Холодный ветер завывал в степи. Бесчисленные войлочные юрты, прижавшись друг к другу в стойбище, походили на гигантские грибы, укрывавшие людей от непогоды и защищавшие от буйства стихии. Свирепая, воющая метель неистово билась о белоснежный войлок снаружи, но никак не могла пробиться внутрь надежных, подобных крепостям жилищ.
Сюй Эр, ведя за поводок боевого коня, неторопливо шагал к юрте на самом краю стойбища племени Татаэр. Здесь жил его наставник Темур. Накануне он не успел заглянуть сюда из-за позднего часа, поэтому первым делом по прибытии в племя Татаэр решил навестить Темура и его семью.
— Дядя Темур, Айимо, вы дома? — громко крикнул Сюй Эр сквозь вой метели.
Деревянная дверь юрты, утепленная на зиму толстым слоем стеганого ватного одеяла, распахнулась. На пороге появился Темур и, увидев занесенного снегом Сюй Эра, раскатисто рассмеялся:
— Ха-ха-ха, Сюй Эр, ты же вылитый снеговик! Чего это тебя принесло сегодня так рано?
Следом за Темуром показалась девушка в синем бархатном халате. Увидев Сюй Эра, она прикрыла ладошкой рот и тоже захихикала. Лицо девушки было свежим и румяным, брови — точеными, а глаза — на удивление большими, они лукаво хлопали и блестели. Головту украшало несколько задорных косичек. На талии красовался шелковый шнурок с кисточками, купленный у торговцев из народа Ли. Ступая маленькими кожаными сапожками по засыпанной глубоким снегом высохшей траве, она торопливо подбежала к Сюй Эру.
— Ого! А наша Айимо снова выросла! — Сюй Эр снял с крупа коня увесистый узелок, протянул его Темуру и только тогда обратил внимание на подбежавшую девушку. — Это тетя Анге тебе такие косички заплела? Просто красавица!
— И вовсе нет! Сюй Эр-гэгэ, ты так долго не приезжал, Айимо теперь даже разговаривать с тобой не хочет! — с наигранной обидой протянула она, беря Сюй Эра под руку и увлекая внутрь юрты.
Подобная распустившемуся цветку и сияющей жемчужине степей, Айимо сочетала в себе твердость и нежность, а ее смелость каждый раз заставляла Сюй Эра одновременно восхищаться ею и робеть. Страстная и прямолинейная, варварская девушка совершенно не походила на дев из народа Ли, но Сюй Эр никак не мог решить, кто из них лучше.
— Последние дни матушка слегла с простудой, я все время ухаживал за ней в юрте, — с улыбкой пояснил Сюй Эр, ласково погладив Айимо по косичкам. — А тетя Анге и правда мастерица: косички вышли такие аккуратные и сложные.
Айимо слегка покраснела, опустила голову и украдкой улыбнулась, но тут же обеспокоенно спросила:
— Тети Сажэнь уже лучше? У нас в доме есть сушеная эфедра, которую выменяли у купцов народа Ли, возьми немного с собой, когда соберешься в обратный путь, Сюй Эр-гэгэ.
— Ей уже намного лучше, не переживай, Айимо. Теперь она съедает по нескольку бараньих ребрышек за каждым обедом.
Темур, шедший позади, с беспомощной улыбкой наблюдал за ними, думая о чем-то своем. Все трое, преодолевая метель, вошли в просторное жилище и затворили обитую ватником деревянную дверь. Внутри было очень светло и просторно: в самом центре свободно мог разместиться десяток человек, что по меркам обычных пастухов Даюани считалось неслыханной роскошью.
— Тетя Анге, давненько не виделись! Как поживаете? — поприветствовал женщину у очага Сюй Эр, растирая озябшие замерзшие ладони.
— Ой, да это же Сюй Эр пожаловал! Иди скорее к очагу, погрейся! На улице ведь жуткий холод, верно? — Анге приветливо поманила его к себе. — Всё по-старому, помогаю знати по хозяйству, кое-что на обмен зарабатываю.
— Обязательно берегите себя, сейчас простуды очень опасные, если подхватишь — так просто не вылечишься, — Сюй Эр уже устроился возле печи.
Тут он вспомнил о гостинцах и обратился к хозяйке:
— Кстати, тетя Анге, матушка передала вам отрез шелка. Говорит, у вас золотые руки, сшейте себе новое платье.
— Сердце матушки Сажэнь все такое же доброе, — Темур сбросил с плеч ношу и наигранно жалобно вздохнул: — Только вот Сюй Эр совсем не жалеет своего дядю Темура — даже не догадался захватить с собой фирменного вина, что Сажэнь сама ставит.
— Темур, тебе ведь давным-давно велели забыть про спиртное, почему ты вечно делаешь по-своему?! — не дожидаясь ответа Сюй Эра, строго прикрикнула на высокого мужа Анге. — В прошлый раз допился до того, что чуть не зарезал нашу кобылу, которая со дня на день должна ожеребиться! Забыл уже?!
— Да эта скотина отродье защищала! Даже подойти к ней с травой не давала, и зачем мне ее держать... — зная за собой вину, Темур заговорил значительно тише.
Сюй Эр и Айимо дружно рассмеялись. Что у народа Ли, что у варваров женщины в семье всегда держали мужей в ежовых рукавицах, и Сюй Эр прекрасно это понимал: из-за постоянных войн мужьям приходилось отправляться на поле боя ради добычи земель, продовольствия и почета, в то время как женщины оставались вести хозяйство и растить детей. Подобная сценка нисколько не удивляла Сюй Эра — отношения между дядей Темуром и тетей Анге были крепкими, и к таким перепалкам все давно привыкли.
— Дядя Темур, скоро праздник Белого Месяца, я захватил для вас бурдючок вина, — Сюй Эр аккуратно достал из-за пазухи кожаный мех и протянул его мужчине.
— Ох ты ж! Паршивец, а все-таки помнишь про дядю Темура! — Темур выхватил бурдюк и громко расхохотался, хваля парня.
— Ну так я же хотел сделать вам сюрприз, — Сюй Эр повернулся к Анге. — Тетя Анге, праздник на носу, разрешите дяде немного выпить.
Вчетвером они уселись вокруг очага за непринужденной беседой, словно одна семья, то и дело взрываясь смехом под смущенные взгляды девушки. Прошло немало времени; Сюй Эр заметил лишь, что за суконными стенами стало совсем темно. Судя по опыту Темура, наступал час шэнь. Зима на самом востоке Даюани наступала рано. Сюй Эр поднялся, чтобы проститься: до начала назначенного пира оставалось совсем немного времени, а ему еще нужно было заглянуть в другую палатку и проверить, как поживает та принцесса.
Сюй Эр остановил жестом попытку хозяев проводить его наружу — на улице стоял лютый мороз, оставаться дома было лучшим решением. Натянув шапку из овечьего меха и подобрав поводья коня, он медленно зашагал прочь, как вдруг боковым зрением заметил выбежавшую из юрты девушку.
— Айимо, ты куда?! — Сюй Эр обернулся и предостерегающе окликнул ее. — Быстро назад, на улице страшный холод!
— Сюй Эр-гэгэ, возьми!
Сюй Эр растерянно замер, глядя на сверток, который Айимо сунула ему в руки. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но разрумяневшаяся от мороза девушка уже бежала обратно короткими перебежками, то и дело поднося ладошки к лицу и согревая их дыханием. Развернув холщовый сверток, Сюй Эр увидел сшитый из шелка халат и пару крошечных сапожек из волчьей кожи. Уголки его глаз внезапно защипало. Стоя посреди пронзительного ветра и сугробов, он совсем не чувствовал холода — изнутри его согревало безграничное, доходящее до слез тепло.
Его кровных родственников вырезали подчистую, и кроме выданной замуж на чужбину старшей сестры у него не осталось никого на белом свете. Мир обошелся с ним жестоко, и все же на самом краю отчаяния свела судьба с этими простыми, добрыми людьми, которые любили его сильнее, чем самих себя. Сюй Эр бережно спрятал сверток под ватный халат, страшась замочить его снегом.
Большая юрта в самом центре стойбища служила местом, где вершил дела вождь Жэбэ. Сюй Эр направился к северной окраине стойбища, остановившись возле шатра неподалеку от главного шатра. Молча разглядывая войлочные стены, он раздумывал, стоит ли заходить поприветствовать хозяйку или лучше просто окликнуть ее с порога. Прежде чем он успел принять решение, дверь отворилась.
Накинув красный плащ, Е Цзиньянь молча стояла среди снегов, глядя на Сюй Эра с конем на поводке. От ее взгляда парню стало не по себе: он не знал, куда деть глаза, но отвести их не смел. Сердце словно ударил тяжелый тупой предмет, дыхание перехватило. Она просто стояла неподвижно, но в ее чистых, прозрачных глазах Сюй Эр почему-то отчетливо разглядел затаенную обиду — и столько в этой обиде было жалости к самой себе, что хотелось прижать ее к груди и больше никогда не отпускать.
— Генерал Сюй Эр такой занятой человек, только спустя столько времени соизволил навестить Цзиньянь, — спустя долгую паузу тихо произнесла девушка, стоя на снегу.
Сюй Эр опомнился, отвел взгляд на траву под ногами и виновато проговорил:
— Прошу прощения, Ваше Высочество, Сюй Эр был занят дома — пас овец да кормил коней.
— Ого, выходит, пасти овец важнее, чем проведать Цзиньянь! — с горькой усмешкой бросила Е Цзиньянь.
Сюй Эр опустил голову еще ниже, уставившись на собственные длинные сапоги с меховой опушкой. Отвечать он не стал — на душе скребли кошки. Принцесса говорила с ним так, будто они кокетничали, и он попросту не знал, что на это возразить.
— Не хочешь зайти посидеть? — помолчав, снова позвала она.
— Хорошо.
Внутри юрта оказалась даже просторнее жилища Темура. Повсюду блестели драгоценные серебряные украшения знати, под ногами лежал мягчайший ковер неизвестного происхождения. Ступать по нему было сплошным удовольствием. Оглядевшись, Сюй Эр заметил, что, кроме закутанной в плащ Е Цзиньянь, в шатре никого нет.
— Прошу, садись, — Е Цзиньянь опустилась на колени прямо на ковер и продолжила: — Генерал, зови меня просто Цзиньянь. Династия Юй давно от меня отреклась, а титул принцессы — не более чем способ откупиться от степных ханов.
Сюй Эр сел напротив Е Цзиньянь и ободряюще улыбнулся:
— Знаешь, сейчас ты совсем не похожа на ту себя, что я встретил впервые.
— Правда? И в чем же разница?
— Кажется, ты уже не такая зажатая, — почесав подбородок, рассудил Сюй Эр. — И смелости у тебя прибавилось.
Он понятия не имел, через что пришлось пройти Е Цзиньянь за эти дни и к каким мыслям она пришла, но интуитивно чувствовал: эта принцесса наконец стала живым человеком. Или, по крайней мере, обычной женщиной. Поначалу от нее исходило тяжелое, удушливое величие благородного сословия — не показное, а въевшееся за годы жизни в особой среде. Впрочем, в нем самом в те дни тоже присутствовало нечто подобное, рассеянно подумал Сюй Эр.
— Видишь вон то окошечко, генерал Сюй Эр? — Е Цзиньянь указала на небольшое смотровое оконце в правой стене шатра. — Я целыми днями смотрю только на него, всё жду, когда же ты придешь.
Тонкий нос принцессы покраснел, а глаза заблестели от слез.
— Я отправляла с нарочными письма в Чанъань и в Имперскую столицу, но ответа до сих пор нет. Думаю, либо в Имперской столице стряслась беда, либо от меня действительно отреклись. Великая Юй больше не заботится об этом брачном союзе, и никому нет дела, выживу я или погибну.
Она посмотрела на сидящего напротив мужчину, сжалась в комок, обхватив колени руками, и зарыдала, больше не сдерживая накопившуюся боль. Слезы градом хлынули из глаз. Наконец-то нашелся тот, кому можно выплеснуть все, что выпало на ее долю за последнее время.
— Тугоу У тоже бросила меня! — сквозь слезы причитала Е Цзиньянь, стараясь плакать как можно тише, чтобы крики не вырвались наружу. — Больше некому позаботиться о Цзиньянь...
Крупные капли падали прямо на ковер. Глядя на это, Сюй Эр чувствовал себя так, будто его сердце полоснули ножом: спазмы сдавили грудь так, что стало трудно дышать. Неужели эта хрупкая девушка столько времени провела в шатре совсем одна? Как же одиноко ей было здесь, где никто вокруг не понимал даже языка народа Ли! Даже единственная верная служанка, тугоу У, ушла из жизни. Она целыми днями глядела в то маленькое окошко, поджидая его прихода, и сегодня, едва завидя его, выбежала навстречу.
Сюй Эр стиснул зубы, с досадой желая со всей дури ударить себя в грудь. Какой же ты мерзавец! Почему не пришел раньше? Почему не попросил Айимо составить ей компанию? Почему не увез ее в Бэйхай? Перегнувшись через очаг, он подсел ближе к Е Цзиньянь и осторожно привлек ее к себе. Девушка уткнулась ему в плечо, что-то несвязно шепча сквозь всхлипывания, а он лишь молча гладил ее по голове, пытаясь хоть так успокоить.
— Им нет дела до этого союза — значит, они готовятся к войне с варварами. Тогда зачем меня вообще заставили ехать сюда? Какой во всем этом смысл?
— Тугоу У умерла прямо у меня на руках, так и не очнувшись... — Е Цзиньянь продолжала выплакивать всю несправедливость своей судьбы. — Е Цзиньянь, какая же ты несчастливая звезда! Из-за тебя погибла даже та, кто любила тебя больше всех на свете!
Эти слова вонзались в сердце Сюй Эра острыми шипами. Бви брови сошлись на переносице от боли, а во взгляде читалось лишь одно жгучее желание искупить вину перед этой несчастной девочкой.
— Ты не несчастливая звезда, Цзиньянь, — хрипло произнес он. — Это я во всем виноват.
Той бойни в седьмой год правления Императора Мин династии Великая Юй союзные армии князей преследовали отступающих врагов вплоть до степей за Бэйхаем, пока всё не закончилось. Маркиз Бэйе Ван Сюаньмо по тем или иным причинам вырезал племя Балин и предал мечу генерала Хэлу, крупного военачальника племени ЧАОХЭ Лу из Лунчэна. Впоследствии Император Мин выплатил огромную дань золотом, серебром, шелком и конями, а также выдал младшую дочь правителя Сяньюй замуж за степного владыку под именем принцещи Цзиньхэ, стремясь за счет мира расплатиться за неприятности, учиненные князьями. Мало кто в этом мире знал истинную подоплеку тех событий; о ней ведали маркиз Бэйе Ван Сюаньмо, его мудрый стратег Лин Хо и непосредственный участник — Сюй Эр.
Родная речь и привычный с детства уклад напомнили Е Цзиньянь о доме, дав долгожданный приют и опору на чужбине. Она тихо плакала, полностью пропустив мимо ушей слова Сюй Эра.
— Ваша светлость, вождь Жэбэ приказал накрыть пир, вас ждут, — раздался снаружи грубый голос на языке народа Ли.
Е Цзиньянь отстранилась от Сюй Эра, смахнула слезы и, приведя себя в порядок, отозвалась:
— Благодарю вождя Жэбэ за гостеприимство, Цзиньянь сейчас будет.
Услышав затихающие шаги за пологом, она повернулась к Сюй Эру:
— Прости, генерал Сюй Эр, я распустила нюни.
Сюй Эр молча кивнул, всматриваясь в осунувшееся лицо девушки:
— Тогда увидимся на пиру у вождя Жэбэ, я тоже там буду.
С этими словами он поднялся и вышел. Провожая его взглядом, Е Цзиньянь почувствовала, как на сердце снова стало пусто и холодно.
Несколько дней назад в том злополучном письме она вопрошала любимого отца, как ей поступить дальше, и спрашивала, можно ли ей вернуться домой после гибели степного хана. Она так надеялась, что отец приедет за ней и увезет прочь из этих мест навсегда. Но прошли недели, а ответа все не было. Тогда она отправила второе послание — прямо в императорский дворец в Столице, выразив глубокую тоску по Императору Мин и описав все ужасы, творящиеся в Даюани. Степи были на грани смуты, и она предостерегала великого монарха против варварских племен, настоятельно требуя усилить оборону у Заставы Цзяньмэнь. Но и на это письмо никто не ответил.
Она была искренне благодарна вождю Жэбэ за хорошее отношение, но ощущение того, что от нее легко отказались, доводило до безумия. Хан мертв, что же ей теперь делать? Разве она не может вернуться домой? Никто не давал ответов. День за днем она оставалась в одиночестве в пустом шатре, беспомощная и брошенная, и потому при виде человека, говорившего на языке ее родины, наружу выплеснулась вся накопившаяся боль и тревога.
***
Племя Татаэр располагалось к западу от Лунчэна, в самом сердце Даюани, и считалось одним из крупнейших в степи. Под предводительством вождя Жэбэ оно выросло из скромной группы в несколько тысяч человек в могучий клан с десятками тысяч боеспособных воинов, мирно кочевавших на равнинах к востоку от реки Имин. Будучи самым доверенным побратимом прежнего хана, Жэбэ прошел через горнило грандиозных войн на востоке и чудом остался жив.
Сейчас Жэбэ предавался воспоминаниям о прошлом. Проведя всю жизнь в седле, он разменял шестой десяток, и здоровье уже не шло ни в какое сравнение с прежним. Степняки жили до обидного мало: дожить до шестидесяти лет уже считалось большой редкостью. Причиной тому служили многочисленные боевые раны молодости и тяжелая жирная пища — варвары не мыслили жизни без мяса, и мощным телам требовалось много жира отборных баранов, из-за чего со временем развивались недуги, против которых были бессильны любые лекари.
Бросив взгляд на младшего сына Мулея, сидевшего поодаль, вождь наконец принял окончательное решение. Пока он еще крепок и может вести воинов в бой, ему следовало найти сильного союзника, чтобы заложить прочный фундамент для будущего своего наследника. Окинув взглядом ряды гостей, почти полностью заполнивших шатровое пространство, он поднял чашу с вином, и гул стих.
— Добро пожаловать в племя Татаэр, дорогие гости из Лунчэна! — с улыбкой произнес вождь Жэбэ, глядя на первый стол. — Хозяева лунчэнских земель, племя Мэргэйд!
Молодой мужчина за главным столом вскочил с места, поднимая чашу, и звонко рассмеялся:
— Ха-ха-ха, дядя Жэбэ, к чему эти церемонии! Мы же со степняками одна семья!
Су Кэсинь возвышался над всеми своей мощной, ладной фигурой. Залпом осушив чашу с удалой молодецкой лихостью, он тут же наполнил ее снова и знаком велел подняться сородичам из Лунчэна, следовавшим за ним по пятам.
— Эту чашу Су Кэсинь пьет в знак извинения перед дядей Жэбэ! — торжественно объявил он. — Наша степь не должна погрузиться в хаос! Су Кэсинь — не вредитель смутных времен, прошу дядю Жэбэ простить прошлые ошибки.
— Вождь Жэбэ — великий степной герой, человек, перед которым мы все преклоняемся, — добавил Атуэр. — Мы оступились — значит, признаем вину!
Жэбэ внимательно посмотрел на лунчэнских юношей и с одобрением кивнул. В степи его издавна почитали героем, но теперь старый вождь был уверен: пройдут годы, и имена этих двоих озарят каждый уголок Великой степи! Они станут непревзойденными героями хотя бы потому, что в их груди бились широкие, благородные сердца.
— Су Кэсинь, племянник мой, — Жэбэ махнул рукой, призывая всех занять места. — Хотя твой брат унаследовал трон по праву, в нем слишком много жажды крови, и я никогда его не поддерживал.
Он продолжил:
— Но ты — другое дело. У тебя сердце истинного сокола, я видел, как ты рос, и в твоих силах я не сомневаюсь.
Су Кэсинь крепко сжал чашу мощными пальцами, впитывая каждое слово вождя. Он верил, что сегодняшний визит к дяде Жэбэ поможет уладить все разногласия, но услышанное заставило его слегка вздрогнуть. Подняв голову, он с изумлением посмотрел на Жэбэ: похоже, этот день принесет ему не просто примирение, а нечто гораздо большее.
— Ты прав: степь не должна утонуть в крови! Сейчас как никогда нужен хан, способный повести варваров к новым горизонтам, — Жэбэ встретился взглядом с Су Кэсинем. — На предстоящем курултае я встану за твоей спиной.
Услышав это, Су Кэсинь резко вскочил:
— Дядя Жэбэ, неужто это правда?! С вашей поддержкой племяннику больше некого бояться!
— Разумеется, правда. В конце концов, я приютил принцессу из столицы Юй лишь затем, чтобы использовать ее как разменную монету на курултае в борьбе за трон.
Краем глаза вождь бросил взгляд на сидевшую в углу принцессу из народа Ли и легко усмехнулся, будучи абсолютно уверенным, что эта жалкая девчонка ничего не поняла из их разговора. При этом он совершенно упустил из виду Сюй Эра, находившегося в противоположной части шатра.
— Я не до конца понял вас, дядя Жэбэ, — обратился к нему Су Кэсинь за советом. — Наставьте меня, что делать дальше.
— Чтобы заручиться поддержкой Великой Юй, нужно хотя бы склонить на свою сторону племена, чтущие народ Ли, — пояснил Жэбэ. — Поэтому тебе следует как можно скорее взять принцессу в жены. У народа Ли есть поговорка: дело сделано — назад не вернешь. Думаю, когда это свершится, даже если народ Ли захочет оспорить твое право на ханский титул, будет уже поздно. Ну а с остальными стойбищами разбирайся сам.
В глазах Су Кэсиня вспыхнул яркий свет — слова Жэбэ словно распахнули перед ним окно в новый мир. Его своенравный младший брат мертв, а принцесса народа Ли жива и находится здесь. Женившись на ней, он обеспечит себе военную поддержку ее народа. Су Кэсинь не был идеалистом и прекрасно понимал, что в конечном итоге правоту всегда доказывает клинок. Он обагрил руки кровью многих врагов, и его мятежный брат тоже пал от его меча. И хотя тонкости политических интриг никогда не были его сильной стороной, сегодняшний вечер открыл ему глаза на многое.
— Хорошо! Курултай уже на носу, я хочу сыграть свадьбу с принцессой послезавтра. Что думаете, дядя Жэбэ? — воодушевленно рассмеялся Су Кэсинь.
— Разумеется, чем быстрее, тем лучше, — Жэбэ сделал широкий жест рукой. — К тому моменту я выведу племя Татаэр и твердо встану за твоей спиной.
— А я считаю — нельзя!
Резкий юношеский голос прорезал гул пира, и в шатре мгновенно воцарилась тишина.
— Кто это?! — Атуэр яростно огляделся, не терпя возражений.
Сюй Эр поднялся из своего угла и медленно зашагал вперед. Стоявший за его спиной Мукей нахмурил брови — он хотел остановить парня, но было уже поздно.
— Это ты! — Атуэр выхватил кривую савану и подался вперед. — В тот раз в Лунчэне напал на меня из засады именно ты!
— Атуэр, не дури! — Су Кэсинь хлопнул телохранителя по плечу, останавливая, после чего перевел взгляд на Сюй Эра. — Ты из народа Ли? Почему это нельзя?
Сюй Эр обвел взглядом шатер, посмотрел на собравшихся варваров и вдруг отчасти понял чувства Е Цзиньянь. Всё-таки она человек из народа Ли, мысленно легко вздохнул он.
Принцесса династии Юй должна выйти замуж за великого хана, а не за второго принца Су Кэсиня, — Сюй Эр встретился взглядом с фигурой, величественной, словно демон. — Раз великий хан мертв, то и эта свадьба должна быть окончена. Принцесса династии Юй должна вернуться в родные края, а не становиться жертвой вашей борьбы за власть!
Люди в шатре зашушукались, запереглядывались. Кто-то считал, что Сюй Эр прав, кто-то придерживался иного мнения, но большинство отнеслось к происходящему с холодным равнодушием.
Чжэбе посмотрел на эту сцену и легко улыбнулся:
— Молодой человек, я восхищаюсь твоим мужеством, но, полагаю, ты ошибаешься. Су Кэсинь станет великим ханом степей, так какая разница, жениться сейчас или после того, как он взойдет на престол? Думаю, великий император народа Ли тоже молчаливо одобрит это. Никто не хочет развязывать войну между двумя народами, к тому же сама принцесса изначально была жертвой ради заключения мира. Пока нет войны, какая разница, за кого она выходит замуж?
Слова главы племени Татаэр надолго лишили Сюй Эра покоя. Чжэбе был абсолютно прав: эта девушка изначально была лишь жертвой, отданной из-за трусости народа Ли. Пока удавалось избегать войны, общая цель обоих народов считалась достигнутой, однако казалось, что судьба самой девушки никого не волновала.
— Все равно так нельзя! — упрямо произнес Сюй Эр.
Глава племени Чжэбе нахмурился. Он считал этого паренька из народа Ли заслуживающим внимания и принимал его как гостя, но если тот начнет перечить ему в каком-то важном решении, Чжэбе этого не потерпит.
— Почему нельзя? — холодно глядя на Сюй Эра, спросил Чжэбе. — Надеюсь, ты назовешь мне вескую причину.
Стражники в шатре уже взялись за рукояти боевых сабель и начали медленно сдвигаться ближе. Знатные мужи Лунчэна холодно смотрели на Сюй Эра, словно на покойника — они питали глубокую неприязнь к людям народа Ли.
— Да потому что вы даже не спросили, чего хочет она! — холодно бросил Сюй Эр. — Уважаемый глава Чжэбе, я преклоняюсь перед вами! Пусть ради высших интересов, ради чего угодно, но вы никогда не спрашивали о ее желании!
Сюй Эр указал на растерянную Е Цзиньянь и повысил голос:
— С самого начала и до сих пор вы обращаетесь с ней как с куском мяса на разделочной доске, отдавая на заклание! Естественно, я с этим не согласен!
— О... — Глава Чжэбе поднялся с места, его гнев сменился издевательской усмешкой. — Оказывается, нашему гостю из народа Ли подавай уважение! Ты что, считаешь это детской забавой? И что с того, если проявить к принцессе уважение? Результат-то будет точно таким же!
Сюй Эр не ответил, повернулся, подошел к столику Е Цзиньянь, взял ее за руку и спросил:
— Цзиньянь, они хотят выдать тебя замуж за второго принца Лунчэна Су Кэсиня. Ты согласна?
Взгляд Сюй Эра пылал, словно огонь. Е Цзиньянь ничего не знала о том, что только что происходило в большом шатре, — она лишь видела, что Сюй Эр, похоже, из-за нее поссорился с главой племени Татаэр.
Е Цзиньянь верила, что Сюй Эр защищает ее. Она решительно покачала головой и тихо произнесла:
— Я не согласна.
— Если они заставят тебя силой, сбежишь со мной?
В глазах Е Цзиньянь блеснули слезы, уголки губ приподнялись в легкой улыбке:
— Я убегу с тобой!
— Хорошо — именно так.
Сюй Эр резко развернулся, посмотрел на стоявшего вдали Чжэбе и громко крикнул:
— Ты слышал? Она не согласна!
— Не тебе решать! — Чжэбе взмахнул рукой и приказал стражникам: — Взять его!
В шатре мгновенно поднялся переполох. Стражники двинулись вперед, но Сюй Эр выхватил боевую саблю, схватил Е Цзиньянь за руку и бросился к выходу из шатра. Поскольку место Е Цзиньянь находилось ближе к выходу, Сюй Эр без особого труда выбежал наружу. Бушевала свирепая метель, и к своему удивлению, Сюй Эр обнаружил, что чья-то невидимая рука уже привела к шатру его коня.
— Куда собрался! — раздался позади громовой оклик, остановивший Сюй Эра.
Сюй Эр подхватил Е Цзиньянь и всадил ее в седло, а затем резко развернулся, отражая окрик. Выхватив саблю, он с размаху рубанул назад, отбросив рванувшихся за ним стражников. В разгар суматохи он заметил, что разъяренный Чжэбе бросился в его сторону — в руках главы племени невесть откуда появился роговой лук. Внутренний ужас заставил Сюй Эра отказаться от затяжного боя: он крутанулся на месте и помчался к выходу из шатра. Лук в руках главы Чжэбе внушал куда больше страха, чем его собственный тесак. Понимая это, Сюй Эр на ходу нанес два удара, перерубив опорные столбы шатра, после чего вскочил в седло и понесся к воротам стоянки племени Татаэр.
Перед самым побегом из стана племени рассекающая воздух стрела со свистом устремилась к нему. Сюй Эр развернул коня и наугад попытался отбить ее саблей, но безуспешно: выпущенная в темноте смертоносная стрела вонзилась ему в предплечье, едва не пробив руку насквозь. Стражники у ворот уже получили приказ издалека, заблаговременно захлопнули створки и, выхватив сабли, ждали, когда этот конь понесется на них. Сердце Сюй Эра бешено колотилось от тревоги, некогда было думать о ране от стрелы, как вдруг сбоку раздался свист. Не раздумывая, он стеганул коня и бросился в ту сторону, заметив пролом в изгороди стоянки. Забор высотой по пояс не мог остановить коня Сюй Эра: он резко дернул поводья, и лошадь по команде взмыла в воздух, перемахнув через низкую ограду. Устремившись в дальнюю дорогу, он оглянулся и на мгновение заметил знакомый молодой силуэт.
Великий простор Даюаня тонул в непроглядной тьме бушующей метели, не было видно даже собственной руки. Сюй Эр продвигался вперед на ощупь, полагаясь лишь на память, но не смея сбавлять скорость. В нескольких ли позади уже зажглись факелы, и погоня бросилась во все стороны — воины племени Татаэр наверняка получили приказ во что бы то ни стало разыскать беглецов.
— Куда мы теперь?! — крепко обнимая Сюй Эра сзади, крикнула Е Цзиньянь.
Алый плащ развевался на ветру, но Е Цзиньянь не чувствовала холода. Сейчас она была безумно счастлива: неужели дни неволи наконец подошли к концу? Неужели этот мужчина, словно герой популярных в Чанъане приключенческих романов, намерен увезти ее на край света? Ей вдруг показалось, что даже пронизывающий ледяной ветер пахнет свободой.
— Сам не знаю! — донесся до нее голос Сюй Эра сквозь вой ветра, и он с шутливой ноткой спросил: — А у тебя есть на примете хорошее местечко?
— Есть! Домой! — Е Цзиньянь прижалась к широкой спине еще крепче. — В династию Юй! Там повсюду люди народа Ли!

Комментарии

Загрузка...