Если бы не отчаянные старания самого Чжань Чжичжаня после успешного завершения задания по ликвидации крупного японского марионеточного главаря и международного шпиона Като Хидэёси, и по замыслу заместителя министра Цзэна, по окончании сборов в Шицзячжуанском командно-артиллерийском училище он уже был бы пристроен в штаб. Даже если исходить из личного желания Чжань Чжичжаня прийти в «Летучий тигр», его имя всё равно числилось в штабных списках. Вот только он числился полуштатным, не занимая административной должности в штабной номенклатуре, и в тех кругах именовался «деловым сотрудником», стоя ближе к понятию «секретный агент». Вторая личность Чжань Чжичжаня составляла государственную тайну, о которой в то время не знал даже заместитель начальника штаба Хэ Чжиминь. О его второй линости знал только командир корпуса Сюй.
Услышав от Хэ Чжиминя эту невероятную тайну, Чжань Чжичжань смущенно улыбнулся и сказал:
— Заместитель командующего Хэ...
Хэ Чжиминь махнул рукой и твердо произнес:
— Братишка, в официальной обстановке можешь называть меня так. А когда никого постороннего нет, зови меня двоюродным братом. Иначе получится, что мы с тобой чужие!
Чжань Чжичжань почесал в затылке, смущенно улыбнулся и ответил:
— Ну... ну ладно!
Хэ Чжиминь и Чжань Чжичжань еще немного поболтали о домашнем, расспросили друг друга о семейных делах, а затем вернулись к прежней теме:
— Я как-то спрашивал у заместителя министра Цзэна, как погибли мои родные отец и мать. Заместитель министра Цзэн тоже толком ничего не объяснил, но он знал, что моя родная мать Чжань Саньни и сто семьдесят восемь жителей деревни Чжоучжун похоронены вместе на западном кургане у Чжоучжуна. Заместитель министра Цзэн еще сказал, что ты знаешь, как погибли мои настоящие отец и мать?
Чжань Чжичжань кивнул и крайне скорбно произнес:
— Да! Моя третья тетушка погибла в конце 1942 года, когда маленькие японцы проводили облаву кольцом вокруг Цзяодунской антиъяпонской базы, её зверски зарезали корейские ублюдки!
Хэ Чжиминь нахмурился и спросил:
— Корейские ублюдки? Откуда там взялись корейские ублюдки?
Хэ Чжиминь интуитивно чувствовал, что героическая гибель его родной матери в то время несомненно наделала много шума. И сюжет этот наверняка был полон крутых поворотов и держал в напряжении. Он широко раскрыл горящие глаза и сидел словно послушный ученик, слушающий лекцию своего учителя.
Заметив это, Чжань Чжичжань почувствовал себя немного польщенным, но, опасаясь, как бы двоюродный брат не подумал, будто он предвзято относится к корейцам, поспешил с объяснениями:
— Среди корейцев, которые били маленьких японцев в те времена, тоже были хорошие парни и плохие. Например, один выдающийся командир Красной Армии, выпускник училища Вампу по имени Цзинь Сюнь — он кореец, в Красной Армии его звали Пи Сити. Еще в 1920 году во время Хунчуньского инцидента он во главе целой роты участвовал в засадном бою у Цшаньчжуна в уезде Лунцзинь и даже прикончил командира полка маленьких японцев Кана! К тому же многие корейцы в Восьмой армии были хорошими парнями, они воевали исключительно с маленькими японскими чертями...
Хэ Чжиминь улыбнулся и сказал двоюродному брату:
— Те корейцы, что убили мою родную мать, были плохими парнями. Кто они такие?
Чжань Чжичжань почесал в затылке и ответил:
— У маленьких японцев фронт был слишком растянут, а солдат — кот наплакал, где ж на всё напасешься! Поэтому, как только на фронте становилось жарко, они перебрасывали Квантунскую армию из-за заставы внутрь страны на помощь воюющим там маленьким японцам. Когда маленькие японцы устраивали зачистку Цзяодунской базы, расквартированная в Ляонине японская Квантунская армия выслала целый полк, который высадился в Яньтае на поддержку цзяодунским маленьким японцам. В этом японском полку был сформированный из корейцев «отряд Асаи», а командира отряда звали Кадзуо Асаи, корейское имя этого демона — Ок Джу Хён.
Затем Чжань Чжичжань принялся рассказывать Хэ Чжиминю о той полной трагизма и величия странице истории Цзяодунской антиъяпонской базы времен Войны сопротивления японским захватчикам.
Едва забрезжил рассвет. Жители деревни Чжоучжун, которых облавы японских карателей согнали с насиженных мест и заставили много дней скитаться по горам, сладко спали по своим домам. Кадзуо Асаи стоял на вершине холма, придерживая рукой самурайскую саблю, пожалованную ему лично принцем Асаканомию за «храбрость в боях» при Ннкинской резне, и глядел на окутанный ночной мглой тихий Чжоучжун, а на его губах сама собой заиграла зловещая улыбка.
Два дня назад, когда «отряд Асаи» вошел в совершенно пустой Чжоучжун, Кадзуо Асаи запретил подчиненным сжигать дома местных жителей. Он хотел оставить эти дома, чтобы приманить крестьян обратно к родным очагам, а потом нанести удар в спину. Цель состояла в том, чтобы выполнить приказ командира полка Масао Имоки: отыскать тридцать с лишним тысяч цзиней общественных зерновых запасов, спрятанных Восьмой армией в Чжоучжуне. Где именно спрятано зерно Восьмой армии, знали лишь те крестьяне, которые помогали его прятать. Кадзуо Асаи немного презирал дислоцированные в Шаньдуне японские войска. Он искренне недоумевал, до чего же надо было докатиться, чтобы даже еда стала проблемой, и приходилось грабить крестьян в деревнях ради военных нужд.
Чжоучжун был местом пребывания правительства третьего района Восьмой армии, тамошние жители были заражены коммунистической заразой, а потому следовало проводить в жизнь «политику трех дотла», не оставляя никаких корней зла. Кадзуо Асаи окликнул марионеточного комбата, наблюдавшего в бинокль за обстановкой в Чжоучжуне:
— Эй... Чжоу-сан!
Чжоу Шаньлинь был единственным сыном просвещенного джентльмена из Чжоучжуна, советника Еньсянского антиъяпонского правительства Восьмой армии Чжоу Дэфана. Выпускник пятнадцатого выпуска училища Вампу, он был увлечен начальством за собой и стал предателем родины, а ныне служил майором, командиром батальона 8-й смешанной бригады марионеточных войск. Услышав окрик командира отряда Асаи, Чжоу Шаньлинь торопливо подбежал и заискивающе заговорил:
— Великий господин...
Кадзуо Асаи с горделивым видом сделал жест, обозначающий окружение Чжоучжуна, и махнул рукой Чжоу Шаньлиню.
— Хай! — Чжоу Шаньлинь прекрасно понял замысел командира отряда Асаи и жестом подозвал двух командиров рот из своего подчинения: командира 7-й роты Ма Юйцая и командира 9-й роты Янь Чэнбяо, — Немедленно окружить Чжоучжун! Заходить в деревню тихо, стрельбы не поднимать. Оказавшись внутри, согнать всех жителей на школьный плац и выявить районных кадров Восьмой армии!
Ма Юйцай и Ян Чэнбяо были людьми, которым Чжоу Шаньлинь доверял больше всего, можно сказать — братьями по оружию, прошедшими сквозь огонь. Сказав это, Чжоу Шаньлинь украдкой бросил взгляд на Кадзуо Асаи и тихо добавил:
— Вы там поосторожнее, не заденьте моего батю...
Ма Юйцай и Ян Чэнбяо понимающе кивнули, отдали Чжоу Шаньлиню честь, вытащили из кобур маузеры и повели марионеточные войска с горы вниз. Увидев, что две роты марионеток по плану окружили Чжоучжун, Кадзуо Асаи на мгновение перевел дух. Он взмахнул рукой и повел с горы японских чертей. Не успел Кадзуо Асаи дойти до середины склона, как оглушительно бабахнул мощный взрыв гранаты, за которым последовали раскаты выстрелов, похожие на треск жарящихся бобов. Как выяснилось, хотя «отряд Асаи» и расправился с явным дозором районного отряда, выставленным в горах, скрытые посты районного отряда на окраине деревни заметили подбирающихся к селению марионеток. Боец этого районного отряда, едва завидев приближение марионеток, тут же швырнул гранату, подавая сигнал тревоги в деревню.
В тишине предрассветного часа взрыв гранаты прозвучал чересчур громко. Кадзуо Асаи грязно выругался:
— Багря!
План внезапного нападения Кадзуо Асаи потерпел полный крах, и теперь требовалось как можно быстрее прорваться в Чжоучжун. Разъяренный и потерявший рассудок Кадзуо Асаи выхватил армейский меч, яростно взмахнул им и завыл словно вожак волчьей стаи:
— Сюдзю о!
Нагрянули марионетки и предатели, в деревне поднялась кромешная каша! Едва разрешившаяся от бремени Чжань Саньни вытащила из-под подушки два маузера своего мужа и хладнокровно взвела курки. Младшая сестра Чжоу Тэсяня по прозвищу Чжоу Кузнец, командира районного отряда, девушка по имени Чжоу Чуньтао вбежала в комнату, прижимая к груди новорожденного сына Чжань Саньни:
— Третья сестрица, японцы идут!
Сам Чжоу Кузнец следом с шумом и хрипом ворвался в комнату. Чжань Саньни нахмурилась, окинула взглядом собравшихся в ее комнате бойцов районного отряда и предельно спокойно произнесла:
— Так... Тэсянь, на западной стороне хоть и тихо, но там точно затаились японцы в засаде. Судя по звукам выстрелов с востока, бьют из ханьянских винтовок, там местность труднопроходимая, много марионеток там не будет, веди людей и прорывайся с крестьянами оттуда в горы! Я с несколькими бойцами ударю на запад, прикрою ваш отход!
Разве мог Чжоу Кузнец позволить районной начальнице рисковать? Но Чжань Саньни непреклонно оборвала его:
— Тэсянь, не спорь, некогда! Обязанность прикрыть отход сельчан куда тяжелее!
Чжоу Кузнец повел районный отряд, прикрывая часть односельчан и Чжоу Чуньтао с младенцем — сыном Чжань Саньни на руках, прорвался сквозь деревенскую околицу и скрылся в горных кручах. Чжань Саньни во главе десятка бойцов районного отряда при прорыве кольца столкнулась с главными силами «отряда Асаи». Большая часть бойцов районного отряда погибла, а Чжань Саньни и трое тяжело раненных бойцов попали в плен.

Комментарии

Загрузка...