Среди бесчисленных решений, принятых Цзю Ли за всю ее жизнь, не было ни одного столь безрассудного и решительного, как то.
Приближался Праздник Плодов Бессмертия, и, чтобы своими глазами увидеть Плод Суло из Восточного Моря, о котором так много говорили маленькие духи рыбы, Цзю Ли решила тайком пробраться в Яочи.
За столько лет она впервые была до глубины души рада тому, что у нее есть рыбий хвост. С его помощью она могла свободно передваться в воде, вплыть в Яочи по водам пруда Бидань, а затем, укрывшись под сенью лотосов, незаметно стащить один Плод Суло. Пусть даже просто взглянуть на него одним глазом! К тому же, если бы ее вдруг поймали, она могла бы воспользоваться своим уникальным статусом русалки, единственной на небесах и внизу под землей, и благодаря редкости своего происхождения разжалобить небожителей, вымолив у них прощение и защиту. Едва ли ее жгло бы суровое наказание.
Много лет назад тот человек в белом, передавая ее Сяньцзы Ляньби, почему-то не стал раскрывать ее истинную сущность. Он лишь обмолвился, что подобрал ее, израненную, из пасти дикого зверя. Эта спасенная им малютка внешне очень походила на русалку, а поскольку род русалок к тому времени давно вымер, даже среди небожителей почти не осталось тех, кто видел их воочию, не говоря уж о том, чтобы отличать от других существ. Так что на протяжении нескольких веков это ни у кого не вызывало подозрений.
Все было готово.
Цзю Ли нырнула на дно пруда и, следуя за указывающими дорогу маленькими духами рыбы, проскользнула к входу в Яочи. Сам вход представлял собой лишь узкий проход, усеянный вокруг кровавыми кораллы. Протиснувшись сквозь него, Цзю Ли внезапно увидела перед собой залитое светом пространство. В Яочи буйно цвели лотосы, рожденные из чистых и добрых душ смертных людей. Большинство этих цветов уже обрело зачатки разума, хотя еще и не успело принять человеческий облик.
Цзю Ли спряталась за цветком в самом углу и принялась украдкой озираться. Маленькие небесные служанки гуськом входили в зал, держа в руках нефритовые блюда, полные бело-розовых персиков бессмертия. Сидевшие за столиками небожители были увлечены беседой, и к персикам перед ними никто даже не притронулся. Глядя на фрукты, Цзю Ли отчаянно сглатывала слюну, но, сколько ни шарила глазами вокруг, следов Плода Суло не нашла. Видимо, его еще не вынесли, и ей пришлось набраться терпения.
В этот момент среди небожителей поднялся легкий шум. Те, кто до этого оживленно беседовали, повернув головы друг к другу, умолкли и разом устремили взоры к входу в Яочи. Там, окруженная свитой служанок, на облаках, плывущих из-за девяти небес, медленно приближалась женщина в белых одеждах. Ее облик был чист и отрешен от всего мирного. С тех пор как Цзю Ли поднялась в Небесный Дворец, ей довелось повидать немало небожительниц и служанок, и прежде лишь Сяньцзы Ляньби, повелевавшая Шестым Небом, казалась ей писаной красавицей. Но теперь, рядом с этой женщиной в белом, даже Сяньцзы Ляньби недоставало той утонченности и живой грации. Казалось, даже пышные цветы лотоса в пруду с застенчивым трепетом склоняли головы перед проплывающей мимо гостьей. Наверное, во всех шести мирах лишь она одна способна заставить горделивых духов лотосов из Яочи склонить свои благородные стебли.
Завороженная этим чудесным зрелищем, Цзю Ли застыла на месте. До ее слуха долетел тихий шепот стоявших у края пруда служанок:
— Сяньцзы Цзи Юэ издавна не жаловала шумные сборища. На все прошлые Праздники Плодов Бессмертия она неизменно присылала дары с кем-нибудь, а сама никогда не появлялась. Кто бы мог подумать, что в этом году она пожалует лично?
— Наверное, из-за того, что Божество Е Шу вышел из затворничества, — произнесла одна служанка. — Если бы в те годы их союз завершился свадьбой, это стало бы прекрасной легендой всего Небесного Мира.
— Тогда почему же они разошлись? — поинтересовалась другая.
— Разве нам знать о делах небожителей? Говорят, между ними случился разлад. А раз нынче сяньцзы Цзи Юэ сама прибыла с поздравлениями — если бы все дело было в простом этикете, она, как и прежде, могла бы ограничиться лишь дарами. Значит, чувства еще живы.
— И то верно, — подхватила первая. — Сказывают, тогда из-за их расставания Божество Е Шу три дня и три ночи беспробудно пил в Зале Ичэн. А напившись, уединился от мира, и с тех пор почти не вмешивается в дела Небесного Мира.
— Видимо, чем сильнее любовь, тем горше рана в сердце. Иной раз дивишься: пути их столь извилисты, поистине неисповедимы превратности судьбы и злая ирония небес!
Вздохнув, они умолкли.
Цзю Ли передернуло от странного чувства. Потирая нос, она подумала, что сколь бы диковинными ни были создания в этом мире, любое разумное существо неизменно разделяет одну общую черту: оно способно сплетничать где угодно и о ком угодно, невзирая на обстановку. Небесный Мир исключением не стал.
Она снова спряталась за лотос и перевела взгляд на пиршественную площадку. Банкет уже должен был начаться, но Плод Суло до сих пор не подали. Уж не стряслось ли чего? Ее взгляд скользнул по лужайке и замер на одном из столиков. Хотя все столики на празднике были совершенно одинаковыми, аура вокруг этого конкретного места разительно отличалась от остальной залы. За ним сидел мужчина в темных одеждах. В руке он держал чарку, а его взгляд был прикован к маленькой чашечке так пристально, будто он изучал величайшее сокровище мира, ничуть не обращая внимания на царивший вокруг шум.
Цзю Ли никак не ожидала снова встретить на небесах того человека в белом. Как и двести лет назад, он вовсе не изменился, и она сразу узнала его, разве что темные одежды придавали ему еще больше мужественности.
В ее груди смешались испуг и радость. Ей подсознательно захотелось подойти к нему, хотя бы для того, чтобы поблагодарить за спасение в тот день.
С этими мыслями она принялась подбираться ближе к тому столику. Когда она уже доплыла до укрытия за последним из праздничных столов, то вдруг почувствовала резкую, обжигающую боль на самом кончике хвоста. Боль то походила на уколы тысяч иголок, то отдавалась ударами молнии; она то затихала, то вновь нарастала, и Цзю Ли показалось, что ее хвост сейчас разорвется надвое.
Она просчитала множество неожиданных повороттов — например, что не сможет пробраться в Яочи, или что ее случайно кто-нибудь заметит, и даже подумывала о том, чтобы вырубить карпов-духов, если те вздумают ее выдать.
Она предвидела всё, кроме одного: что у нее начнется трансформация.
Хотя у всех них были человеческие лица и руки, в отличие от простых русалок, истинные представители подводного народа претерпевали преображение в возрасте семи лет... то есть, семисот лет. Причиной тому служили многие факторы: и духовная сила, и среда обитания. Каждый раз, когда молодая русалка проходила через это, она словно заново рождалась в мучительной боли: накопленная за столетия внутренняя сила устремлялась к хвосту, пока не разрывала его на части, разделяя надвое и заново формируя пару человеческих ног. Лишь после этого юная русалка считалась по-настоящему взрослой.
Цзю Ли ждала этого тысячелетиями. Ради того, чтобы обрести ноги и ступить на твердую землю, она была готова стерпеть любые страдания и приняла бы их с радостью. Она тысячу раз представляла себе, как это произойдет, но ей и в голову прийти не могло, что перерождение застигнет ее прямо в Яочи, в самом сердце собрания богов и небожителей.
И почему-то этот миг наступил на целых пятьсот лет раньше положенного срока. Хотя Цзю Ли прожила уже десять тысяч лет, восемь из них она провела запечатанная внутри Пятицветного Камня. Камень сдерживал ее рост, а это значило, что по-настоящему ей едва исполнилось двести лет.
Но сейчас ей было некогда раздумывать. Боль усиливалась. Хотя хвост по-прежнему погружался в прохладную воду, ей казалось, будто он горит на костре, а плоть на теле словно кромсали тупыми ножами на мелкие куски. Если так пойдет и дальше, думала Цзю Ли, она не столько умрет от боли, сколько будет обнаружена — и тогда, сорви она Праздник Плодов Бессмертия Владычицы-Матери, небесная стража обратит ее в такую пыль, от которой не останется даже пепла. Сейчас о Плоде Суло не стоило и помышлять: главным было унести ноги. Стиснув зубы и превозмогая страшную боль, Цзю Ли с силой нырнула глубже и бросилась прочь к краю Яочи.
Однако ее хвост уже не слушался так легко, как прежде. Превозмогая страдания, она доплыла до безлюдного участка воды, но боль в нижней части тела стала еще невыносимее прежней. Цзю Ли прошиб ледяной пот, а по лбу градом катились крупные капли. Несмотря на это помрачение рассудка, она чувствовала происходящие с ней перемены: копна черных волос рвалась наружу, стремясь сбросить любые оковы, а духовная сила бурной рекой вытекала из тела вместе с каждой волной боли. Лотосы в пруду закачали стеблями, жадно впитывая просачивающуюся наружу энергию, отчего их лепестки становились всё нежнее и ярче. Когда накатила новая волна боли, Цзю Ли окончательно потеряла сознание, и ее тяжелое тело камнем пошло ко дну.
В этот самый миг Пятицветный Камень на ее шее испустил тусклое фиолетовое сияние. Вспышка мгновенно разрослась, окутав Цзю Ли со всех сторон, и ее тело медленно поплыло вверх внутри этого кокона из света.
Фиолетовый свет мягко пульсировал: с одной стороны, он непрерывным потоком вливался в тело Цзю Ли, а с персиковой рощей позади Яочи.
Все небожители в Яочи были заняты поздравлениями Владычицы-Матери и обсуждением важных дел Небесного Мира — никто даже не заметил этого крошечного уголка. Лишь цветы во всем пруду с любопытством покачивали стеблями, словно провожая взглядом летящий в сторону персикового сада сгусток фиолетового света.
Распахнув глаза, Цзю Ли обнаружила, что находится посреди персикового сада. На много лиль простиралась цветущая роща, полная жизненной силы; легкий вестерок срывал лепестки, и те кружились в воздушном танце. Столь дивная картина заставила Цзю Ли подумать, что у нее начались галлюцинации: неужели и впрямь от невыносимой боли человек перестает отличать явь от вымысла?
Однако доносившийся до нее из глубины воздуха тонкий, пьянящий аромат цветов был вполне настоящим. Проснувшись от этого наваждения словно от кошмара, Цзю Ли опустила взгляд и остолбенела.
Ее серебристый хвост исчез. На смену ему пришла пара стройных, длинных ног. Их чистая, гладкая кожа была открыта воздуху, и падающие лепестки персика оседали на них, словно на белый фарфоровый поднос, полный благоухающих бутонов.
Цзю Ли позабыла обо всем на свете.
Издалека донеслись чьи-то голоса, и Цзю Ли, с трудом оправившись от этого ошеломляющего и не укладывающегося в голове изменения, ухватилась за ствол ближайшего персикового дерева и кое-как встала. Ноги еще казались онемевшими, но она ясно чувствовала, что теперь они — часть ее собственного тела.
Спрятавшись за персиковым деревом и потрогав еще не остывший Пятицветный Камень на шее, она погрузилась в задумчивость. Сейчас от Плода Суло не осталось и следа, к тому же она неожиданно преобразилась; вернуться в Яочи и незаметно проскользнуть обратно под прицелом сотен глаз нечего было и думать.
Вдалеке небесные служанки собирали персики бессмертия; их звонкий смех переплетался с размеренной работой. Поразмыслив с полпальца времени, Цзю Ли приняла решение.
Как раз в этот момент одна из служанок шла в одиночестве по направлению к ее укрытию. Подкравшись сзади, Цзю Ли применила заклинание усыпления, и та безвольно осела на траву. Быстро стянув с бесчувственной служанки одежду, Цзю Ли облачилась в нее сама, подобрала оброненную на землю корзинку с персиками и, сменив обличье, собралась уходить. Пройдя пару шагов, она остановилась, вернулась, затащила упавшую служанку глубоко в кусты персиковых деревьев и лишь после этого с легким сердцем зашагала прочь.
Смешавшись с толпой других служанок, Цзю Ли вернулась в Яочи. Праздник продолжался.
— С тех пор как несколько десятков тысяч лет назад Владыка Демонов основал Клан Демонов, его воины то и дело бесчинствуют в мире смертных. Мир и покой, которые Небесный Мир оберегал тысячелетиями, в один миг рухнули, и с тех пор борьба между демонами и небесами не прекращалась ни на минуту. Двести лет назад демон Сай Юань в союзе с Кланом Оборотней попытался совершить набег на Небесный Дворец, и лишь вмешательство Божества Е Шу, покинувшего обитель ради схватки с ними, предотвратило эту беду ценой взаимных тяжелых ран. И вот теперь у Кланами Демонов снова появляются признаки возрождения! — вещал какой-то облаченный в синие одежды небожитель.
— Да чтоб их разорвало! Клан Демонов только и делает, что цепляется к пустякам под предлогом того, будто Небесный Мир сгубил какую-то их принцессу! Да кто вообще знает эту их пернатую девчонку! — взревел бородатый почтенный небожитель.
— И то верно, и то верно. С какой стати нам вредить их принцессе? Это наверняка лишь надуманный повод для придирок! — поддержал другой божественный владыка.
Остальные бессмертные тоже возмущенно зашумели, обсуждая новость на все лады.
Цзю Ли с чайником в руках лавировала между столами, подливая чай и раздавая угощения, пока не приблизилась к мужчине в темных одеждах.
— Клан Демонов извечно жесток и бесчувственен, чужд любых правил приличия, а теперь они еще и объединились с миром демонов... нам остается лишь противостоять им лицом к лицу, — продолжала вещать какая-то сяньцзы.
— Подумаешь, какой-то Клан Демонов! Неужто мы их испугаемся? Если бы в свое время Первородный Создатель не издал приказ о запрете истреблять демонов до конца, мы бы давно стерли их отродье с лица земли! — произнес сидевший рядом с мужчиной в темных одеждах белоснежный небожитель. Цзю Ли как раз поравнялась с ними и невольно подняла голову на звук его голоса. Тот задорно задрал брови, а уголки его губ скривились в насмешливой ухмылке, словно он ни в грош не ставил внушающий всем трепет Клан Демонов. Сидевший же рядом мужчина в темных одеждах сохранял невозмутимость — хоть небо рухни, с лица его не сходило выражение безмятежного спокойствия, пока он неторопливо смаковал чай.
— Истинно так, Божество Чао Бай сущий правду говорит, — поддакнули небожители, и на мгновение вокруг воцарилось молчание.
Звуки струнных и духовых инструментов лились легко и мелодично, танцовщицы кружились в изящном танце, и пир вошел в прежнее русло.
Цзю Ли же вовсе не интересовали распри между Небесным Миром и Кланом Демонов — ее занимало лишь одно: помнит ли этот мужчина в темных одеждах ее саму? Помнит ли он о том, что спас ей жизнь?
Пока она предавалась раздумьям, мужчина в темных одеждах протянул ей пустую чарку и, даже не глядя в ее сторону, бросил:
— Подлей.
Цзю Ли торопливо подняла чайник, но пока наливала воду, продолжала неотрывно пялиться на него, силясь разглядеть хоть что-нибудь на этом лице.
Мужчина в темных одеждах по-прежнему не обращал на нее внимания.
Сидевший рядом Божество Чао Бай изумленно воскликнул:
— Экая служанка! Уставилась на Е Шу, а чай уже через край полился!
Придя в себя, Цзю Ли в панике опустила чайник. Вода залила весь стол, а чистой тряпицы под рукой не оказалось, и она с досады принялась спешно вытирать лужу собственным рукавом.
Чао Бай остолбенел.
Тут уж и мужчина в темной одежде заметил оплошность. Он лишь легонько взмахнул рукой, применив заклинание сушки, и лужа на столе исчезла бесследно — так, словно чая никогда и не разливали.
Лицо Цзю Ли вытянулось. Она с кислым видом отступила на шаг назад. На ее рукаве, которым она только что вытирала стол, расплылось огромное темное пятно, ввергнувшее ее в редкое для нее состояние неловкости и стыда.
К счастью, остальные были заняты собственными беседами и никто не обратил внимания на эту сцену.
Мужчина в темных одеждах с досадой взмахнул рукой, давая ей понять, что она может быть свободна и пойти сменить одежду.
Но Цзю Ли упрямо не двигалась с места. В ее голове роились мысли: он меня не узнал! Совсем не узнал! Впрочем, оно и понятно: сейчас она выглядела совсем иначе, чем прежде. Изменилась не только внешность, но и пропал ее фирменный рыбий хвост — разумеется, он не мог узнать ее в таком виде! Цзю Ли была готова расплакаться.
Чао Бай с любопытством наблюдал за непрерывной сменой эмоций на лице маленькой служанки: потревожив божество, она не только ни капли не испугалась, но даже казалась огорченной. До чего же забавная девица.
Он уже собирался заговорить, как вдруг с обеих сторон Яочи служанки вынесли нефритовые поддоны, на которых что-то лежало.
Владычица-Мать произнесла:
— Нынче Я устроила в Яочи пир в честь возвращения Божества Е Шу из затворничества. Двести лет назад, отражая натиск Владыки Демонов, он получил тяжелые раны, и его духовная сила была сильно истощена. К счастью, сегодня он благополучно завершил затворничество. Клан Демонов своеволен и коварен, от них можно ожидать любых напастей, и вражда с ними вряд ли разрешится в одночасье. Нынче Я жалую Божеству этот Цзюлиский горшок из Южных Пустошей, способный усмирить хоть десять тысяч демонов, а также последний оставшийся в Восточном Море Плод Суло, что после вкушения способен восстановить плоть и срастить кости, возвратить из мертвых и даровать неуязвимость к любым ядам.
С этими словами служанки с нефритовыми подносами в руках двинулись вперед.
— Благодарю Владычицу-Мать, — поднявшись с места, произнес мужчина в темных одеждах.
Цзю Ли бросила на него взгляд. Выходит, тот человек в белом и есть Божество Е Шу, о котором все тут толкуют! И впрямь, он не чета остальным. Но... неужели та служанка была права, говоря, что он некогда напился до беспамятства в Зале Ичэн из-за сяньцзы Цзи Юэ? Неужели тот, кто играючи вытащил ее из камня, точно так же убивался от безответной любви и топил горе в вине?

Комментарии

Загрузка...