Ашидо бегло оценил юношу.
Он едва заметно покачал головой и тихо произнёс:
— Капитан, его давления хватит, чтобы давить души в этой дыре, но по меркам синигами это ничто.
И это — Демон?
Ашидо был откровенно разочарован.
А вот стоявший рядом Куруяшики отреагировал совершенно иначе.
Его привычная, почти чрезмерно добродушная улыбка исчезла без следа. Правая рука медленно легла на рукоять занпакто.
Он чуть подался вперёд — естественная стойка, которую принимает хищник перед броском. Взгляд Куруяшики впился в юношу у колодца, и в глубине его глаз разгорался настоящий пожар.
— Нет, Ашидо.
— Ты ошибаешься.
Уголки губ Куруяшики медленно поползли вверх.
— Этот парень...
— Немыслимо силён!
Юноша поднялся на ноги.
Его движения были неторопливыми, даже слегка неуклюжими, словно старые шестерни со скрипом приходили в движение. Но стоило ему выпрямиться, как прежде скрытая аура расползлась вокруг. Это не было всплеском духовного давления — скорее, удушливым присутствием, пахнущим ржавчиной и кровью.
Правая рука легла на рукоять зубчатого меча, стоявшего у дерева. Юноша поднял взгляд и уставился прямо на Куруяшики.
Точнее, на его капитанское хаори.
Пустые мгновение назад глаза теперь сияли пугающим, лихорадочным светом. Губы искривились в подобии улыбки, больше напоминающей оскал зверя при виде добычи.
Он разглядывал белую ткань с жадным вниманием, словно пытаясь выжечь каждую складку в своей памяти.
Его разум, давно затопленный первобытными инстинктами и жаждой крови, сейчас работал с небывалой скоростью. Глубоко внутри, под слоями забытья, всплывал смутный образ, запечатлённый ещё в те времена, когда у него были обрывки памяти.
Тот образ тоже носил похожую длинную накидку, от которой веяло невероятной властью.
Он сравнивал.
Сравнивал человека перед ним с тем давним силуэтом.
Куруяшики тоже улыбался.
Но это была не его обычная широкая улыбка, а глухой, клокочущий в горле смех, пропитанный жгучим предвкушением боя.
Только что, в ту самую секунду, когда их взгляды встретились, по позвоночнику капитана пробежал электрический разряд.
Слишком знакомое чувство. Бесчисленные схватки на грани жизни и смерти выковали в нём инстинкт, работающий быстрее любых логических доводов.
Тело кричало об опасности. Этот противник мог угрожать его жизни. Он стоил того, чтобы драться всерьёз!
Ещё не успев осознать происходящее, Куруяшики сместил центр тяжести и чуть напряг мышцы. Его духовное давление оставалось внутри, но кипело, как магма перед извержением.
Пальцы крепко сжали рукоять занпакто. Кровь стучала в висках, требуя выхода.
Сколько прошло времени? Сотня лет? Две сотни?
Он уже и забыл, когда в последний раз одно лишь присутствие врага заставляло его дрожать от нетерпения и желания обнажить клинок.
Но всё же он был капитаном.
Одиннадцатый отряд боготворил битву, но гордость командира заставляла его стоять на месте. Держа руку на эфесе, он ждал первого шага.
Они стояли на пустыре, не отрывая друг от друга глаз. Ветер гнал меж ними песок, не в силах шевельнуть ни единой складки их одежды.
Ашидо, стоявший чуть позади, всё глубже хмурился, переваривая слова командира.
Он вновь сосредоточился, пытаясь досконально прочесть юношу.
Объём духовной энергии действительно был крошечным, даже жалким.
Ранг духовной мощи? В лучшем случае средние показатели десятого, низшего ранга, и те грязные, нестабильные.
При таком уровне Ашидо был уверен, что сам размажет его в лобовом столкновении. Хватит двух ударов. Или даже одного.
Что не так? Капитан не мог ошибиться, тем более в оценке силы врага.
Неужели я чего-то не вижу?
Плотно сжав губы, Ашидо сконцентрировался. Из его тела бесшумно выскользнули несколько красных духовных нитей. Извиваясь, они потянулись к стоявшему неподалёку юноше, чтобы напрямую прощупать его ауру.
Нити коснулись пространства вокруг парня, считывая духовные частицы, что тот излучал.
Отклик был всё таким же тусклым. Хаотичным. Бессмысленным. Никакой разницы с тем, что Ашидо видел глазами.
Неужели капитан и вправду ошибся? Ашидо не удержался и бросил взгляд на командира.
Куруяшики стоял напряжённый, словно натянутая тетива, а его взгляд полыхал так, словно перед ним находился равный, а то и превосходящий по силе противник.
В голове Ашидо роились вопросы.
В этот момент юноша заговорил.
Голос прозвучал хрипло, с шероховатостью наждака, как у человека, давно не произносившего ни слова.
— Эй, — он неотрывно смотрел на капитанское хаори. — Где ты взял эту одежду?
Куруяшики опешил, а затем разразился громогласным хохотом:
— Ха-ха-ха! Ты об этом? — он хлопнул себя по груди. — Выдали в Сейрейтее! Что, приглянулась?
— В Сейрейтее? — повторил юноша, и на его лице отразилось искреннее непонимание.
Он склонил голову набок, пытаясь отыскать это слово в памяти, но тщетно.
И неудивительно. Для тех, кто сгнил в самых дальних и бесправных районах вроде Зараки, «Сейрейтей» было лишь пустым звуком. «Синигами» здесь считали мрачной сказкой. Откуда они берутся и что защищают — никого не волновало. Лишь жители верхних районов, ближе к центру, знали правду.
Видя замешательство юноши, Куруяшики разулыбался ещё шире:
— Хочешь такую? Всё просто.
Он небрежно ткнул себя в грудь большим пальцем левой руки.
— Убей меня, и она твоя. Таков закон Одиннадцатого отряда.
— Капитан! — не выдержал Ашидо.
Да, в их отряде действительно жило негласное правило «убей командира и займи его место». Но бросать вызов первому встречному дикарю неясного происхождения? Это было уже слишком.
Куруяшики лишь отмахнулся, не сводя глаз с юноши.
Ашидо сглотнул и промолчал. Он знал командира: если тот вошёл в кураж, спорить бесполезно.
Непонимание на лице юноши постепенно рассеялось.
Он переварил слова Куруяшики, и голодный блеск в его глазах вспыхнул с новой силой.
— Вот как? — тихо обронил он, то ли спрашивая, то ли убеждая самого себя.
Затем оскал стал шире.
— Тогда отдай её мне!
Не успели отзвучать слова, как юноша сорвался с места!
Зубчатый клинок рассёк воздух, обрушиваясь на голову Куруяшики. Удар ещё не достиг цели, но от него уже веяло первобытной, концентрированной жестокостью.
Началось!
Жажда крови захлестнула капитана с головой.
Дрожь. Дикий, исступлённый восторг перед лицом чистого, незамутнённого убийства! Восторг от близости смерти — чужой и своей.
Он не испытывал этого целое столетие.
— Ха-ха-ха! Давай!
Рассмеявшись, Куруяшики не стал уклоняться. Его правая рука сжалась на рукояти. Молниеносный рывок!
Ослепительная дуга взвилась снизу вверх.
И в момент столкновения...
Вжик!
Раздался глухой, влажный звук лезвия, входящего в плоть.
Не было ни звона стали, ни чудовищного столкновения духовного давления. Белоснежная вспышка занпакто Куруяшики без малейшего сопротивления прошила траекторию удара юноши, а затем глубоко погрузилась ему в грудь.
Кровь брызнула не сразу, словно запаздывая. Горячая красная волна с густым запахом железа ударила в лицо и залила волосы Куруяшики.
Рывок юноши оборвался.
Зубчатый меч со звоном рухнул на камни.
Юноша опустил голову и тупо уставился на зияющую, пульсирующую рану в своей груди, а затем перевёл взгляд на Куруяшики, чьё лицо было залито его кровью.
Огонь в его глазах мгновенно погас, сменившись привычной пустотой.
Губы дрогнули, он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь глухой сип:
— Ха...
Глаза закатились. Он рухнул навзничь, тяжело ударившись о битый камень и подняв облачко пыли.
Над пустырём повисла тишина. Был слышен лишь вой ветра да затихающий звон брошенного зубчатого клинка.
Куруяшики застыл.
Дикий восторг на его лице медленно сполз, сменившись искривлённой гримасой шока, непонимания и звенящей пустоты разочарования.
Широко раскрытыми глазами, с которых капала чужая кровь, капитан смотрел, как его «идеальный противник» просто падает, закатив глаза, как кусок бревна.
Рука, сжимавшая занпакто, так и застыла в завершении удара. С кончика лезвия медленно срывалась тяжёлая капля.
Куруяшики приоткрыл рот, но не смог выдавить ни звука.

Комментарии

Загрузка...