Дорога из главного города обратно в Деревню Новичков была намного тише, чем путь сюда.
Когда одиннадцать человек пересекли обугленную землю Старого Поля Боя, уже почти стемнело. Вдалеке, со стороны главного города, всё ещё мерцали редкие огоньки — то ли Аоши Тянься зачищал последних сопротивляющихся, то ли Династия Кровавой Луны, не желая смириться с поражением, организовывала контратаку. Но всё это уже не имело к ним никакого отношения. Линь Фэн шел впереди отряда, Меч Разрывающихся Мыслей уже был убран в ножны, а белый свет на его клинке едва теплился в сумерках, словно медленно остывающее сердце.
Никто не разговаривал. Не из-за усталости — хотя каждый действительно выбился из сил. На щите Толстяка Вана залегло три трещины, и сквозь самую широкую можно было разглядеть вечернее небо с другой стороны; на броне Ши Ганьдана насчитывалось семнадцать следов от стрел, и каждый из них он принял на себя, прикрывая товарищей; пальцы Чжао Хао были стерты тетивой до крови, а Соловей молча протянула ему рулон бинтов, он взял его, сделал пару витков и продолжил идти. Причина молчания кроялась вовсе не в этом. Все молчали потому, что каждый думал об одном и том же: если слова Нуля — правда, если эта игра действительно представляет собой гигантский сборщик нервных сигналов, то чем тогда было всё то, через что они здесь прошли? Те ночи, проведенные плечом к плечу в бою, то взаимное доверие на краю бездны, тот смех, вызванный отвратительным вкусом какого-то зелья, — неужели всё это тоже было запроектировано? Тоже частью сбора данных?
Маленький демон Пустоты Лу Тяня, словно почуствовав подавленное состояние хозяина, спрыгнул с его плеча и тронул его палец тощими крыльями. Лу Тянь посмотрел на беса сверху вниз и вдруг заговорил: Я двадцать лет проработал мостовым крановщиком на алюминиевом заводе. По восемь часов в день, один в кабине, смотрю на цех внизу. Ковши с жидким металлом снуют туда-сюда в воздухе, рабочие внизу суетятся. За двадцать лет никто не сказал мне ни слова — не потому, что они не хотели, просто кабина слишком высоко, шум слишком сильный, снизу ничего не услышишь. Его голос был тихим, словно он говорил сам с собой. В день, когда меня сократили, начальник цеха похлопал меня по плечу и сказал: Старый Лу, ты отличный рабочий. А потом выдал тысячу двести юаней выходного пособия. Двадцать лет, тысяча двести юаней. Я не завел на том заводе ни единого друга.
Он замолчал и слегка почесал подбородок беса. Маленький демон издал слабое урчание, словно котенок, которого погладили в самом приятном месте.
Но в этой игре я завел девятерых. Нет, если считать Есяо — десятерых. Кто бы ни спроектировал эту игру и зачем бы она ни создавалась, мои друзья настоящие. Это никак не связано со сборщиком. По-настоящему реально лишь то, что сборщик не в силах забрать.
Толстяк Ван шел рядом с Лу Тянем, некоторое время молча переваривал услышанное, а затем грохнул оземь свой щит с тремя трещинами: Старый Лу, ты абсолютно прав. Настоящее — это то, что сборщик забрать не может. Говоришь ты намного лучше меня, я-то умею только материться.
Ши Ганьдан редко когда позволял себе улыбнуться. Его смех был коротким и густым, как брошенный в гладкое озеро камень, пускавший по сумеркам круги мягкой ряби. Затем улыбнулся и Железная Рука, следом заулыбался Сяо Ци. Смех зазвучал над обугленной землей Старого Поля Боя то тут, то там, словно кто-то зажигал крошечные костры один за другим на этой выжженной войной пустоши.
Су Ваньцин не улыбалась. Но она достала из рюкзака тканевый сверток, развернула его, а внутри обнаружилось несколько флаконов с бледно-зеленой жидкостью — восстановители выносливости, по рецепту Цин Ло, с добавлением меда. Безмолвно она протянула по зелью каждому товарищу; выражение ее лица оставалось холодным и сосредоточенным, однако каждый, принимая флакон, чувствовал, что ее движения были чуть медленнее обычного. Не из-за колебаний, а в знак молчаливого подтверждения — проверки того, что пальцы каждого живы и излучают тепло.
Пещера у водопада выглядела прежней. Лианы закрывали вход, водяная взвесь серебрилась в лунном свете, и издалека был слышен грохот падающей на камни воды. Толстяк Ван первым нырнул внутрь и по-хозяйски развел костер. В тот самый момент, когда языки пламени взметнулись вверх, все знакомые детали пещеры озарились светом: ящик с инструментами Железная Рука в углу, корзина для трав с разноцветными бирками Цин Ло, нарисованный от руки флажок Соловья в трещине скалы, а камень, о который Чжао Хао точил стрелы, уже обзавелся гладкой выемкой. Всё было на своих местах, будто грандиозная осада главного города была лишь легендой из далекого мира, не имеющей никакого отношения к этому тихому, убаюканному шумом воды уголку.
Но изменились люди. У них появился новый товарищ.
Есяо стояла у входа и не заходила внутрь. Ее черный плащ при лунном свете почти сливался с тенями, кинжал торчал за поясом, а пальцы сохраняли положение, в котором в любой момент можно было выхватить оружие. Убийца из Черного Пера, специалист по обратному проектированию, три года в одиночку собиравшая информацию, анализировавшая данные и выслеживавшая цели в игре, никогда не присоединявшаяся ни к одной постоянной группе и никогда не задерживавшаяся на одном месте дольше трех дней. В этот момент она стояла у входа в укрытую лианами пещеру и смотрела на сидевших вокруг костра десятерых людей так, будто видела представителей совершенно незнакомого биологического вида. Существа, которые одалживают друг другу бинты, полчаса спорят о вкусе зелий и после боя не спешат устанавливать флаг, а сначала проверяют, все ли живы.
Заходи, — произнес Линь Фэн, не поворачивая головы, просто сдвинувшись чуть в сторону.
Есяо не шевельнулась: Я сотрудничаю с вами лишь временно. Нуль сбежал, и когда он объявится снова, мне понадобится ваша сеть сбора информации, чтобы выследить его. Только и всего.
Ладно, — кивнул Линь Фэн, прозвучав так буднично, будто соглашался на какую-то пустяковую мелочь.
Есяо помедлила, а затем шагнула в пещеру. Она выбрала место на некотором отдалении от всех — спиной к стене, лицом к входу, с полным обзором всех путей отхода, что соответствовало стандартным правилам позиционирования ассасина. Су Ваньцин бросила на нее взгляд, ничего не сказала, лишь мягко подтолкнула к ней флакон с восстановителем выносливости. Стекло еще хранило тепло костра, передавая слабый намек на уют бледным пальцам Есяо.
Цин Ло подсела ближе, с любопытством, но дружелюбно улыбаясь: Сестрица Есяо, у твоего кинжала случайно не на исходе прочность? У меня есть точильный камень — ой, нет, точильный камень годится только для металла, твой кинжал ведь из теневого материала, верно? Тогда у меня есть теневой порошок, выпал в прошлый раз с монстров Пустоты на Старом Поле Боя, он восстанавливает прочность оружия стихии тени, не хочешь попробовать?
Есяо посмотрела на эту болтливую молодую аптекаршу и на мгновение растерялась, не зная, что ответить. В Черном Пере зелья выдавались по мере необходимости и в зависимости от эффективности: сколько урона нанес — столько припасов и получил, и никому бы в голову не пришло навязывать материалы из-за какой-то причины вроде твой кинжал скоро сломается. Помолчав немного, она приняла теневой порошок и тихо поблагодарила.
Сяо Ци листал свои боевые заметки и на какой-то странице вдруг восторженно воскликнул: Сестрица Есяо! Тот тройной удар на крепостной стене — первый противник был поражен обратным хватом или прямым? Я тогда не разглядел, слишком быстро. Если обратным, то замах идет из того же источника, что и теневой выпад Иньцзы, но если прямым, то это уже совсем другая техника, мне придется записывать отдельно.
Обратным. Теневой выпад Иньцзы начинается с прямого хвата, я переучилась, — ответила Есяо.
Зачем переучилась?
Потому что Иньцзы выше меня ростом, точка попадания прямого выпада при моем росте смещается на два сантиметра выше. В реальном бою двух сантиметров вполне достаточно, чтобы противник успел поставить блок и контратаковать. Обратный хват хоть и ослабляет силу удара на десять процентов, но бьет гораздо точнее.
Сяо Ци с бешеной скоростью застрочил в блокноте, бормоча под нос: Тонкая настройка под индивидуальные особенности... практика превалирует над теорией...
Потрескивая, переломилась пополам сухая ветка в костре, язычок пламени взметнулся вверх. Пещеру наполняли мятный запах восстановителя выносливости, сосновый аромат костра, а также въевшиеся в одежду каждого следы пороха и дорожной пыли. Линь Фэн смотрел на то, как эти десять человек спорят, болтают и дремлют у костра; Меч Разрывающихся Мыслей лежал у него на коленях, а восприятие Сердца Меча безмятежно разливалось по внутреннему пространству пещеры. Он чувствовал слабое дыхание жизни каждого из них — не полоски здоровья и маны из игры, а нечто более существенное, присутствие, которое невозможно измерить цифрами. Аутра Толстяка Вана была мощной и горячей, словно никогда не гаснущий уголек; аура Ши Ганьдана — твердой и непоколебимой, как перекованная до предела сталь; аура Су Ваньцин — чистой и точной, словно бестеневая лампа в операционной; ауры Чжао Хао и Соловья переплелись: натянутая тетива лука и спокойная, как водная гладь, рукоять; аура Лу Тяня слилась с сидящим на его плече бесом — тусклый, но стойкий свет светлячка; аура Железной Руки звучала стуком металлических деталей в инструментальном ящике, хаотичным, но упорядоченным; аура Сяо Ци была бесконечно листающимся блокнотом; аура Цин Ло пахла смесью трав из корзины; аура Есяо казалась тенью, едва уловимым холоком на лезвии ножа, однако сейчас этот холод постепенно таял.
Алгоритмы Нуля не могли проанализировать эти ауры. Закупочный бюджет господина Цинь не мог их купить. Обратное проектирование Черного Пера не могло их разобрать. Грандиозный план Тигриного Короля не мог их охватить. Но в этот самый момент, в пещере, окруженной шумом водопада, они существовали наяву. Они были реальнее любых данных.
Глубокой ночью, когда костер начал угасать, все принялись подводить итоги. Не в золоте, а в потерях и приобретениях этой битвы за гегемонию.
По боевым потерям: прочность щита Толстяка Вана упала до нуля, требуется замена. Наплечники и поножи Ши Ганьдана изношены больше чем на шестьдесят процентов, дно твоего ящика с инструментами, Железная Рука, пробито осколком, рукав мантии заклинателя Лу Тяня прожжен наполовину, запасные колчаны Соловья пусты, пальцы Чжао Хао нуждаются в мази. Снаряжение Сяо Ци и Цин Ло пострадало незначительно. Мое снаряжение и снаряжение Су Ваньцин в основном целы, — перечислял по пунктам Линь Фэн, и хотя голос его звучал ровно, каждый улавливал в нем невысказанную заботу. — Завтра в приоритете зачиним снаряжение авангарда. Толстяк, пойдешь со мной к кузнецу, тот гном мне должен.
По зельям: осталось сто двадцать флаконов зелья исцеления среднего уровня, накоплено девяносто флаконов сопротивления тьме, восстановители выносливости в дефиците — осталось всего сорок, потому что мед закончился, — Цин Ло перевернула свою потрепанную амбарную книгу, в которой каждая строчка была аккуратно записана. — Завтра я отправлюсь в ущелье за медом — в глубине ущелья есть точка обновления пчелиных сотов, я помечала ее в прошлый раз. Кроме того, сестрица Су Ваньцин велела напомнить всем, что у улучшенного зелья сопротивления тьме есть побочный эффект: после приема хочется...
Пукать, — подхватил Толстяк Ван с совершенно серьезным лицом. — Отлично помню. В том бою с потайным боссом я выпил три флакона и пукал целый день.
Пещеру взорвал неудержимый хохот. Цин Ло так рассмеялась, что согнулась пополам над корзиной с травами; хохот Сяо Ци был настолько дрожащим, что он чуть не уронил блокнот в костер; Железная Рука подавился смехом и зашелся в сильном кашле, а на строгом лице Ши Ганьдана промелькнула редкая улыбка. Су Ваньцин не издала ни звука, но ее губы чуть дрогнули в мимолетном изгибе, который успел заметить только сидевший рядом Линь Фэн.
Эссенция Пустоты осталась в двух штуках, — перестав смеяться, Железная Рука вернулся к амплуа технаря, открыв инструментальный ящик; два темно-фиолетовых кристалла зловеще мерцали в отсветах костра. — Две эссенции, как раз хватит на запасные ядра для двух осадных орудий. Хотя Нуль сбежал, я проанализировал останки тех сероманников, что он оставил — фрагменты данных в них имеют определенное структурное сходство с эссенцией Пустоты, и то, и другое суть высокоплотные конгломераты энергии. Если удастся отыскать способ извлечь остаточную энергию из обломков, возможно, получится поднять эффективность эссенции Пустоты еще на пятнадцать процентов. У меня есть предварительный замысел...
Железная Рука, — оборвал его Линь Фэн.
А?
Сейчас время послевоенного отдыха. У тебя на дне ящика дыра, сначала почини ее. Об исследованиях поговорим завтра.
Железная Рука опустил взгляд на пробитую осколком дыру на дне ящика, почесал затылок, бережно вернул эссенцию Пустоты на место, после чего достал пеньковую веревку с кусками кожи и принялся за починку. Веревка мерно скользила между его мозолистыми пальцами — спокойно и сосредоточенно, точно так же, как когда он расставлял ловушки на поле боя.
Лу Тянь, — Линь Фэн повернулся к заклинателю, примостившемуся в углу.
Здесь, — Лу Тянь автоматически выпрямился, словно начальник цеха назвал его по имени.
Проблему со снаряжением твоего заклинателя решим в первую очередь на следующем этапе команды. Сероманники Нуля оставили после себя кое-какие особые материалы, среди них есть фрагменты тканевых доспехов стихии тьмы; я поручал Железной Руке и Чэнь Мо проверить это, можно заказать индивидуальный пошив мантии заклинателя. К тому же твой бес — он трижды за бой заслонял тебя собой; пусть поглотил он немного урона, его модель поведения уже вышла за рамки заложенного системой ИИ питомца. На форумах заклинателей писали, что при достижении определенного уровня близости бес разблокирует скрытый пассивный навык, найди пару дней на этой неделе, проверь.
Хорошо, — ответил Лу Тянь. Голос его звучал твердо, как ответ на команды диспетчера с земли из кабины подъемного крана — кратко и уверенно. Сидевший у него на плече демон Пустоты, услышав упоминание о себе, гордо распустил крылья, испустив сияние ярче обычного.
Есяо, — Линь Фэн перевел взгляд в угол пещеры.
Есяо подняла голову. Она уже успела начистить кинжал, и действие теневого порошка вернуло лезвию зловещий матовый блеск.
Сколько прочности осталось у твоего кинжала?
Семнадцать процентов.
Завтра я попрошу Чэнь Мо присмотреть на торговой площадке замену для теневого оружия. Ты используешь оружие обратным хватом, изгиб рукояти нужно делать на заказ, серийная штамповка тебе не подойдет. Я знаю одного старого оружейника, который открыл в игре мастерскую по индивидуальным заказам; в реальной жизни он занимался ювелирным делом и умеет подгонять изгиб рукояти кинжала с точностью до окружности твоего мизинца. Чуть позже я скину тебе координаты.
Есяо помолчала несколько секунд. Кто-то помнил, что она дерется обратным хватом, помнил про смещенную из-за роста точку замаха, да еще и собирался специально ради нее искать оружейника, способного выточить рукоять на заказ — эта информация не была данными, которые мог проанализировать скрипт, не была показателем эффективности из отчета по тактике, это было увидено живым человеком в бою и запомнено сердцем. Она приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов лишь кивнула и отвернулась к костру. Огонь отражался на ее лице, и глубоко в зрачках что-то, что было заперто на замок, дало тончайшую трещину.
Наконец настала очередь Су Ваньцин. Линь Фэн посмотрел на нее и внезапно понял, что не знает, какую задачу ей поручить. Она была единственным членом отряда, кому ему никогда не требовалось давать поручений — она всегда знала, чего не хватает команде, и всегда готовила всё необходимое еще до того, как он озвучивал потребность. В ее амбарной книге фиксировались не приходы и расходы золота и материалов, а физическое состояние каждого, привычки расхода маны и даже то, что Толстяк Ван любит потрясти флакон три раза перед тем, как выпить зелье.
Твоя амбарная книга, — произнес Линь Фэн. — Ты обещала показать ее после окончания боя.
Су Ваньцин извлекла этот блокнотик из самого глубокого отделения корзины с травами. Обложка из оберточной бумаги потерлась по краям, а внутренние страницы были плотно исписаны — не рецепты, не списки материалов, а сплошные строчки времени, имен и событий.
День первый: Толстяк Ван выпил мое зелье и сказал, что оно на вкус как отвар китайской медицины. Я решила усовершенствовать рецепт.
День третий: У Чжао Хао старая травма пальцев, после сотни выстрелов точность падает на двенадцать процентов. Рекомендую ограничить ежедневный объем тренировок.
День пятый: Линь Фэн впервые сам задал мне вопрос, спросил про намерение меча. К медицине равнодушен.
День десятый: Присоединилась Цин Ло. Ее талант к зельеварению выше моего. Должна больше обучать ее на практике.
День четырнадцатый: Соловей боялась смотреть людям в глаза. Сегодня она посмотрела на меня впервые дольше двух секунд.
День восемнадцатый: Маленький бес Лу Тяня впервые сам заслонил хозяина от удара. Он назвал его мелочью. Сам не заметил, как улыбнулся.
День двадцатый: После сегодняшнего боя все живы. Книгу можно показать Линь Фэну.
Линь Фэн переворачивал страницы одну за другой. Костер потрескивал, свет и тени играли на пожелтевших листах. Он дошел до последней страницы, где красовалась всего одна строчка, написанная совсем свежими чернилами прямо сегодня вечером.
День двадцатый: Присоединилась Есяо. Все одиннадцать человек в сборе.
Он захлопнул блокнот и протянул его Су Ваньцин. Ему хотелось что-то сказать, но кадык дернулся, и с языка не сорвалось ни звука. Су Ваньцин приняла книгу обратно, выражение ее лица осталось безмятежным, однако пальцы легко царапнули обложку из оберточной бумаги — то самое движение, которое она выдавала, только когда нервничала.
Перед следующим боем, — произнесла она, — назовите мне свои группы крови. Я разрабатываю новый состав зелья, дозировку нужно корректировать под группу крови. И не игровую, а реальную.
Никто не стал допытываться, зачем ей знать группы крови в игре. Никто не усомнился в разумности этого требования. Ши Ганьдан заговорил первым, его голос звучал неизменно лаконично и веско: Первая. Затем Железная Рука: Четвертая. Сяо Ци поднял руку: Вторая, запомнил, когда проходил медосмотр перед экзаменами. Лу Тянь задумался: Вторая. На заводе медосмотр каждый год, помню цифру из бланка. Соловей опустила голову и тихо произнесла: Третья. Чжао Хао кивнул в знак того, что у него такая же. Толстяк Ван поскреб в затылке: Забыл, спрошу у мамы, потом скажу. Цин Ло открыла свой блокнотик и старательно записала группу крови каждого, бормоча под нос: Первая, четвертая, вторая, вторая, третья, третья...
Есяо по-прежнему сидела в своем углу — спиной к стене, лицом ко входу. Но когда взгляд Су Ваньцин обратился к ней, она тоже заговорила. Голос был очень тихим, словно слова с трудом проталкивались через горло после долгой борьбы с собой.
Четвертая. Отрицательная. Редкая. Если потребуется переливание, я могу, но только в реальности.
В пещере на мгновение воцарилась тишина. Не из-за редкой группы крови, а потому что Есяо впервые заговорила о чем-то, не имеющем отношения к бою, разведке или анализу данных. Сказав это, она опустила голову, словно раскаиваясь в том, что выдала эту недопустимую информацию. Но никто не стал выпытывать, откуда ей известна ее редкая группа крови, и никто не выказал чрезмерного удивления. Су Ваньцин просто кивнула, зафиксировав в блокноте AB-, и произнесла ровно и тепло: Поняла. Редкие группы крови обладают спецификой в метаболизме лекарств, для некоторых рецептов требуется особая корректировка дозы. Твое персональное зелье я впредь буду помечать отдельно.
Есяо ничего не ответила, но пальцы, сжимавшие рукоять кинжала, разжались.
Ближе к середине ночи костер стал угасать. Толстяк Ван уснул рядом с Ши Ганьданом, его храп звучал ровно и громко; сам Ши Ганьдан по-прежнему держал осанку по всем правилам, но слегка опустил голову. Железная Рука даже во сне продолжал крутить пальцами виртуальные гайки, Сяо Ци свернулся калачиком, прижав к себе блокнот, а на его губах застыла слабая улыбка — должно быть, во сне он тоже вел боевые заметки. Лу Тянь прислонился к каменной стене, демон Пустоты свернулся клубком у него на коленях, и при каждом вздохе свет его тельца то затухал, то разгорался, подобно крошечному бьющемуся сердцу. Соловей и Чжао Хао сидели плечом к плечу у самого входа, оба не спали, а их позы дозорных были интуитивно развернуты в противоположные стороны. Цин Ло пристроила корзину с травами вместо подушки и бормотала сквозь сон: За медом завтра схожу.
Есяо по-прежнему сохраняла стандартную позу ассасина — спина к стене, лицо ко входу, кинжал под рукой. Но когда Су Ваньцин тихо подошла и накинула ей на плечи запасной плащ, она не вздрогнула и не проснулась. Для убийцы, годами жившей в режиме поверхностного сна и готовой подскочить от любого шороха, эта деталь сама по себе весила больше любых слов.
Линь Фэн стоял у входа и смотрел на водопад в лунном свете. Шум воды оглушал, водяная взвесь разлеталась под ночным ветром, окрашенная луной в серебристые легкие вуали. Он вспомнил слова Нуля — о том, что эта игра представляет собой гигантский сборщик нервных сигналов. Вспомнил слова Тигриного Короля — что осада главного города была лишь первым экзаменом. Вспомнил слова господина Цинь в Цзюсяньлоу — в битве за гегемонию нельзя полагаться только на один клинок.
Теперь у этого клинка появились ножны. Ножны, сотканные из групп крови десятерых людей, рецептов зелий, выемки на точильном камне, кривых строчек в блокноте и щита с тремя трещинами. Алгоритмы Нуля никогда не поймут логику существования этих ножен, поскольку они шли вразрез с принципами оптимизации ресурсов — кучка одиночек, отсеянных крупными гильдиями, ушедший в отставку киберспортсмен, сокращенный крановщик, ассасин, взращенная компанией бустеров, — эти люди ни в одной рациональной аналитической модели не должны были составить отряд. Но они отыскали друг друга вопреки расчетам Нуля. Внутри того, что не в силах забрать сборщик, они создали собственный мир.
Су Ваньцин подошла к нему. Она ничего не говорила, просто встала рядом, глядя на освещенный луной водопад. Долгое время спустя она достала из корзины теплый флакончик и протянула его ему — восстановитель выносливости по новому рецепту, в который на сей раз был добавлен не мед, а какая-то безымянная трава: вкус отдавался легкой горчинкой, но в послевкусии сквозила неуловимая сладость.
Когда у тебя будет время? — Линь Фэн принял флакон. — Я хочу задать тебе вопрос.
Можешь задать прямо сейчас.
Каков твой коэффициент синхронизации с нейроинтерфейсом?
Су Ваньцин на мгновение умолкла. Лунный свет падал на ее бледное лицо, в чистых глазах отражались водяная пыль водопада и размытое звездное небо вдалеке.
Сорок пять процентов, — произнесла она. — На пятнадцать процентов выше, чем у обычных людей. Не так высоко, как у тебя, но достаточно, чтобы я чувствовала то, чего другие не ощущают.
Например?
Например, когда ты был в Гробнице Мечей, я снаружи чувствовала, что ты внутри — не получала сообщений, а именно чувствовала. Словно сквозь стену слышно, как кто-то дышит в соседней комнате. Она помолчала. В тот момент я поняла, что слова Нуля правдивы по крайней мере отчасти. Эта игра действительно собирает наши нервные сигналы через нейроинтерфейс. Но чего он не знал, так это того, что сбор работает в обе стороны. Игроки тоже способны ощущать друг друга через эту систему. Ты называешь это Сердцем Меча, но мне кажется, что это не просто профессиональный навык — это естественный резонанс между людьми, возникающий, когда коэффициент синхронизации с нейроинтерфейсом перешагивает через определенный порог. Нуль думал, что использует систему, но он никогда не испытывал ничего подобного.
Линь Фэн смотрел на нее, Меч Разрывающихся Мыслей легонько вибрировал у бедра, а восприятие Сердца Меча вступало в слабый резонанс с чистой и точной аурой Су Ваньцин. Прежде он испытывал подобное лишь в бою — с траекторией стрел Чжао Хао, с моментом парирования Толстяка Вана, с шагами прикрытия Ши Ганьдана — но сейчас, рядом с тихим водопадом в лунном свете, этот резонанс оказался отчетливее, чем в любой схватке. Это была не синхронизация навыков, а куда более глубокий, не поддающийся количественному учету резонанс между людьми.
Второй том, — внезапно произнес он. — После завершения битвы за Главный город в игре откроется полноценный контент: новые карты, новые подземелья, новые ветки профессий. Нуль будет ждать нас там. Тигриный Король тоже будет ждать нас там.
А еще Господин Цинь. И Династия Кровавой Луны. И Черное Перо. И третья группировка — пока мы знаем лишь, что Есяо входит в их число, но их высшее руководство еще не появилось.
Боишься?
Су Ваньцин повернулась и посмотрела на него. В лунном свете ее выражение лица по-прежнему оставалось холодным и отстраненным, но в голосе звучало нечто более мягкое, чем лунный свет: Не боюсь. Я уже исписала твоими долгами целых двадцать глав, а впереди предстоит записать еще восемьдесят. Пока долговая книга не заполнена до конца, я никуда не уйду.
Ближе к рассвету Линь Фэн вырезал первую черту на каменной стене пещеры у водопада.
Кончиком Меча Разрывающихся Мыслей он выцарапал на камне крошечный иероглиф один, обозначающий конец первого тома. Под этим иероглифом он высек еще одиннадцать знаков поменьше — не имена, не никнеймы, а одиннадцать различных отметин: треснувший щит, перекованный стальной слиток, бестеневая лампа, натянутая тетива, луна, тихая, как вода, раскрытая записная книжка, слабый огонек светлячка, скрещенные гаечные ключи, ледяной кристал, лекарственная трава и тень. Одиннадцать символов образовывали маленький круг, в самом центре которого он вырезал меч. Не форму Меча Разрывающихся Мыслей, а более простой, древний меч — состоящий из ключа человек и ключа меч, образующих в сумме не оружие, а знак спутника и опоры между людьми.
Закончив резьбу, он убрал меч в ножны и повернулся вглубь пещеры. Костер уже полностью погас, в золе лишь мерцали и угасали последние искры. Его товарищи все еще крепко спали: Толстяк Ван воротился во сне и пробормотал что-то бессвязное, должно быть, мечтая о тушеной свинине в соевом соусе; бесплотный бесёнок Лу Тяня во сне раскинул крылья, излучая слабое сияние, которое освещало едва заметную улыбку в уголке рта Лу Тяня; Есяо во сне по-прежнему сжимала в руке кинжал, но запасной плащ, оставленный Су Ваньцин и наброшенный ей на плечи, согревал ее даже в тени.
Снаружи пещеры небо на востоке начало светлеть. Это был не тот насыщенный красно-золотой рассвет под грохот боевых барабанов, что сопровождал битву за Главный город, а мягкий и неуклонный бледно-бирюзовый утренний свет, словно растекающийся слоями на картине тушью. Шум водопада по-прежнему грохотал, а спугнутые птицы пронеслись по небу, взмахивая крыльями вдаль, к бескрайнему виртуальному горизонту.
Вдалеке в утреннем тумане смутно вырисовывались очертания Главного города. А еще дальше, в неизведанных краях, те закрытые карты, еще не начавшиеся межгосударственные войны и еще не раскрытые тайны ждали их в тишине наступающего утра.
Линь Фэн стоял у входа в пещеру, встречая первый рассвет второго тома.

Комментарии

Загрузка...