Съёмочная группа «Песнь скорби при Гайся».
Режиссёр Чжоу последние пару дней немного навёл справки.
Узнав, что Су Чэнь всегда действует по принципу «выстрелил — и смылся», он немного успокоился.
Он ведь режиссёр, в какой-то мере тоже человек искусства.
И потому вполне мог понять такого молодого парня, как Су Чэнь — способного, яркого, с характером.
Да и вообще, его поведение можно счесть неким видом перформанса.
Может, у него есть какой-то особый план, цель — вроде как объехать с тележкой всю страну...
Хотя, между прочим...
Внешне вроде как смирился, но на деле — осадок остался.
Съел остатки маринованного чеснока — и как будто сам стал злее.
А всё потому, что когда работа давит, так и тянет что-нибудь съесть, а еда от Су Чэня идеально снимала нервное напряжение.
Вот и превращался он каждый раз на съёмках в ревущего тирана.
Без Су Чэня атмосфера на съёмочной площадке снова вернулась к своей привычной унылой норме.
И как назло — зарядил мелкий дождик.
Печаль и тоска, словно зараза, расползались повсюду.
— Все по местам! Раз у всех настроение поганое — используем это, быстро начинаем съёмку!
Ведь «Песнь скорби при Гайся» — драма, полная трагизма и отчаяния.
А значит, текущая атмосфера — в самый раз!
По команде режиссёра все вздрогнули и тут же бросились по своим позициям.
Это уже условный рефлекс — хоть ты в туалете посреди важного дела, придётся всё сжать и мчаться обратно на площадку.
Массовка с унылыми лицами смотрела в пасмурное небо, в мыслях безмолвно вопя:
Боль... одна боль!
И печаль, и искреннее горе по исчезнувшей вкусной еде, и тоска рабочего будня — всё слилось в единый поток эмоций.
Не нужно было даже разыгрываться — слёзы уже стояли в глазах.
Режиссёр, уловив нужное настроение, немного подкорректировал позиции — и дал команду «Камера!».
Эмоции были в точку, актёры сыграли слаженно — одним дублем всё сняли!
Только один раз пришлось переснять — и всё прошло!
А ведь такое случается крайне редко — разве что в те дни, когда режиссёр был занят уличной едой.
Он обычно дотошен, может гнать один дубль по сто раз.
Так что, когда прозвучало заветное: «Снято!» — все были в шоке.
Актёрам не надо больше бояться быть раскритикованными, рабочим — тянуть заново провода и оборудование... Значит, можно пораньше закончить.
Но...
Если даже такую базовую потребность, как поесть, «скотам рабочим» удовлетворить нельзя.
Если даже такую базовую потребность, как поесть, «скотам рабочим» удовлетворить нельзя.
То в чём вообще смысл этой досрочной отработки?
А тем временем, в доме одной семьи в деревне Шуймэнь.
Старик Ян и его сын сидели, по очереди откусывая по кусочку.
Поели немного, и тут мальчик, будто вспомнив о матери, на секунду застыл и спросил:
— Пап, а может, оставим немного маме?
Старик Ян с аппетитом жевал, посмотрел на сына, потом — на почти опустевший пакет с говяжьими полосками.
— Ну конечно! Ты лучше сам поменьше ешь, а то острое, желудок твой детский не справится!
Сын: ......
Вот и скажи после этого что-нибудь лишнее!
Этот пакетик за двадцать юаней — и то всего пару полосок.
Покупал — мялся, сомневался, а как начал есть — жует радостнее всех. Уже почти всё себе нахомячил.
Вскоре отец с сыном, каждый со своими мыслями, молча и очень слаженно доели всё подчистую.
Хотя и этого было совсем мало — даже между зубами не застряло.
Надо будет жену раскрутить — пусть даст денег, сходим за добавкой.
Отослав сына по делам, старик Ян полез за заначкой за рамкой с фотографией, затем начал осматривать комнату.
Хм... куда бы спрятать — нигде не кажется достаточно безопасным...
Не прошло и получаса, как в дом ворвалась жена — вернулась от родителей.
Только вошла — и тут же локтем с силой толкнула мужа.
— Старый Ян, угадай, что я увидела? На улице кто-то продаёт холодную говядину! И знаешь, сколько стоит? Восемьдесят восемь юаней за кило! Мать моя женщина, такие деньги — а народ всё равно толпится! Совсем башку потеряли!
Старик Ян: ......
Он сразу весь напрягся.
От радости при упоминании говядины до ужаса — прошла всего секунда.
Сказать ей, что и сам купил? И что ни крошки ей не оставил?
Конечно же, нельзя.
Зная, как она умеет закатывать сцены, аж по спине мурашки.
Поэтому он выдавил улыбку и перевёл разговор на её отца.
Жена, ничего не заподозрив, принялась с жаром рассказывать всё подряд.
А под конец, будто мимоходом, наклонилась к уху мужа:
— Ах да, сын сказал, что говядинка вкусная была. Откуда она у него взялась, а?
Беда!
У Яна внутри забили тревогу.
— Ай-ай-ай, похоже, в кухне кран прорвало! Я ща! Жена, отпусти ухо!
Жена опасно сощурилась, скрутив ему ухо:
— Говори!
Вот же тигрица! Ухо ж вывернет!
Поняв, что скрывать бессмысленно, старик Ян сдался:
— Ну... ну это... из той самой палатки, о которой ты говорила...
Услышав это, жена резко втянула воздух сквозь зубы.
— Ты сколько зарабатываешь, а? Купил такую дорогую говядину — ребёнку, между прочим! Да ты щедрый какой!
Разъярённая, она заходила по комнате кругами.
Всё бормочет, ругается без умолку.
Ян жалобно оправдывался:
— Ну он же сам просил, ну капризничал! Я всего на двадцать юаней купил, да и правда вкусная...
— ВКУСНАЯ??
Жена тут же повысила голос на октаву.
— Даже если вкусная — всё равно нельзя! Раньше мы хоть жареных за пару юаней брали, а теперь? Ты посмотри, с такими продажами — наши корзины из бамбука в посёлке и задаром никому не нужны! Растратчик несчастный! И сын твой — маленький растратчик!
Она пару раз с силой хлопнула мужа по плечу, а тот даже не отреагировал.
Всё равно не больно.
А за дверью, в щёлку, наблюдал довольный мальчишка.
Хе-хе, папка... думал, только ты меня можешь наказывать? Нашлась и тебе управа...
Как говорится: за всё есть воздаяние — а отцу награда в лице матери.
И вот она — семейная гармония.
Жена ещё долго сокрушалась о потраченных на говядину деньгах, даже когда уже пора было идти смотреть выступление труппы.
Мальчик только тут осознал:
Ох-хо, рано засмеялся!!!
Папу, конечно, отругали — приятно.
Но... это же значит, что он сам теперь тоже говядинки не получит!
Стоило только вспомнить тот вкус — и рот тут же наполнился слюной.
Он выбрал подходящий момент, подбежал к маме, пока она ещё окончательно не остыла.
А там — хоть трава не расти, главное, выпросить:
— Красивая мамочка~ Уже поздно, пойдём смотреть выступление~~
— Эээм... а можно взять немного говядинки? Ну, чтоб во время представления пожевать...
— Только один разочек, ладно? Красотка мама, после этого — больше ни-ни...
Мама обожала, когда её называли красавицей. В деревне-то давно никто не называл, так что дома строго требовала: чтобы и муж, и сын обращались только так.
Но... оба почти никогда не называли. Только когда просили что-то особо важное.
Жена: ......
— Неужели настолько вкусно?
Честно говоря, ей и самой стало любопытно.

Комментарии

Загрузка...