
Приятного чтения!
Я вызвал лекаря.
— Собери больных. Тех, кто уже долго страдает кожной хворью. И как можно больше.
Лекарь едва заметно нахмурился.
— Вы намерены... отбирать их?
— Да. Во мне не было ни тени сомнений.
Спустя несколько дней на мой стол легла пухлая стопка бумаг с именами больных, описанием недугов и ходом болезни. Я просматривал записи одну за другой. Наконец, постучал пальцем по листу.
— Вот эти.
Я вытянул несколько листов. У этих людей было много общего: красная, воспаленная кожа, следы жестоких расчесов и скорость распространения недуга.
— Начнем с них.
Лекарь посмотрел на бумаги с тяжелым выражением лица.
— Ваше Высочество... Некоторые из них оставались без должного ухода слишком долго.
— Знаю. Но они излечимы. — Я сказал это с абсолютной уверенностью. Во взгляде лекаря мелькнуло смятение.
— На чем основана эта уверенность?
— Докажу результатом.
Этого было достаточно. Я продолжил:
— Воду из источников мы задействуем. Но одного этого мало. Их нужно тщательно мыть.
— Мыть?
Не делая паузы, я добавил:
— Смывать грязь до того, как они войдут в воду. И после того, как выйдут. Ткани и одежду — всё вываривать в кипятке.
Лекарь нахмурился еще сильнее.
— Неужели нужно заходить так далеко?
Я лишь кивнул.
Помедлив, лекарь подал голос:
— Это опасная ставка.
Я едва заметно усмехнулся.
— Это не ставка. От начала и до самого конца веди строгий учет всего происходящего. — Мой голос звучал тихо и ровно. — Кто и как изменился. Писать поденно. Никаких туманных выражений. Составляй записи так, чтобы в будущем их без труда мог понять любой.
Повисла долгая тишина. Наконец лекарь медленно склонил голову.
— Будет исполнено.
Я закрыл стопку бумаг.
— Приступаем.
В этот самый момент Марк сделал шаг вперед и заговорил:
— Прошу, подождите. Прежде чем начинать лечение, больных следует показать люду.
Лекарь поднял взгляд.
— Показать? О чем ты?
— Показать их нынешнее состояние.
Я коротко спросил:
— Причина?
Марк ответил без запинки:
— Если мы явим лишь исцеленных, пойдут кривотолки. Скажут, что хворь была пустяковой или что мы подменили людей. — Он выдержал короткую паузу. — Люди не верят тому, чего не видели своими глазами. Нужно запечатлеть в их памяти то, как дела обстоят «сейчас».
Что ж, в этом был резон. Но где-то в глубине души скребнуло сомнение. Это зашептали инстинкты прошлой жизни. Я медленно выдохнул.
В этом мире подобное не в диковину. Преступников вяжут на площадях и секут плетьми. Заподозренных в ереси волокут на помост. Просящие прощения стоят на коленях, а принимающие милостыню делают это на виду у всех. Болезнь здесь тоже не принято скрывать и оберегать от чужих глаз. Она обретает смысл лишь тогда, когда толпа может посмотреть и удостовериться лично.
В этом мире мои колебания попросту неуместны.
— Хорошо. Сначала устроим смотр.
Марк поклонился.
— Слушаюсь.
Лекарь на миг лишился дара речи. Но затем молча кивнул. Возражений не последовало. В этих землях выставлять людей напоказ — обычное дело. Поэтому никто не стал этому противиться.
***
Накануне назначенного дня я всё объяснил дочери старосты. Что именно мы предпримем, для чего это нужно, и что ей придется предстать перед толпой.
— Неволить не стану. Можешь отказаться. — Я говорил прямо.
Девушка немного поразмыслила, а затем подняла взгляд.
— В этом... есть смысл, не так ли?
— Да, — коротко ответил я.
Девушка сделала короткий вдох и кивнула.
— Тогда я согласна. — В ней не было колебаний. — Если мы продолжим таиться, ничего ведь не изменится, верно?
Услышав это, я на миг прищурился.
Умна.
— Прошу тебя.
Только и сказал я.
***
Настал тот самый день. Больных вывели к народу. Но их не выставили на потеху — их «освидетельствовали».
Местом действа стала площадь перед церковью. На каменной мостовой установили простой дощатый помост. Собрались не только местные. Подошли и проходящие мимо паломники, и купцы, и облаченные в черное священники. По толпе покатился ропот.
— Чего они удумали?
— Слыхал, хотят показать больных до того, как начнут лечить.
— И какой в этом прок?
Сомнения и тревога витали в воздухе. В этот момент одна из страждущих шагнула вперед. Совсем юная девушка прятала лицо, крепко сжимая пальцами край накидки. Я сделал шаг вперед.
— Смотрите.
Всего одно слово. Никакого принуждения, но и путей к отступлению не осталось. Девушка медленно подняла голову и сама скинула ткань.
По толпе прокатился сдавленный вздох. Красная, воспаленная кожа, следы жестоких расчесов, не успевший подсохнуть гной.
— Какая жуть... — невольно вырвалось у кого-то.
— Неужто это дочь старосты?..
Некоторые отводили взгляд. Другие хмурились. Но никто не смог отвернуться насовсем. Потому что перед ними предстала суровая, неопровержимая «реальность».
Один из священников выступил вперед. Он молча кивнул и взглянул на писца. Перо резво заскользило по бумаге.
— Симптомы подтверждаю. — Низкий голос.
Этого было достаточно. Затем вывели второго больного, потом третьего — показывая каждого точно так же. Ничего не тая, не сгущая красок, как есть. Вскоре на площадь опустилась тяжелая тишина.
— Так вот каково их нынешнее состояние... — пробормотал кто-то.
— Именно так, — отозвался другой голос.
Я наблюдал за происходящим. Что бы ни случилось дальше, пока зафиксировано состояние «до», любые попытки отвертеться будут бессильны. Я перевел взгляд на лекаря.
— Запиши всё. И их сегодняшние лица — тоже.
Лекарь глубоко кивнул.
— Слушаюсь. — В его глазах больше не было ни капли сомнения.
Перед началом лечебных процедур я отозвал лекаря в сторону.
— Скажу это только тебе и только здесь, — начал я, понизив голос. — В предстоящее лечение и в свои записи не вплетай никаких молитв.
Лекарь слегка округлил глаза.
— Но это...
— Не пойми превратно. Никакого мятежа против Церкви. Просто оставь факт того, что «молитв не было». — Коротко отрезал я. — В будущем эта деталь обязательно обретет вес.
Лекарь молча смотрел на меня.
— Я не собираюсь отрицать, если это назовут «целебными источниками» или «промыслом Господним». Пусть говорят, что хотят. Но запись оставь обязательно. Никакой расплывчатости.
Лекарь молчаливо кивнул.
***
Дневник лекаря. Случай первый (дочь старосты).
День первый.
Приступили к лечению. По указу Его Высочества, пациентам сперва омыли тела. Перед купелями их окатили водой, чтобы удалить въевшуюся грязь. Затем погрузили в горячие источники. Вся одежда и постельное белье изъяты и выварены в больших котлах. Откровенно говоря, подобная тщательность не поддается моему разумению. Значительных изменений симптомов не наблюдается. Впрочем, больная обмолвилась: «Зуд немного утих». Что это меняет? На данном этапе судить невозможно.
День третий.
Краснота немного спала. Раны от расчесов подсыхают. Со слов больной: «Ночью я смогла уснуть». Ранее сон прерывался из-за нестерпимой чесотки. Улучшение налицо. Но причина по-прежнему неясна.
День пятый.
Зафиксированы явные изменения. Появление новых высыпаний сократилось. Распространение существующих очагов остановилось. Кожа подсохла, мокнущих язв стало меньше. Больная почти перестала чесать пораженные участки. Впервые ко мне пришла уверенность, близкая к абсолютной: хворь остановлена. Но суть происходящего по-прежнему ускользает.
День седьмой.
Краснота сошла почти полностью. Цвет кожи выравнивается, сливаясь со здоровыми участками. Струпья отпадают сами, под ними проступает новая кожа. Выражение лица больной преобразилось: «Мне кажется, я смогу выйти на люди». Заношу эти слова в записи. Изменения в душевном состоянии в ходе лечения нельзя сбрасывать со счетов.
День десятый.
Новых очагов болезни нет. Пораженные участки сжались, их границы четко очерчены. Идет уверенное исцеление. Сомнений быть не может.
День четырнадцатый.
Издали недуг вовсе незаметен. Вблизи видны остаточные следы, но это уже нельзя назвать болезнью. Опираясь на изложенное, делаю предварительный вывод. Высока вероятность, что эта хворь способна «распространяться» и «передаваться» другим. Посему омовения, вываривание одежды и очищение постелей попросту «прервали» заразу. Иного толкования я не нахожу.
Примечание.
Его Высочество отдавал приказы так, словно с самого начала знал исход дела. О причинах он умалчивал. Однако вряд ли это простая случайность. Аналогичное лечение применено и к другим пациентам, с почти идентичным результатом. Разнятся лишь сроки выздоровления. Записи продолжаю.
***
Первые пациенты, прошедшие лечение, вновь предстали перед народом. Вышли под лучи солнца — на сей раз для того, чтобы ничего не таить. На площади собрались не только местные. Пришли купцы, случайные паломники, охотники до слухов. Толпа заметно разрослась. Ропот расходился по рядам, словно волны.
— Это они?
— Неужто и впрямь покажут?
— Слышал я про этот смотр...
Во взглядах людей мешались вера и сомнения, но глаз никто не отводил. И вот одна из больных шагнула вперед. Та самая юная девушка. Она коротко вдохнула и сама потянула за край накидки. Никто не проронил ни звука. Ее кожа была гладкой. Не безупречной — следы еще виднелись. Но прежних страшных воспалений уже не было. Исчезли и гной, и отеки.
— Другая... — прошептал кто-то.
— Она ли это?..
Гул голосов начал нарастать.
— Эй... Это же дочь старосты!
— Да ладно? У нее же живого места на коже не было!
— Быть того не может...
В толпе звучало недоверие. Но девушка уверенно подняла голову. Не пряталась, не отступала. Ее облик был лучшим ответом.
— Это правда, — выдохнул другой голос. — Она и впрямь исцелилась.
Сдержать ропот было уже невозможно. Следом вперед шагнул второй пациент. Руки, шея, спина — кожа, прежде обезображенная болезнью, теперь выглядела совершенно иначе.
— Что же это такое...
— Неужто купели?
— Нет, одной водой тут не обойдешься...
Люди строили догадки, перебивая друг друга. Но ни у кого не было точного ответа. Непреложным оставалось лишь одно. Они исцелились.
К вечеру слухи охватили весь город.
— Видал?
— Видал. Всё взаправду.
— Да как такое возможно? Сама дочь старосты!
— И всё благодаря купелям...
А потом кто-то произнес вслух:
— Это чудо.
Слово было веским. Но голоса сомневающихся звучали слабо.
***
Спустя несколько дней тихо вмешалась Церковь. Облаченные в черные одежды священники, не проронив ни слова, обошли всех исцеленных. Они осматривали кожу, делали записи и раз за разом задавали вопросы:
— Когда началось? Что с вами делали? Кто лечил?
Пациенты отвечали:
— Мы мылись и вываривали одежду. А еще стирали постельное белье.
И всё.
Вскоре в резиденцию епископа ушел доклад: «Исцеление является неоспоримым фактом». А затем слова, звучащие на проповедях, неуловимо изменились.
— В сих краях есть целебные источники, — священники подбирали слова с осторожностью, но сам факт признавали открыто. — Промысел Господен порой непостижим для нашего ума. И нет ничего удивительного в том, что благодать снизошла на эту землю.
Тихий шепот пронесся по рядам. Это не было официальным заявлением. Но этого оказалось достаточно. Маршруты паломников изменились.
— Говорят, там есть целебные источники.
— Говорят, кожные болезни лечат.
— И Церковь того не отрицает.
Слухи множились, расползаясь всё дальше. И вскоре люди, сами того не заметив, начали называть это место:
«Святые целебные источники».
Кто назвал его так первым, никто не знает.
Над главой работал:
— мальстах
P.S. Если, вы уже составили впечатление о тайтле, то был бы рад оценке! Высокий рейтинг помогает тайтлу попасть на глаза новым читателям. На сайте также появилась возможность оценить качество перевода, любые отзывы для нас ценны. Спасибо за поддержку и комментарии под главами, они очень мотивирует!

Комментарии

Загрузка...