Максвелл прекрасно понимал, что бродяга, знающий о его происхождении, определенно замышляет нечто недоброе. Его тяжело ранили, но стоит лишь Максвеллу показаться на глаза, как всё прощается — с какой стати в подлунном мире случаться подобной благодати?
Поэтому он с самого начала решил сбить Клейну темп. В конце концов, терять ему было нечего: семья Энкату на поверхности служила ему надежной опорой, да и прикованный к постели бродяга сейчас вряд ли смог бы с ним справиться. Если удастся договориться — хорошо, а нет — так и взятки гладки.
К неожиданности Максвелла, после его нарочито издевательских слов серебряноволосый бродяга дважды кашлянул от злости, а затем вдруг рассмеялся, да так легко и беззаботно, что аж душа радовалась.
Максвелл нахмурился.
Если Клейн сойдет с ума прямо у него на глазах, то на чью совесть ляжет эта ответственность?
Откашлявшись, Клейн приподнялся на кровати и с улыбкой произнес:
— Хе-хе, Иноходец, настоящий Максвелл ведь уже мертв, верно?
Максвелл моргнул, изо всех сил стараясь выразить свою позицию: я имею право хранить молчание.
— Кхе-м, впрочем, мне не нужен твой ответ. Всех деталей я не знаю, но Виконтесса Ледяных Цветов ранее выразилась предельно ясно: Максвелл Энкату мертв!
Максвелл погрузился в задумчивость. Он не знал, блефует Клейн или нет, в конце концов, его Синдром Покинутой Души, кажется, исцелил именно этот бродяга. Клейн вполне мог догадаться, что в Максвелле осталась частица прежней души, и теперь пытался выяснить, является ли он сейчас Иноходцем. С чего вдруг у него возникли такие мысли?
Пока в голове бушевали мысли, Максвелл заговорил:
— Кстати, мне тут кое-что вспомнилось. Когда мы были в Лесной Окраине, ты водил меня и Джульетту выпивать в бар.
Серебряноволосый бродяга приподнял брови — его мысли вновь сбились. С чего это вдруг Максвелл заговорил о...
— А ведь мне было всего четырнадцать, тогда как легальный возраст для употребления алкоголя в Империи — шестнадцать, верно? Клейн, что ты вообще творил с несовершеннолетним мальчишкой?
Глядя на брезгливый взгляд Максвелла, серебряноволосый бродяга лишился дара речи. Неужели стоящий перед ним парень действительно был Максвеллом, просто его мозг проела чужеродная душа Иноходца?
— Так зачем ты вообще здесь? Что тебе нужно? — внезапно спросил Максвелл.
Клейн на мгновение замер, а затем с понимающей улыбкой произнес:
— Иноходец, в дороге мы общались мало, но теперь мне придется пересмотреть свое мнение о тебе.
Максвелл покачал головой и ответил:
— Моя память серьезно повреждена, можно сказать, что прошлое для меня — сплошной белый лист. Боюсь, если ты хочешь получить от меня что-то, тебя ждет разочарование.
Однако серебряноволосый бродяга со смехом покачал головой:
— Нет, ты ошибаешься. Твое прошлое — чистый лист, и ты никак не связан с семьей Энкату. Именно это мне и нужно.
— Со временем ты всё поймешь. Я лишь хочу, чтобы ты помнил: у семьи Энкату немало проблем, а я — тот, кто помог тебе избавиться от Синдрома Покинутой Души.
Максвелл машинально потрогал нос. Проблемы, о которых говорил серебряноволосый бродяга, наверняка не были связаны с состоянием здоровья Мелиссы. Неужели внутри семьи Энкату творится что-то еще? Речь шла о старейшинах с их скрытыми замыслами? Или о...
Глядя на Клейна, он задумчиво произнес:
— Раз уж зашла речь о проблемах, у меня как раз есть пара вопросов к тебе.
На лице Клейна промелькнуло любопытство. Поразмыслив немного, он поднял голову и сказал:
— Хорошо. Давай так: мы заключим сделку — один вопрос в обмен на один вопрос.
Максвелл не стал колебаться и тут же спросил:
— Что означают могилы гаогаральцев?
Клейн открыл рот, выказав крайнее удивление, после чего ненадолго задумался и произнес:
— Ты что, до сих пор помнишь мои слова из темницы?
— Да, помню кое-что. Ладно, я на твой вопрос ответил, теперь твоя очередь отвечать на мой, — Максвелл расплылся в недоброй улыбке.
Клейн лишь горько усмехнулся, впрочем, он не стал слишком сильно возмущаться этой маленькой уловкой Максвелла. Серьезно поразмыслив с минуту, он сказал:
— Этот термин очень трудно объяснить. Ты хочешь узнать причину, по которой я тогда произнес эти слова, или смысл самого изречения?
Максвеллу даже стало немного неловко, и он произнес:
— Я хочу понять смысл самой фразы. Считай, что это твой второй вопрос, братишка.
Клейн чуть было не разразился руганью — кто ему тут братишка, этому жулику! Дважды попавшись на удочку, он решил выразиться предельно ясно, не оставляя Максвеллу ни единого шанса на лазейку.
Поэтому он заговорил:
— Это глубочайшие оккультные знания. Гаогараль — это название места, а возможно, и нечто такое, что можно лишь подразумевать, но нельзя описать. То, что мы говорим гаогаральцы, — всего лишь способ, которым будущие поколения описывают антропоморфные проявления неизвестной сущности. Для большинства из нас время — это река, а мы — лишь капли в ней, и плыть по течению — единственный выбор. Но что, если взглянуть на это с высоты, под другим углом?
На этом месте Клейн перевел дыхание, словно желая посмотреть на реакцию Максвелла, но тот лишь пожал плечами, призывая продолжать.
Клейн с досадой продолжил:
— Если поднять взгляд выше, эта река вполне может оказаться кровью, пролитой павшими воинами, слезами статуи или же непостижимым следом, неуловимым круговоротом.
— Если ты — капля в потоке крови, то не знаешь, откуда пришел и куда вернешься, лишь высохнешь и рассеешься. Если ты — божественное чудо, ниспосланное статуей богини, то никогда не узнаешь о божественности, таящейся в тебе как в капле слезы. Если же ты заперт внутри круговорота, как тебе вырваться за его пределы?
— Всё это проистекает из ограничений, которые накладывает на нас собственное восприятие. Но великие Маги Времени после долгих и тяжелых поисков обнаружили, что привычная река времени, которая, по нашему мнению, бурлит и движется, на самом деле представляет собой мертвый, неподвижный путь без возврата.
Поначалу Максвелл относился к этому скептически: подобные теории на Земле существовали в бесчисленных вариациях, а обсуждения измерений, времени и пространства были доступны даже школьникам. Однако всё оказалось не так просто, как он думал. Услышав о пути без возврата, Максвелл почему-то почувствовал, как у него задрожала правая рука.
Клейн не заметил странности Максвелла и решил выложить всё остальное на одном дыхании.
— А конец этого пути зовется Гаогаралем, и всё сущее стекается туда. Конечно, это расходится с некоторыми догадками, но еще никто не обладал достаточной силой, чтобы добраться до истока реки и взглянуть на него своими глазами. Большинство магов и чародеев сходятся во мнении, что необратимый конец и бесконечный исток на самом деле соединены, а возможно, и вовсе представляют собой одно и то же место.
Наконец, усталым голосом произнес Клейн:
— Всё, что я сказал до этого, — лишь конкретизированное выражение тех непостижимых вещей. Реальное положение дел гораздо сложнее. Тебе нужно лишь знать одно: тогда я произнес эти слова для того, чтобы помочь твоему Духовному Телу закрепиться в нормальном пространстве-времени и не быть разорванным на куски собственными иллюзиями!

Комментарии

Загрузка...