Стоило Бай Цзэминю приблизиться к военному сектору, как путь ему преградила очень надежная охрана. Впрочем, после событий прошлой ночи его в лицо знал каждый солдат и эвольвер.
Два сильных эвольвера семнадцатого и восемнадцатого уровней, дежурившие на вершине импровизированной бетонной стены, отделявшей военный комплекс от остальной базы, с мечами на поясах и огнестрельным оружием наперевес заметили юношу, накануне явившего истинно божественную мощь, и мгновенно вытянулись по струнке.
— Лидер!
— Лидер!
Оба бойца одновременно выкрикнули приветствие, полное уважения и энтузиазма. Такой пыл в глазах невозможно было не заметить, и Бай Цзэминь, разумеется, сразу обратил на это внимание.
Хотя подобное благоговение как раз и было тем, чего он добивался, чтобы никому и в голову не пришло предать его или пойти против него, столь откровенное обожание почему-то заставило его почувствовать себя не в своей тарелке.
Впрочем, это вполне объяснимо: с тех пор, как он возглавил многотысячную фракцию, прошло совсем немного времени.
— Отличная работа, — слегка улыбнувшись, кивнул он солдатам и прошел мимо.
Оба стражника тут же воодушевились и принялись бдительнее вглядываться в окрестности. Раньше для этих эвольверов, чей уровень уже подбирался к двадцатому, несение караула у ворот казалось пустой тратой времени — они искренне верили, что вместо простаивания статуями на одном месте должны качаться на охоте.
С определенной точки зрения они были правы. Однако на такие посты ставили далеко не случайно: за их спинами находились весь оружейный арсенал и восемьдесят процентов продовольственных запасов базы, на которых держалось всё выживание. Если бы склад разграбили, подожгли или случилась бы иная беда, Бай Цзэминь, будь он хоть вдвое сильнее, не смог бы предотвратить неминуемый хаос.
Оставив позади сияющих от радости эвольверов, Бай Цзэминь прошел вглубь комплекса, минуя один блокпост за другим. Спустя примерно десять минут он наконец добрался до самого отдаленного сектора, откуда до него донеслись громкие крики и ругань.
— Фань Бо! Я велел тебе отпустить моего сына! Ты что, оглох, черт побери?!
— Будь моя воля... боюсь, я не могу выполнить этот приказ, командир отряда Шао.
— Да мать твою! Ты думаешь, этому отцу слабо снести тебе башку прямо сейчас?!
Сразу за этими словами последовало несколько испуганных возгласов — судя по всему, ситуация накалилась до предела и была готова перерасти в бойню.
Бай Цзэминь помрачнел, его тело слегка качнулось, и в следующее мгновение он словно телепортировался на несколько метров вперед. Спустя всего пару секунд он оказался на широкой площадке, где под прицелом вооруженных людей на коленях стояло несколько человек.
Однако загвоздка заключалась в том, что четыре бойца держали на мушке другую пару вооруженных людей — те были вооружены пистолетами и легкими пулеметами. Те двое тоже не собирались покорно ждать смерти: они вскинули свои пулеметы, целясь в бывших сослуживцев и бросая на них настороженные, тяжелые взгляды.
— Командир Шао, прошу вас, одумайтесь! — громко кричал молодой парень лет двадцати шести-семи в полицейской форме и с аккуратно уложенными волосами, целясь в мужчину лет тридцати пяти-тридцати шести.
Бай Цзэминь сразу понял, что этот молодой человек — тот самый Фань Бо, который, судя по всему, и скрутил сынка некоего «командира Шао».
Заметив, что обстановка накаляется донельзя, он шагнул вперед и холодно произвел:
— Какого черта здесь происходит?
Услышав приближающиеся шаги и леденящий, равнодушный голос, все шестеро вооруженных людей мгновенно напряглись и испуганно перевели взгляд в сторону.
— Лидер!
Лицо парня по имени Фань Бо озарилось радостью, стоило ему узнать Бай Цзэминя.
А вот офицер по фамилии Шао и трое его подручных заметно помрачнели. Хотя они быстро постарались принять нейтральный вид, этот микромомент не укрылся от пристального взгляда Бай Цзэминя.
— Лидер, — без особого энтузиазма приветствовал его тот командир отряда, продолжая бросать тревожные взгляды на связанных пленников, стоявших на коленях позади.
Бай Цзэминю хватило одного беглого взгляда, чтобы во всем разобраться. Однако, он сделал вид, что ничего не понимает, и холодно бросил: — Я спросил. Может, кто-нибудь объяснит, почему вы направили стволы друг на друга?
Лица четверки бойцов снова перекосило. Хотя юноша говорил тихо и спокойно, исходившие от него давление и глубина угрозы напоминали мощь низвергающегося водопада.
Тот, кто явно командовал этой группой, глубоко вздохнул, опустил оружие и громко произвел: — Лидер! Меня зовут Шао Ян, я командир семнадцатого отряда из десяти человек. Умоляю, отпустите моего сына и простите ему все грехи в обмен на мои прошлые заслуги перед базой!
— Вот как? — Бай Цзэминь приподнял бровь, в его глазах мелькнула искорка праздного любопытства, и он неторопливо поинтересовался: — И кто же из них твой сын? Докладывай обстановку.
— Да! — кивнул Шао Ян и, покосившись на пятнадцатилетнего подростка, принялся объяснять: — Мой единственный сын, Шао Мэн, вчера совершил... Он совершил поступки, которые в какой-то мере нарушили общественный порядок и безопасность выживших... Но он же никого не убил! Вот я и умоляю вас простить его на первый раз, а я уж сам лично займусь его перевоспитанием!
Твой сын совершил преступления, угрожающие общественному порядку и безопасности выживших, а значит, и всей базе в целом, но ты хочешь простить его лишь на том основании, что он никого не убил? Бай Цзэминь мысленно усмехнулся, а его лицо стало еще холоднее.
Заметив, как помрачнел лидер, Шао Ян почувствовал, как сердце ухтилось в пятки, и судорожнее вцепился в оружие.
Бай Цзэминь проигнорировал это движение и перевел взгляд на юношу, о котором шла речь.
Этого подростка едва ли можно было назвать взрослым парнем — его лицо по-детски сохраняло мягкие черты... Во всяком случае, должно было сохранять, если бы не сплошные синяки и кровоподтеки. Левый глаз заплыл и опух настолько, что даже не открывался.
— Ты Шао Мэн? — спросил Бай Цзэминь, направляясь к нему.
Шао Мэн поднял голову и попытался что-то сказать, но из его разбитого рта вырвался лишь жалкий писк, перешедший в слезы и всхлипывания.
Бай Цзэминь посмотрел на него и покачал головой: — Ты даже такой боли вынести не можешь, но смеешь причинять страдания другим?
Затем он отвернулся от всех и посмотрел на вооруженного офицера, чье имя услышал чуть раньше.
— Твоя фамилия Фань Бо, верно?
— Д-да! — торопливо ответил Фань Бо, наконец выходя из оцепенения и опуская ствол.
Фань Бо был офицером низшего звена, чьим главным отличием от обычных выживших было право носить оружие да возможность нормально питаться каждый день. Во всем остальном он ничем от них не отличался, поэтому разговор с человеком уровня Бай Цзэминя казался ему встречей с бывшим президентом страны. Нетрудно представить, какое огромное напряжение он испытывал.
— Какие преступления этот парень совершил прошлым вечером? — спросил Бай Цзэминь, выпуская каплю своей Силы Души и леденящим тоном добавляя: — Можешь не лгать и ничего не бояться. Просто говори правду, и для тебя всё закончится хорошо.
Лица присутствующих слегка побелели от накатившего невидимого давления. Особенно тяжело пришлось Шао Яну и трем его подручным — их ноги едва держали подкосившиеся тела.
Фань Бо тяжело сглотнул, кивнул и медленно начал рассказ: — Шао Мэн, сын командира отряда Шао Яна. В этом году ему исполнилось пятнадцать. Прошлой... Прошлой ночью, пока вы, лидер, вместе с остальными бойцами сражались на передовой у западных ворот базы, командир батальона Фу Сюэфэн взял этого парня живым. Его обвиняют в поджоге частной собственности, мародерстве и попытке изнасилования. Трое парней рядом с ним — его дружки, обвинения против них те же самые.
К этому моменту фракция Бай Цзэминя в Северном лагере насчитывала уже несколько сотен вооруженных бойцов. Поскольку Фу Сюэфэн занимал пост командира батальона, под его началом находилось более двух сотен солдат и с десяток эвольверов. Его авторитет был непререкаем, как и доверие, которое оказывал ему Бай Цзэминь.
Зная, насколько щепетильно Бай Цзэминь относится к подобным делам, Фу Сюэфэн не стал казнить Шао Мэна на месте прямо посреди ночи, а запер его в военной тюрьме, чтобы разобраться со всем позже.
Бай Цзэминь кивнул и, переведя взгляд на Шао Яна, небрежно бросил: — Ты же командир отряда, значит, должен был видеть меня на собрании несколько дней назад, когда я взял базу под свой контроль, верно?
Шао Ян мертвенно-бледно кивнул, и Бай Цзэминь продолжил:
— Раз так, ты наверняка слышал, что я возглавляю фракцию с юга, к которой мы скоро присоединимся. — Не дожидаясь ответа, он добавил: — В своде правил, который я установил, четче всего подчеркивался один пункт: изнасилование или попытка изнасилования не прощаются никому, вне зависимости от звания и заслуг виновного. Я прав?
— Н-но! Лидер, мой сын...
— Твой сын — насильник и мразь, — оборвал его Бай Цзэминь на полуслове и, активировав «Манпуляцию кровью», холодно сказал: — То, что он не довел дело до конца лишь потому, что его вовремя скрутили, вовсе не повод смягчать наказание. Поэтому он умрет.
Из разбитого рта Шао Мэна вырвался крик боли. Из его глаз брызнула кровь, барабанные перепонки лопнули с глухим хлопком, а мгновение спустя изо рта хлынул целый фонтан крови, после чего он замертво рухнул на землю.
Услышав крик сына, Шао Ян сузил глаза до размеров игольного ушка. Но когда он повернул голову, то успел лишь увидеть, как его дорогой мальчик лежит в луже собственной крови.
Поняв, что произошло, Шао Ян почувствовал, как внутри него что-то надломилось. В звериной ярости и безумии он вскинул оружие прямо на Бай Цзэминя.
— Ах ты ублюдок! Он был всем, что у меня осталось!
Однако прежде чем он успел нажать на спуск, обе его руки пересекли тончайшие кровавые нити, вспыхнувшие в лучах солнца.
— Ааааргх!!!!!!!!! — взвыл от боли Шао Ян, отшатываясь назад, пока из его обрубков хлестала кровь.
— Жизнь у тебя раньше тоже была. А теперь, боюсь, у тебя не осталось ничего.
Это были последние слова, которые он услышал, прежде чем его сердце остановилось и бездыханное тело рухнуло на землю, падая рядом с сыном.
* * * * * * *
Огромное спасибо всем, кто поддержал Кровавого Чернокнижника своими золотыми билетами! <3

Комментарии

Загрузка...