Императрица Се после её слов засомневалась, и спустя долгое время нерешительно произнесла:
— У него есть родная мать, с малых лет со мной он не особенно близок, боюсь, это не подойдет.
— Разве у Вашего Величества нет родной матери? Нынешняя семья Ян и старая госпожа Ян до сих пор пользуются всеобщим уважением. К тому же вы сами знаете, что его родная мать в те годы дала страшную клятву никогда больше не ступать за порог даосского монастыря, — снова произнесла Госпожа Се.
— Государыня, прибыл наследный принц, ждет снаружи у главного зала, — доложила из-за дверей матушка Ань.
Услышав, что это Мин Хэн, Императрица Се нахмурилась, а на лице Госпожи Се проступило отвращение.
— Назначенное Вашим Величеством время для охоты — всего через три дня. По моим расчетам, чтобы моя невестка добралась до Чанъани, потребуется не меньше полумесяца. До прибытия невестки в Чанъань сестрица может хорошенько всё обдумать. Что до меня — ладно уж, так и быть, стисну зубы и стерплю, только вот невестку, боюсь, провести будет не так-то просто.
Госпожа Се улыбнулась, взяла Императрицу Се за руку и мягко произнесла:
— Мы одна семья, и слава наша общая, и позор общий. Кого угодно я стану вредить, но только не сестрицу.
— Я знаю, я как следует всё обдумаю, — отвечая на ее рукопожатие, рассеянно проговорила Императрица Се.
— Сейчас я не могу видеть этого ублюдка, так что пойду к себе, — договорив то, что следовало, Госпожа Се разжала руку и, совершив почтительный поклон, распрощалась.
Императрица Се кивнула и велела:
— Я попрошу матушку Ань проводить тебя.
Выходя из Дворца Феникса, наследный принц издалека, сквозь украшения двора перед главным залом, бросил взгляд на Госпожу Се, выходившую с другой стороны. На сердце у него было тревожно, прежняя спесь, проявленная в загородном поместье на западе города, испарилась, сменившись жгучим страхом.
Преодолев разделявшее их расстояние, Госпожа Се одарила его презрительной усмешкой.
......
Вскоре старшая служанка Императрицы Юнь Шань вышла из главного зала и с бесстрастным видом велела Мин Хэну войти. Мин Хэн попытался было выведать у нее хоть что-нибудь, но Юнь Шань словно воды в рот набрала — что бы он ни говорил, она не открывала рта.
Войдя в главный зал, Мин Хэн увидел Императрицу Се, восседающую на троне Феникса с бесстрастным выражением лица.
Не успела Императрица Се произнести хоть слово, как Мин Хэн с грохотом опустился на колени.
Он признал свою вину:
— Ваш сын виновен, молю матушку о наказании!
— Встань. Всего лишь взял женщину, разве это можно назвать виной? — Императрица Се слегка приподняла руку и спокойно произнесла.
Мин Хэн изумился, не веря своим ушам: по идее, в этот момент Императрица Се должна была рассвирепеть и жаждать разорвать его на куски, а такая неестественная безмятежность пугала его еще больше.
Он тяжело поклонился до земли и искренне произнес:
— Матушка, сын осознал свою ошибку!
Императрица Се легко усмехнулась, сама подошла, чтобы поднять его, и ласково заговорила:
— Ты нынче возвеличен в звании наследного принца, разве трудно тебе сыскать любую женщину? Мы с тобой мать и сын, с какой стати мне винить тебя из-за какой-то чужаки?
Такого благостного выражения лица от Императрицы Се Мин Хэн еще никогда не видел; его охватило смутное предчувствие надвигающейся бури.
— Дитя мое выросло, и нет ничего удивительного в том, что у него появились собственные мысли. Матушка не винит тебя, перед Семьей Се я тоже заступилась за тебя и искусила твою вину. В конце концов, мы самые близкие люди, мать и сын, и я при любых обстоятельствах на твоей стороне, — похлопав его по плечу, сказала Императрица Се.
Сбитый с толку ее отношением, Мин Хэн чувствовал себя совершенно потерянным и, стоя на коленях, не смел шевельнуться.
— Я немного утомилась, ступай. А к Семье Се в ближайшие дни можешь не ходить и не навлекать на себя гнев.
Императрица Се коснулась виска, взмахнула рукой и повернулась, возвращаясь к трону Феникса.
Терзаемый сомнениями, Мин Хэн, опустив голову, последовал за Юнь Шань наружу.
......
Позже в тот же день Госпожа Се пригласила Ван Сяня и Ван Юя поужинать в свой внутренний двор. За исключением Се Минтао, который ушел развлекаться за пределы поместья, все остальные собрались у Госпожи Се.
Когда все уселись в обеденном зале, слуги принесли воду для омовения рук, а затем подали крепкий чай для полоскания рта.
После того как блюда были расставлены, прислуживающая служанка уже собралась было подойти и раскладывать еду, но Госпожа Се подняла руку и остановила ее:
— Сегодня вы нам не нужны, ступайте все.
Се Хун уже взял было палочки для еды, но, услышав ее распоряжение, понял, что ей нужно о чем-то поговорить, и снова положил их.
Все служанки почтительно поклонились и вслед за матушкой Сун с опущенными головами вышли прочь. Последняя из выходивших аккуратно затворила за собой дверь.
Когда слуги ушли, в столовой стало как-то пусто. Опасаясь, что после услышанного домашние потеряют аппетит, Госпожа Се взяла палочки и произнесла:
— Сначала поедим, а после трапезы я кое о чем расскажу.
Се Цыинь знала обо всем заранее, а потому не торопилась и вслед за Госпожой Се невозмутимо принялась за еду. Ван Сянь отличался сдержанным нравом и расспрашивать не стал, и лишь Се Хун с Ван Юем, снедаемые любопытством, во все глаза смотрели на Госпожу Се и даже забыли про еду.
Се Цыинь подняла руку и положила Се Хуну кусочек жареной свинины со словами:
— Отец, отведай.
Се Хун с улыбкой кивнул, перестал смотреть на Госпожу Се и, взяв палочки, принялся есть. Увидев это, Ван Юй тоже был вынужден вместе со всеми заняться трапезой.
Когда все уже почти наелись, Госпожа Се промокнула рот шелковым платком и неторопливо произнесла:
— Госпожа Тань крутила шашни с наследным принцем, и недавно я поймала их с поличным.
Услышав это, Ван Сянь напрягся всем телом, а Се Хун и Ван Юй замерли в крайнем изумлении.
— Как такое возможно! Да как сестрица Тань могла поступить подобным образом?! — не выдержав, вскричал Ван Юй и вскочил со стула.
Се Хун держался несколько лучше, чем он, но все же спросил Госпожу Се:
— Жена, не ошибка ли это?
Госпожа Се холодно усмехнулась:
— Мне претит даже вспоминать об этой грязи. Сегодня несколько матушек из моего двора видели всё собственными глазами. Если у вас есть какие-то сомнения, можете пойти и спросить лично.
Ван Юй рухнул обратно на стул и сквозь слезы выдавил:
— Как она могла... как она могла предать старшего брата!
Вспомнив о принце, который в повседневной жизни казался сущим отребьем, Се Хун в гневе воскликнул:
— Этот ублюдок!
Заметив, что Ван Сянь молчит уже долгое время, она решила, что он глубоко ранен в чувства, и Госпожа Се мягко утешила его:
— Сянь'эр, не думай об этом понапрасну. В мире полно женщин, и Тань Цинъи — не единственная. В будущем тетушка обязательно найдет тебе кого получше.
Се Цыинь вытерла слезы Ван Юю и украдкой бросила взгляд на Ван Сяня.
Ван Сянь кивнул и спокойно произнес:
— У каждого свой выбор. В те годы, когда нас обручали, никто не спрашивал ее мнения, раз уж она сделала такой выбор теперь, значит, была недовольна этим браком.
На его лице не было ни печали, ни радости, а имя Тань Цинъи он произнес ровным голосом, словно говоря о совершенно чужом человеке.
Видя его таким, Госпожа Се одновременно сердилась и испытывала жгучую жалость. В сердце ее кипела обида на Тань Цинъи за то, что та оказалась настолько слепа — променять изваянного из нефрита, благородного ученого мужа на никчемное отребье, обладающее лишь высоким титулом.
Ван Юй продолжал тихо плакать. Некоторое время все молчали, не зная, что и сказать.
Спустя долгое время Госпожа Се снова обратилась к Ван Сяню:
— Я уже отправила весточку твоей матушке, она пишет, что хочет лично приехать в Чанъань. Если подсчитать дни, через полмесяца уже будет здесь. Об этом деле пока утаим от великого учителя Тань. Вы оба учились у великого учителя Тань и связаны узами наставника и ученика, так что ради какой-то женщины ни в коем случае не выказывайте ему неуважения.
Сказав это Ван Сяню, она перевела взгляд на остальных младших членов семьи и строго наказала им:
— Помните об этом.
Увидев, что те послушно кивнули, Госпожа Се с облегчением произнесла:
— Все вы хорошие дети.
Посидев еще немного в тишине, молодые люди распрощались с Госпожой Се и ушли.
Когда они удалились, Се Хун спросил Госпожу Се:
— Сообщили ли об этом происшествии сестрице?
— Сегодня я ездила во дворец и рассказала ей.
Се Хун долго размышлял, а затем спросил:
— А этот наследный принц? Что жена намерена с ним делать?
Госпожа Се улыбнулась и ответила:
— Муж мой потерял рассудок. Он — наследный принц, разве мы можем его наказать?
— Неужели всё так и спустится ему с рук? — мрачно спросил Се Хун. Госпожа Се догадывалась, что он и сам искренне разгневан.
Госпожа Се поднялась, чтобы поддержать его, и мягко произнесла:
— Пойдем поговорим об этом в наши покои.

Комментарии

Загрузка...