Руконгай.
Название звучит поэтично, но на деле это лишь гигантский круг вокруг Сейрейтея, забитый неприкаянными мёртвыми душами.
Чем меньше номер района, тем ближе он к центру и тем спокойнее там жизнь. Для синигами это пара шагов патруля, а потому цена беспорядков слишком высока. Но чем дальше от центра, тем меньше значат законы Сейрейтея.
Восьмидесятый район. Зараки.
Самая граница подведомственных территорий, где патрульных не видят десятилетиями. Сюда стекается весь сброд: изгнанники, беглецы, те, кто просто хочет держаться подальше от правил, и те, кто живёт ради резни.
Воздух здесь пропитан застарелым запахом железа и гнили.
— Хо, а ведь тут вообще ничего не изменилось.
Кенпачи Куруяшики вышагивал по главной улице Зараки, засунув правую руку за пазуху сихакусё. Если, конечно, «главной улицей» можно было назвать усеянную мусором и битым камнем тропу, по обеим сторонам которой кренились к земле покосившиеся лачуги.
Он скользнул взглядом по сторонам.
В дверных проёмах без створок жались тени. На земле через каждые несколько шагов лежали тела. Одни уже не двигались, другие ещё слабо стонали. Стены покрывали слои въевшейся грязи — тёмные и светлые, старые и свежие.
Ашидо шёл следом. Его взгляд выхватывал глаза, блестевшие из оконных провалов и густых теней. Липкие, озлобленные взгляды, но на дорогу никто не совался.
— Капитан, — ровным тоном произнёс Ашидо, — похоже, даже здесь прекрасно понимают, чем чревато нападение на синигами.
Форма, а тем более капитанское хаори, в Руконгае служили лучшим предупредительным знаком. Выжившие на самом дне могли быть безумцами, но идиотами они не были.
— Хе, кто знает, кто знает, — Куруяшики широко усмехнулся. Эта жизнерадостная улыбка казалась абсолютно чужеродной в окружающем мраке. — Я заглядывал сюда лет сто назад. В отряде тогда не хватало людей, а у нас, в Одиннадцатом, есть старая традиция «подбирать» бойцов в таких местах. Вот я и решил прогуляться.
Он взмахнул левой рукой.
— И что в итоге? Обошёл всё — одни пустышки. С виду грозные, а на деле даже салаг из отряда побить не могли.
Ашидо промолчал. Он слишком хорошо знал стандарты своего командира. В Одиннадцатом отряде мерило было одно — умение драться.
Внезапно Куруяшики замер.
Он повернул голову, уставившись на груду гнилых досок и хлама на обочине.
— О, так ты тут прячешься, — усмехнулся он и шагнул к куче.
— Капитан? — напрягся Ашидо.
Куруяшики не ответил. Вытащив из-за пазухи правую руку, он ухватился за крайние доски и рванул их в сторону.
С треском хлам разлетелся, обнажив скорчившегося на земле мужчину.
Исхудавший до костей, в лохмотьях, с кожей, покрытой слоями грязи и шрамов. Увидев Куруяшики, а точнее — его капитанское хаори, бродяга затрясся, обхватил голову руками и вжался в стену.
— Не убивай! Я ничего не знаю! Пощади! — завизжал он сдавленным, полным животного ужаса голосом.
Ашидо нахмурился:
— Капитан, такие...
Договорить он не успел.
В тот самый миг, когда Куруяшики, казалось, слегка расслабился при виде жалкой картины, бродяга пружиной взвился вверх.
В его правой руке, до сих пор спрятанной под телом, блеснул ржавый, покрытый тёмно-красными пятнами клинок. Короткий замах — и нож полетел прямо в живот капитана.
— Сдохни!
Страх с лица бродяги исчез, сменившись обезумевшей яростью. Глаза налились кровью.
Слишком близко. Слишком быстро.
Зрачки Ашидо сузились, рука метнулась к рукояти меча.
Дзинь!
Раздался сухой металлический лязг. Ржавый клинок с размаху вонзился в живот Куруяшики. Секунда — и лезвие с хрустом переломилось пополам. Обломок отлетел в сторону, звякнул о камни и замер.
Тощий мужчина застыл с обрубком в руке.
Он перевёл безумный взгляд с обломка на сихакусё капитана, где не осталось даже царапины. Оскал на его лице дрогнул, ярость вновь уступила место ужасу.
— Э-это не я! Меня заставили! — взвыл он, не сбавляя темпа.
И вместе с этим воем бродяга распахнул пасть с гнилыми жёлтыми зубами и бросился прямо к шее стоявшего вплотную Куруяшики, пытаясь вцепиться в неё челюстями.
Мольба и жажда убийства слились в один неразрывный звериный рефлекс.
На этот раз Куруяшики пошевелился.
Его правая рука, всё это время покоившаяся на животе, взметнулась вверх. Широкая ладонь сомкнулась на грязном лице бродяги.
— Тц, а зубы-то острые, — Куруяшики играючи оторвал мужчину от земли.
Тощие ноги заболтались в воздухе, глухо барабаня по капитанскому сихакусё.
Он даже нашёл время обернуться и бросить на Ашидо взгляд, красноречиво говорящий: «Видал?».
— Теперь понял, Ашидо? — всё тем же громогласным басом спросил Куруяшики. — В Зараки только три типа людей. Первый — те, что уже лежат, — он кивнул на трупы у дороги. — Второй — те, что скоро лягут.
Он встряхнул свой барахтающийся «трофей», который тщетно пытался разодрать ему запястье ногтями.
— И третий — вот такие. С виду жалкая лужа грязи, но дай слабину, и он тут же вцепится тебе в глотку. Тот, кто ещё дышит в этих краях, не бывает ни безобидным кроликом, ни конченым ничтожеством. Просто они прячут клыки глубже остальных.
Ашидо отпустил рукоять меча. Он молча смотрел на человека, чьё зажатое в тиски лицо искажалось в тщетных попытках укусить командира. Он всё понял.
Куруяшики повернулся к бродяге. Улыбка стала чуть сдержаннее, но интерес в глазах никуда не исчез.
— Эй, слушай сюда. Кто сейчас держит район Зараки? Скажешь — и я тебя не убью.
Тон был небрежным, но тяжесть этих слов давила не хуже камня.
Бродяга перестал вырываться. Сквозь пальцы капитана сверкнули забегавшие глаза.
— П-правда? Скажу... и правда не убьёшь? — прошамкал он сдавленным голосом.
— Конечно, — кивнул Куруяшики. — Капитан Одиннадцатого отряда Кенпачи Куруяшики слов на ветер не бросает. — Однако хватку он не ослабил.
Мужчина колебался от силы секунды две. В Зараки за две секунды можно умереть трижды.
— Н-нет больше главарей! Были, да все сдохли! Теперь весь район под Демоном! — слова полились сплошным потоком.
— О-о?! — глаза Куруяшики вспыхнули. — Демон? Значит, он и впрямь существует! Неудивительно, что вся дорога трупами усеяна. Это он их так?
— О-он! Каждый день режет! Просто от скуки! Никто сладить не может! Все прячутся!
Бродяга закивал, насколько позволяла стальная хватка на лице, и отчаянно скосил глаза в конец улицы.
— Туда! Там в центре старый колодец! О-он часто там ошивается!
— Добро, — хмыкнул Куруяшики и небрежным движением швырнул бродягу в сторону.
Глухой удар. Мужчина покатился по битому камню, выплюнул кровь и, не издав ни звука, на четвереньках юркнул в ближайшую кучу мусора.
Куруяшики отряхнул руки, развернулся и широким шагом направился в конец улицы.
— Слышал, Ашидо? Демон! Значит, не зря шли!
Ашидо, хмурясь, поспешил следом.
Главной целью их визита было найти среди отбросов Восьмидесятого района самородков для Одиннадцатого отряда, которому вечно не хватало людей. Отряд не смотрел на происхождение, и Зараки казался идеальным местом.
Но всё, что они увидели по пути — это трупы, калеки и притворщики, готовые вцепиться в горло исподтишка. Да, они были жестоки и коварны, но дисциплина? Подчинение приказам? О таком тут и не слышали.
К тому же, их духовное давление было ничтожно мало. На фоне синигами они не потянули бы даже на лёгкий сквозняк.
— Капитан, — ровно произнёс Ашидо, — даже если этот «Демон» существует, учитывая уровень местных обитателей, боюсь, он вряд ли...
— Не спеши с выводами, Ашидо, — оборвал его Куруяшики на ходу. — Начиная с Шестидесятого района и дальше, земли — это просто арена для грызни местных авторитетов. Всякий, кто объявляет себя королём Зараки, обычно долго не живёт. Но если кто-то смог здесь закрепиться, да ещё и получить прозвище «Демон»...
Он сделал паузу, и в его улыбке промелькнуло нечто иное.
— Значит, он либо полный безумец, либо... действительно чего-то стоит. Раз уж пришли, грех не посмотреть.
Они не сбавляли шаг. Район Зараки был невелик, и так называемый «центр» показался довольно быстро.
Просторный пустырь, усеянный битыми каменными плитами. Из трещин пробивалась жухлая трава. Посреди площади действительно стоял старый каменный колодец с обломанным краем, давно пересохший и заброшенный.
Взгляды синигами мгновенно приковала фигура, сидевшая у колодца под засохшим деревом.
Юноша.
Всклокоченные чёрные волосы спадали на широкие плечи. Крупный, мускулистый торс, бугрящийся под бледной кожей первобытной, необузданной силой.
Он был по пояс обнажён, и всё его тело покрывала густая сеть шрамов. Рубцы от мечей, рваные следы когтей... одни застарелые, другие ещё отливали свежей краснотой.
У корней дерева небрежно покоился длинный, странного вида клинок. Широкое лезвие с зазубренной кромкой тускло блестело в сером свете пасмурного неба.
Сперва юноша просто сидел, опустив голову, словно дремал или что-то разглядывал в пыли.
Но в тот момент, когда Куруяшики и Ашидо ступили на пустырь, он поднял голову.
Молодое, резкое лицо, но глаза... Пустые, пугающие, словно два бездонных пересохших колодца. В них не было ничего.
До тех пор, пока его взгляд не остановился на Куруяшики. А точнее — на его капитанском хаори.
В этой зияющей пустоте вдруг вспыхнула искра.

Комментарии

Загрузка...