— На самом деле я прекрасно отдаю себе отчет в том, что будущее у меня не такое уж светлое, — спокойно проговорил У Кэцянь. — Когда я эволюционировал до Первого Порядка, то выбрал класс под названием Пламенный Воин. Пусть я не до конца уверен, насколько хорош этот класс, но по крайней мере могу с уверенностью сказать, что он не самый заурядный. Однако, когда я перешел на Второй Порядок, то выбрал далеко не сильнейший вариант из всех, что мне предлагались.
Бай Цзэминь совсем не удивился этим словам У Кэцяня, ведь Лилит уже намекала ему на нечто подобное. Чего нельзя было сказать об остальных присутствующих в гостиной.
— Но почему? — У Ицзюнь ошеломленно посмотрела на отца. — Если вначале ты выбрал особый класс, то и для Второго Порядка явно должен был выбрать что-то подобное!
— Особый класс?.. Да, особый класс. Отличное определение, — пробормотал У Кэцянь, а затем пояснил с легкой ноткой сожаления на губах: — У Ицзюнь, в отличие от свободных душ, на моих плечах лежит огромный груз. Я не могу думать только о себе — мне приходится заботиться о сотнях тысяч людей. Если бы для второй эволюции я выбрал особый класс, то до сих пор застрял бы на Первом Порядке, а база к этому моменту уже наверняка погрузилась бы в хаос... Наконец, именно сила воина Второго Порядка позволяла и до сих пор позволяет мне поддерживать здесь относительный порядок.
— Проще говоря, ты был вынужден сделать этот выбор, прекрасно понимая, что для тебя он далеко не лучший, — подытожил Бай Цзэминь проницательным взглядом.
— Верно, — кивнул У Кэцянь, ничего не скрывая. — Благодаря этой силе мне удалось построить безопасную базу в этом мире. Благодаря ей я навел хоть какое-то подобие порядка среди всеобщего хаоса. Благодаря ей более 200 000 людей могут ложиться спать, не боясь, что во сне их сожрет зомби... Без этой подавляющей силы многие подняли бы бунт, пытаясь сорвать фальшивую корону с моей головы, что неизбежно привело бы к бесчисленным смертям и страданиям.
Бай Цзэминь невольно тяжело вздохнул про себя, и теперь во взгляде, которым он окинул У Кэцяня, отчетливо читалось искреннее уважение.
— Дядя У, вы и правда отличный лидер.
— Да брось. Я просто делаю всё, что в моих силах, — У Кэцянь покачал головой и горько усмехнулся. — Ради высшего блага мне приходится закрывать глаза на многие вещи. И пусть внешне эта база кажется монолитной, в ее глубинах всегда бурлят темные течения, от которых невозможно избавиться без риска потрясти всё здание... Поэтому мне приходится мириться с их существованием, даже зная, к чему это ведет.
— И... что же ты тогда будешь делать? — с надеждой и сочувствием спросила У Ицзюнь, глядя на отца.
У Ицзюнь было горько осознавать, что ее отцу пришлось пожертвовать собственным будущим, но в то же время она понимала: теперь появился куда больший шанс предотвратить войну между самыми дорогими ей людьми.
Вопрос У Ицзюнь волнал абсолютно всех, а ответ У Кэцяня был именно тем, чего Бай Цзэминь ждал больше всего.
— Разумеется, я сложу свои полномочия, как только верховный лидер доберется сюда — или как только мы сумеем с ним связаться, — твердо проговорил У Кэцянь.
— Верховный лидер? — удивилась Сунь Линь. — Ты имеешь в виду президента?
— Именно так, — кивнул У Кэцянь и спокойно пояснил: — Господин президент Сюаньюань Вэньтянь с моей помощью непременно сумеет вновь объединить страну, и истребление угроз, нависших над нашей расой, станет лишь вопросом времени. Как только мы установим связь с центральным командованием Китая, я передам всю власть... Впрочем, хотя я и лишусь многих нынешних привилегий, взамен получу немало новых. Не стоит думать, будто я делаю это исключительно из альтруизма — у меня тоже есть семья, о которой нужно заботиться.
При этих словах в глазах Бай Цзэминя мелькнуло странное выражение, но он промолчал, предпочитая пока наблюдать за развитием событий.
— Но, папа... — У Ицзюнь на мгновение замялась и, отведя взгляд, все же не удержалась от вопроса: — А что будет с Бин Сюэ?
— Бин Сюэ? — У Кэцянь удивленно посмотрел на дочь, после чего в его глазах промелькнуло понимание. — Эта девочка, Бин Сюэ... Пусть у нее и есть причины ненавидеть отца, в ее жилах, так или иначе, течет кровь семьи Сюаньюань. Но даже если отбросить то, что она дочь президента, ее личной мощи более чем достаточно, чтобы занять высокое и прочное положение в новом правительстве, которое приведет Китай к новой эпохе.
Глаза У Ицзюнь наполнились печалью. Ее домочадцы даже не представляли, насколько сильно Шангуань Бин Сюэ ненавидит своего отца — всем сердцем презирая его до мозга костей. У Ицзюнь искренне сомневалась, что ее сводная сестра когда-либо простит Сюаньюаня Вэньтяня, и настоящим чудом будет, если при первой же встрече она не снесет ему голову своим мечом.
— Дядя У, позвольте задать вопрос? — Бай Цзэминь снова поднял руку, вежливо испросив разрешения говорить.
У Кэцянь перевел взгляд на Бай Цзэминя и Мэн Ци, а затем неторопливо проговорил: — Похоже, ты уже знал о происхождении Бин Сюэ, а вот твоя младшенькая — нет... Впрочем, учитывая, что вы всё это время путешествовали вместе с Бин Сюэ, в этом нет ничего удивительного... Спрашивай.
Глаза Мэн Ци округлились от изумления, а рот слегка приоткрылся. Услышав, что особа, вызвавшая у нее столько любопытства за последние дни, на самом деле приходится дочерью президенту страны, она едва не лишилась дар речи. Однако сильнее всего Мэн Ци испытывала недоверие: судя по ее скудным познаниям о мирной жизни, у президента Сюаньюаня Вэньтяня был лишь один старший сын, и никаких упоминаний о дочерях в официальных сводках не было!
Но сообразительная Мэн Ци быстро во всем разобралась. В голове сама собой всплыла фраза «нежеланная дочь», после чего она тотчас прониклась глубоким сочувствием к Шангуань Бин Сюэ и презрением к человеку, которого никогда не видела вживую.
— Мне интересно, как вы поступите, если объявится человек, который докажет свое право на власть, но при этом не будет президентом Сюаньюанем?
Слова Бай Цзэминя возымели мгновенный эффект: словно по щелчку невидимого пульта управления, все замерли, уставившись на него с самыми разными выражениями лиц. Однако секунду спустя У Кэцянь громко рассмеялся.
Отец У Ицзюнь хохотал от души, вид у него был такой, будто он услышал невероятно уморительную шутку. Дошло до того, что даже Сунь Линь невольно поморщилась с брезгливой ноткой на лице.
— Ха-ха-ха... Ой, простите... — продолжая смеяться сквозь слезы, проговорил У Кэцянь. Ему явно с трудом удавалось сдерживать приступы смеха. — Просто это и правда до безумия смешно.
— Смешно? — Бай Цзэминь нахмурился и озадаченно переспросил: — Что именно здесь смешного?
У Кэцянь глубоко вздохнул, и лишь несколько секунд спустя, вместо того чтобы ответить на вопрос Бай Цзэминя, задал встречный: — Бай Цзэминь, дай спросить тебя... Доводилось ли тебе в своей жизни видеть, как обычный человек голыми руками вступает в схватку со взрослым львом на пике его сил? Я говорю о временах до того, как мы, люди, обрели способность к эволюции — задолго до этого.
Бай Цзэминь уставился на него, пару раз моргнув, а затем покачал головой. В прошлом он был самым обычным членом общества, сыном рядовых служащих, обычным студентом. Его жизнь олицетворяла собой серую норму, поэтому он физически не мог стать свидетелем чего-то настолько безумного и противоречащего здравому смыслу, о чем только что заявил отец У Ицзюнь.
— А я видел... Своими собственными глазами, — с мрачной торжественностью и благоговением сказал У Кэцянь. — Это случилось примерно 15 лет назад. Мой отец, господин президент и я направлялись в один из самых глухих лесов на окраине Шанхая, когда из-за непредвиденных технических неполадок наш вертолет был вынужден совершить аварийную посадку бог знает где. Мы с отцом всю жизнь прожили в городе под защитой вооруженной охраны; представьте себе уровень нашей паники, когда вдобавок ко всему мы полностью потеряли связь с внешним миром из-за отсутствия сигнала...
У Кэцянь сделал паузу, словно заново переживая то сильное впечатление, а затем продолжил рассказ: — Однако господин президент вел себя диаметрально противоположно. Несмотря на свой высочайший статус и самое престижное положение, он сохранил абсолютное хладнокровие, молча взял двуручный меч и, сверяясь лишь с компасом, повел нас к выходу. Мы не успели пройти и пары сотен метров, как нам дорогу преградил лев, пировавший над тушей какой-то обезьяны... Я до сих пор помню, как у меня отнялись ноги при виде этого громадного зверя и его хищных, впившихся в нас глаз... Поверьте, это куда страшнее, чем можно вообразить.
— А теперь представьте человека, который одним взмахом рассекает гигантского льва пополам, — У Кэцянь пристально посмотрел на Бай Цзэминя и понизил голос: — Разумеется, в скорости президент не мог тягаться со зверем, но мастерскими движениями он уворачивался от каждой его атаки. Ни отец, ни я даже не заметили, как это произошло — мы увидели лишь ослепительную вспышку света, а в следующее мгновение лев уже рухнул на землю, ревя от боли, тогда как из разрубленных надвое внутренностей хлестала кровь.
Сунь Линь слушала подобную историю впервые, и то же самое касалось У Ицзюнь. Обе они были потрясены до глубины души. Впрочем, сильнее всех шок поразил Мэн Ци и Бай Цзэминя.
Если бы президент прикончил льва уже после апокалипсиса, в этом не было бы ничего удивительного... Но совсем другое дело, если подобное произошло задолго до начала эволюции живых существ.
Человек, убивший льва одним ударом? Подобное возможно лишь в фэнтезийных фильмах или книжках с картинками, но никак не в реальной жизни.
— Президент и прежде обладал чудовищной силой, так что нет никаких сомнений, что сейчас его мощь возросла многократно по сравнению с моей, — вздохнул У Кэцянь и добавил: — Помимо силы, у него есть статус, который позволит ему куда проще управлять страной. И пусть его правление нельзя назвать безупречным, исторический факт остается фактом: он по праву считался одним из лучших президентов за всю историю Китая.
Бай Цзэминь закрыл глаза и покачал головой, вызвав у У Кэцяня явное недоумение. Затем он снова открыл их и, тронув губы легкой улыбкой, мягко проговорил: — Дядя У, вы так и не ответили на мой предыдущий вопрос... Как вы поступите, если объявится тот, кто докажет свое право править, но при этом не будет президентом Сюаньюанем?
У Кэцянь замер. Взгляд, которым он смотрел на Бай Цзэминя, стремительно тяжелел. Впервые в жизни он отчетливо понял, что стоящий перед ним юноша куда глубже, чем кажется на первый взгляд — настолько, что даже такой человек, как он сам, больше не смел относиться к нему легкомысленно.
Глубоко погрузившись в раздумья больше чем на целую минуту, отец У Ицзюнь наконец заговорил: — В гипотетическом случае... Если вдруг объявится некий человек, способный продемонстрировать лидерские качества, достаточные для того, чтобы вернуть мир нашему исстрадавшемуся отечеству... И если у этого человека хватит сил пресечь любые попытки переворота...
У Кэцянь посмотрел прямо в глаза Бай Цзэминю и твердо чеканил каждое слово: — Тогда я без малейших колебаний передам всё в его руки.

Комментарии

Загрузка...