Что касается дела убийцы, Чжугэ Жань не стал допытываться дальше, но упомянул Ли Цзинфэна и Сяо Ба:
— Говорят, в постоялом дворе остался один выживший, а также сопровождавший того книжника человек. Два живых свидетеля, их нужно отыскать и во всём разобраться.
Чжугэ Жань опираясь на трость поднялся на ноги и добавил:
— Изначально из-за какого-то ничтожного посланника не стоило поднимать шумиху, в этот раз я прибыл главным образом для того, чтобы обсудить с главой Шэнем деловой вопрос. Главе секты стоит хорошенько всё обдумать, а я устал и пока откланяюсь.
С этими словами он согнулся в поклоне и, дождавшись, пока Шэнь Юнцы поднимется в знак приветствия, прихрамывая направился к выходу.
Шэнь Юйцин размышлял о том, как его отец и старший дядя намерены поступить с этим делом. Шэнь Яянь уже собирался заговорить, как Шэнь Юнцы взмахнул рукой:
— Идемте в Зал Скромности.
Втроем они добрались до Зала Скромности. Усевшись на свои места, Шэнь Юнцы посмотрел на Шэнь Яяня и тихо спросил:
— Старший брат, что здесь происходит?
Шэнь Яянь долго мялся и наконец произвел:
— Нынешнее положение дел среди Девяти Великих Семей таково: Восток и Запад сменяют друг друга по очереди. Из нас, пяти западных школ, Клану Тан, Хуашань и нам, Цинчэн, остается лишь право голоса. По моему разумению, пять западных школ уже прочно удерживают пять голосов. Ежели зашла речь об очередности, то почему бы не передавать её по кругу между нашими пятью школами? И вдобавок получилось на одну школу меньше, чем прежде. Заместитель главы говорит дело: в Клан Тан можно принимать людей со стороны, правила разрешено менять, тем более что это и вовсе не правило.
— Восток-четыре, Запад-пять — это говорение чужаков. Цинчэн располагается посредине, и из Девяти Великих Семей с нами граничат аж шесть школ. То, о чем толлковали древние — срединный путь — это принцип неизменности и стойкости. Но с какой стати заместитель главы в каждом предложении намекает, что посланника убили мы, Цинчэн? Что за манера рассуждать? — Шэнь Юнцы посмотрел на Шэнь Яяня и спросил: — Старший брат, от меня что-то скрывают?
Шэнь Яянь на мгновение замялся:
— Глава секты, погодите немного, я скоро вернусь.
С этими словами он поднялся и вышел. Шэнь Юнцы перевел взгляд на Шэнь Юйцина и спросил:
— Сяо-Юй, тебе что-нибудь известно?
Шэнь Юйцин покачал головой:
— Лучше дождаться возвращения дяди и тогда уже докладывать главе секты.
— И ты от меня скрываешь? — Шэнь Юнцы нахмурился. — Прошло четыре дня. Позавчера ты схватил двоих людей, но заявил, что они невиновны, а за пределами города погибли четверо адептов Дяньцан, и ты утверждаешь, что это дело рук убийц из Ночного Списка. С какой стати наемникам из Ночного Списка убивать четырех адептов Дяньцан?
— Убийство четырех адептов Дяньцан, пожалуй, напротив, может быть на руку самим Дяньцан, — произнес Шэнь Юйцин и заметил, как отец слегка приподнял брови.
— Ты хочешь сказать, что они желают использовать этот предлог, чтобы оказать давление на Цинчэн? — спросил Шэнь Юнцы. — И вынудить меня предать союз на Куньлуньском совете?
Шэнь Юйцин ответил:
— Зачем посланник прибыл в Дяньцан? Обсуждать всё то же самое. От одного посланника отец может отделаться уймой способов, но пришел заместитель главы — а это уже совсем другое.
Шэнь Юнцы произнес:
— Ты полагаешь, что убийцы принадлежат к секте Дяньцан?
— Прямых доказательств нет, — откликнулся Шэнь Юйцин.
Сяо Ба не дал ему однозначного ответа, а лишь подкинул возможный ответ. Быть может, это было проявлением доброты — избавить его от необходимости лгать отцу. Если отец будет думать именно так, это, пожалуй, окажется лучшим исходом. Что же до старшего дяди, то Шэнь Юйцин надеялся, что после случившегося тот станет трижды обдумывать свои поступки.
— Если и впрямь так, Цинчэн не может позволить вытирать о себя ноги, — Шэнь Юнцы закрыл глаза, словно погрузившись в раздумья. — Те двое в тюрьме действительно не связаны с Ночным Списком?
Придумать, как благополучно вызволить Се Губая и Чжу Мэньшана, тоже было непростой задачей. Чтобы избежать дальнейших расспросов отца, Шэнь Юйцин перевел тему:
— Что глава думает о предложении заместителя главы? Заместитель главы Чжугэ явился сюда во всеоружии, — добавил он.
— Не годится, — Шэнь Юнцы так и не открыл сомкнутых глаз. — Нарушишь правила — жди беды. Дяньцан разыграл этот спектакль, надеясь принудить нас к повиновению, но пока мы держимся за справедливость, разве остальные семь семей станут сидеть сложа руки?
Шэнь Юйцин кивнул:
— Отец совершенно прав.
Слова отца также означали, что Цинчэн ни в коем случае нельзя терять праведную сторону в глазах других, однако отец не ведал, что всё обстоит далеко не так просто.
Вскоре вернулся Шэнь Яянь. Заметив, что Шэнь Юнцы сидит с закрытыми глазами и погружен в раздумья — словно приняв твердое решение, — он шагнул вперед и окликнул главу.
Шэнь Юнцы открыл глаза. Шэнь Яянь извлек из рукава некий тонкий длинный предмет.
Это был кусок красного дерева, сплошь залитый кровью, с разломанным концом, из которого выглядывал обломок какого-то острого изделия.
— Что это? — Шэнь Юнцы взял предмет в руки и изумленно произнес: — Это же черное золото и темное железо?
Шэнь Юйцин подошел ближе, и Шэнь Юнцы передал палочку из красного дерева ему. Та деревяшка и впрямь оказалась смычком от эрху, внутри которого прятался тонкий металлический прут. Передний его конец был сточен до плоского острия, напоминая наконечник стрелы — это действительно было сокровище семьи Шэнь: полоса из черного золота и темного железа.
— Как это понимать? — спросил Шэнь Юнцы. — Чье оно?
— Я обнаружил это в паланкине, где был застрелен посланник. Находящийся внутри кусок черного железа и впрямь принадлежит нашей семье Шэнь, передний конец был переделан и заточен — это орудие убийства, — ответил Шэнь Яянь.
— Орудие убийства? — переспросил Шэнь Юнцы. — Почему же ты его спрятал?
— Увидев орудие убийства, я испугался, что оно может быть связано с кем-то из домашних, и заранее припрятал его, — пояснил Шэнь Яянь. — Вернувшись домой и перерыв всё вокруг, я обнаружил, что одна из двух хранившихся у меня полос черного железа куда-то пропала.
— У кого хватило сведений стащить вещь из твоих покоев? — произнес Шэнь Юнцы. — В Цинчэне завёлся шпион?
Шэнь Яянь ответил:
— Обе эти полосы черного золота и темного железа хранились в тайне, обычно я не доставал их ради забавы. Когда именно пропала одна из них и кто вызывает подозрения — совершенно непонятно.
— Раз уж ты нашел эту стрелу, почему не вытащил её раньше? — возмутился Шэнь Юнцы. — Зачем прятать до сего дня? Не удивительно, что заместитель главы потребовал показать семейную реликвию! Вынеси мы эту стрелу наружу, разве смогли бы оправдаться перед кем бы то ни было?
Хотя гнева на его лице заметно не было, голос повысился. Шэнь Юйцин понял: отец рассердился.
Шэнь Яянь молчал. Помолчав немного, он вдруг произнес:
— Глава секты, только взгляните, эта стрела снаружи обернута слоем дерева — на что это похоже?
Шэнь Юйцин испуганно перевел взгляд на отца и услышал голос Шэнь Юнцы:
— Это красное дерево... похоже на... смычок для эрху?
Шэнь Яянь сказал:
— В тот день в Фуцзюгуане лекарь по имени Чжу Мэньшан лечил слепого музыканта, игравшего на эрху. Этот слепой музыкант и есть Стремительный как стрела, а Чжу Мэньшан замешан в делах Ночного Списка.
Шэнь Юйцин произнес:
— Лекарь Чжу не имеет отношения к Ночному Списку.
Шэнь Яянь возразил:
— Тогда почему это железо было спрятано в смычке? Неужели может быть такое совпадение? — Он снова повернулся к Шэнь Юнцы: — Се Губай не в счет, но Чжу Мэньшан должен умереть. Подвергнуть его пыткам, выбить сведения о Ночном Списке, предать казни по закону — и тем самым дать секте Дяньцан ответ.
Шэнь Юнцы немного подумал и произнес:
— Если улики неоспоримы, отпустить его нельзя.
— Лекарь Чжу невиновен, — заявил Шэнь Юйцин. — Он должен быть невиновен.
Шэнь Яянь холодно усмехнулся:
— Ты до сих пор его выгораживаешь? У тебя с ним что-то личное?
— Он обязан быть невиновен, — повторил Шэнь Юйцин. — Только если он не имеет к этому делу никакого отношения, Цинчэн окажется непричастен.
Заметив, что Шэнь Яянь подозрительно на него уставился, он продолжил объяснять:
— Цель заместителя главы Чжугэ вовсе не в гибели посланника. Стоит главе отказаться от заключения союза с Дяньцан, как он потребует предъявить черное золото и темное железо, а у этой железной полосы кончик уже заточен — вынесешь её наружу, и она сразу станет орудием убийства.
— Скажем, что её украл Ночный Список, это подброшенные улики, — сказал Шэнь Яянь. — Неужели Дяньцан и впрямь готов пойти с нами на разрыв?
— Он вовсе не желает в это верить, — ответил Шэнь Юйцин. — Стоит ему спросить старшего дядю, почему тот спрятал стрелу — что дядя станет отвечать?
Шэнь Яянь пришел в ярость, хлопнул по столу и выругался:
— Паршивец, ты...
Шэнь Юнцы перебил его:
— Дай Сяо-Юю договорить.
Затем он повернулся к Шэнь Юйцину:
— Каково твое мнение?
— Если лекарь Чжу виновен, то музыкант — убийца, а человек этот вышел прямо из постоялого двора Фуцзюлоу. У заместителя главы Чжугэ появится повод, а когда он увидит это черное железо, Цинчэн уже никак не отмоется, — Шэнь Юйцин замедлил темп речи и продолжил: — Если же слепой музыкант — всего лишь заурядный музыкант, а тот, кто провернул это дело, просто хочет посеять вражду между Цинчэном и Дяньцан, то закрыть дело именно так — наилучший вариант.
После этих его слов Шэнь Юнцы и Шэнь Яянь умолкли. Действительно, если бы всё удалось уладить подобным образом, это был бы лучший исход: дело превратилось бы в глухарь, и никто бы не пострадал.
— Давить на людей честностью — не подобает благородному мужу, — раздумчиво произнес Шэнь Юнцы. — К тому же, если Чжу Мэньшан и впрямь человек из Ночного Списка, неужели его так просто отпустить?
— С делом лекаря Чжу разберемся позже, а первоочередная забота — заместитель главы Чжугэ.
— Как быть с черным золотом и темным железом? — спросил Шэнь Яянь. — Если он будет настаивать на осмотре, чем отговориться?
— Пусть посмотрит, — ответил Шэнь Юйцин. — До праздничного ужина еще один час, я сам поговорю с ним.
— Как это — посмотреть? Стоит взглянуть, и обман вскроется, — усомнился Шэнь Яянь, да и Шэнь Юнцы озадаченно нахмурился.
Шэнь Юйцин достал из-за пазухи хранившуюся у него полосу черного железа, передал её Шэнь Яяню и произнес:
— Я отлучусь ненадолго. Если к началу банкета я не вернусь, прошу отца и старшего дядю потянуть время. Захочет взглянуть на черное золото и темное железо — покажите ему это.
***
Чжугэ Жань вышел из Зала Цзюньтянь и сел в экипаж.
Через час начнется праздничный банкет, нужно заставить Шэнь Юнцы уступить — только тогда эта поездка в Цинчэн достигнет своей цели. Что же касается истинного заказчика, то с вероятностью восемь-девять из десяти это Шэнь Яянь. Эта возня за власть между дядей и племянником позволила ему извлечь выгоду. Начнешь копать — в Цинчэне вспыхнет междоусобица, не станешь — придется склонить голову.
В этот момент он заметил приближающийся спереди экипаж с золоченой крышей. Узнав выезд, он велел остановиться и выпрыгнул из повозки.
Ехавшая навстречу карета тоже остановилась, завидев его на перекрестке. Из неё вышла роскошно одетая красавица и произнесла:
— Заместитель главы, давненько не виделись.
Чжугэ Жань отвесил поклон:
— Здравствуй, госпожа Чу.
— Из-за смерти какого-то посланника прислали именно тебя. То ли у Чжугэ Яня совсем не осталось людей, то ли он разучился ими командовать? — обронила госпожа Чу. — Впрочем, шагаешь ты и впрямь резво, добрался до Цинчэна всего за четыре дня.
— Стоит вскочить в седло, как шаги низкорослого и долговязого становятся одинаковыми. У кого конь лучше, тот и быстрее, — с легкой улыбкой отозвался Чжугэ Жань. — Я вызвался сюда сам.
— Какая старательность, раздул из мухи слона.
— Ничуть. Мой брат вообще надеялся явиться лично, — он повертел в руке трость. — Пришлось его сдержать, чтобы единолично заполучить шанс увидеться с вами.
Госпожа Чу звонко рассмеялась:
— Всё так же языком мелешь! Смотри, вырву твой язык.
— Тогда проще меня убить, — сказал Чжугэ Жань. — Кроме как языком, я ничем толком и не владею.
— Кто же не знает, что у тебя язык ядовитый да злой, — протянула Чу Цзиндоу. — На весь боевой мир гремишь.
— Они знают лишь половину моей силы, — Чжугэ Жань самодовольно усмехнулся. — Вторая половина известна лишь тем девицам, коим посчастливилось иметь удачу.
— Ох брось, оставь эти глупости девкам из веселых домов. В Цинчэне есть Абрикосовый терем, если дороги не знаешь, я велю кому проводить, — Чу Цзиндоу слегка приподняла бровь. — Услышь это мой муж — и вторую ногу тебе переломает.
— Твой муж слишком чопорен, до того скучен, — произнес Чжугэ Жань. — Я лгу лишь языком, а вот кое-кто лжет с ног до головы — если сравнить, в моем теле честного куда больше.
— Ишь чего удумал, со смыслом говоришь? — произнесла Чу Цзиндоу. — На этом давай закончим вспоминать былое, сказано лишнее — лишь чувства растеряем.
Чжугэ Жань согнулся в поклоне:
— Прошу прощения, госпожа. Такой чести удостоился лишь ты.
Госпожа Чу звонко рассмеялась:
— Опять пустословишь!
С этими словами она забралась обратно в экипаж. Как раз когда она собиралась тронуться в путь, Чжугэ Жань окликнул её:
— Твой благоверный сейчас, похоже, в некотором затруднении, может рассердиться. Если госпожа направляется в Зал Цзюньтянь, лучше повременить.
Госпожа Чу бросила:
— Коли есть затруднения — так это вы их нам создали. Передай Чжугэ Яню, пусть поменьше затевает смут.
«Годы идут, а прелесть и стать не увядают», — думал Чжугэ Жань, глядя вслед повозке. Чу Цзиндоу вполне годилась на роль жены главы секты, на худой конец — жены правой руки крупной школы. У нее от природы были все задатки: прямодушная, с широкой душой, без жеманства и кривляний, свойственных девушкам из знатных семей. Выйти замуж за Шэнь Юнцы — поистине горькая трагедия. Он легко приподнял бровь и несильно хлопнул себя по левому бедру, которое было короче положенного.
***
Уклонившись от экипажа Чжугэ Жань, Шэнь Юйцин через Врата Исполнения Желаний покинул пределы секты Цинчэн, въехал в город, привязал коня в конюшне постоялого двора и направился в Северо-Западный переулок.
Пройдя несколько улочек, он наконец увидел небольшую кузницу. Дверь уже была затворена, а изнутри доносился тяжелый стук молота.
Шэнь Юйцин постучал в дверь трижды, стук молота внутри мгновенно затих. Шэнь Юйцин постучал еще два раза, и удары возобновились. Деревянная створка приоткрылась, и на порог вышел крепкий мужчина лет двадцати с небольшим в легкой распахнутой рубахе. Шэнь Юйцин вошел внутрь. Стоило ему ступить на передний двор, как в лицо пахнуло обжигающим жаром: он увидел, как Шэнь Вэйчэнь вместе со стариком по очереди охаживают молотами раскаленный докрасна кусок железа с выражением одновременно любопытным и сосредоточенным.
— Мы уговаривали барышню, но она ни в какую, хотела помочь, — поспешно принялся оправдываться крепкий парень. Шэнь Юйцин улыбнулся: — Ничего страшного.
Шэнь Вэйчэнь бросила косой взгляд в их сторону и бросила:
— Братец, сейчас закончим, погоди немного.
Шэнь Юйцин спросил:
— Остался час, хватит времени?
Старый кузнец поспешно отозвался:
— Хватит-хватит, почти готово!
Кузнеца звали Дин, ему было за пятьдесят. Несмотря на возраст, он, как и его сын, обладал крепкой, ладно скроенной мускулатурой. Сейчас он был по пояс голым, обнажая широкую грудь, словно отбитую молотом. Одной рукой он держал клещи, другой — молот, поочередно выковывая железо вместе с Шэнь Вэйчэнь. Железная заготовка уже сплющилась, приобретая очертания меча. Шэнь Юйцин посмотрел на младшую сестру: вся в поту, она стояла возле печи, ничуть не страшась жара, а в глазах её горел неподдельный азарт — похоже, забава пришлась ей по душе.
Спустя мгновение мастер Дин радостно воскликнул:
— Готово!
Он поднес раскаленную полосу и опустил её в стоящую рядом кадку с водой. Помещение мгновенно заволокло густым паром, в лицо ударил густой жар.
— У старшей барышни какая силища! — с добродушным смешком произнес мастер Дин. — Этот меч выковала старшая барышня, пожалуйте ему имя.
Шэнь Вэйчэнь отозвалась:
— Я только сил приложила, меч весь перекосило, небось и не продашь никому.
Мастер Дин покачал головой:
— Продавать не станем! Как только барышня наречет его именем, оставим в роду как реликвию.
Шэнь Вэйчэнь задумалась, повернулась к Шэнь Юйцину и попросила:
— Братец, помоги придумать название.
Шэнь Юйцин улыбнулся:
— Это твой первый выкованный меч, а может, и последний. Пусть баловство, но подошла ты к делу со всей душой — назови его Изначальный Замысел. Впредь, вспоминая, зачем взялась за ковку, будешь улыбаться.
Шэнь Вэйчэнь рассмеялась:
— Только тебе под силу придумывать такие утонченные имена, с виду на оружие совсем не похоже.
Шэнь Юйцин достал серебро:
— Я забираю этот Изначальный Замысел, надеюсь, старый мастер Дин от сердца оторвет нам эту вещь.
Завидев целых пять лянов, мастер Дин едва не ослеп от радости, принялся наперебой благодарить гостя и уверять, что лично отшлифует лезвие и приведёт всё в лучший вид, дабы не уронить достоинство старшей барышни.
Шэнь Вэйчэнь усмехнулась:
— У тебя же есть Безотвязный, зачем тебе этот Изначальный Замысел?
— Подарю тебе, ты же на это и рассчитывала, — ответил Шэнь Юйцин.
Шэнь Вэйчэнь хихикнула. Заметив, что одежда сестры во многих местах прожжена искрами и усеяна мелкими дырочками, Шэнь Юйцин заметил:
— Увидит матушка — непременно расспросится. Скоро начнется банкет, а ведь там будут принимать заместителя главы из Дяньцан, пропустишь — дядя расстроится. К тому же ты пропадаешь вне дома уже целые сутки.
— Лишь бы прогнать меня поскорее, — буркнула Шэнь Вэйчэнь.
Шэнь Юйцин повернулся к мастеру Дину:
— Вещь готова?
Кузнец поспешно извлек на свет деревянную шкатулку длиной чуть больше фута, почтительно поднес её и произнес:
— Мелкий трудился без отдыха двое суток, успел в срок. Только... мне кажется, вышло малясь простовато.
Шэнь Вэйчэнь бросила взгляд:
— Я уже видела, всё в порядке.
Шэнь Юйцин кивнул, забрал шкатулку и наказал:
— О том, что мы с сестрой здесь побывали, никому ни слова.
Мастер Дин закивал. На выходе из кузницы сын кузнеца, завидев уходящую Шэнь Вэйчэнь, смущенно пробормотал:
— Старшая барышня, а когда вы еще заглянете?
Шэнь Вэйчэнь улыбнулась:
— Как соберусь снова ковать оружие — непременно зайду.
На лице паренька расцвела счастливая улыбка, он закивал.
Покинув кузницу, Шэнь Юйцин усмехнулся:
— Гляди-ка, младший кузнец от тебя без ума.
— Работящий и честный парень, — отозвалась Шэнь Вэйчэнь. — Отец с сыном живут душа в душу, кузница Дина теперь непременно пойдет в гору.
— А Сяо Ба и Ли Цзинфэн? — снова спросил Шэнь Юйцин. — В безопасности?
— Дядя Даюань выделил людей для охраны. Только что вообще стряслось? Ты толком мне ничего не объяснил, — нахмурилась Шэнь Вэйчэнь. — Заместитель главы Чжугэ донимает главу?
— Разберемся, когда всё закончится, — ответил Шэнь Юйцин. — Банкет начинается.
***
— Прошу, заместитель главы! — Шэнь Юйцин почтительным жестом указал на место.
Чжугэ Жань занял свое место: вокруг сплошь знакомые лица — Шэнь Юнцы, госпожа Чу, Шэнь Яянь с супругой, и еще два стула пустовали.
Чжугэ Жань нахмурился:
— Разве молодой господин и вторая барышня еще не прибыли?
— Сынок выполняет мое поручение разыскать сбежавших, занят делами, — ответил Шэнь Юнцы. — Наверное, задерживается, скоро будет.
— А Сяоюань куда запропастилась? — поинтересовался Шэнь Яянь.
Госпожа Янь ответила:
— Она ушла из дому спозаранку и до сих пор не вернулась.
— Кто-нибудь сопровождал её? — снова спросил Шэнь Яянь. — Разве никто не предупредил её, что сегодня вечером гости?
В его голосе явственно проступало недовольство.
— Сразу отыскать её не удалось, Юй-эр обещал передать, — последовал ответ.
Шэнь Яянь нахмурился и больше расспрашивать не стал.
— Неуместное у меня воспитание, не будем ждать. Заместитель главы целый день провел в дороге, давайте подавать угощения, — произнес Шэнь Юнцы.
— Сын главы не может быть невоспитанным, — отмахнулся Чжугэ Жань. — Мне всё равно, как хозяева скажут, так тому и быть.
Хотя Чжугэ Жань говорил так, в душе он подсчитывал: Шэнь Юйцин — парень толковый и учтивый, в молодости он походил на собственного отца. При этой мысли у него зародились подозрения: «Позволить старшим сидеть за столом в ожидании — без веской причины на такое не идут, значит, у них свои планы».
Вскоре по знаку Шэнь Юнцы слуги начали выносить блюда. Госпожа Чу заметила:
— Заместитель главы любит рыбу, мы приготовили речные деликатесы специально для вас, отведайте эту речную рыбу на пару.
Чжугэ Жань отловил несколько кусочков палочками и похвалил:
— Искусная стряпня.
Внезапно он поднял бокал:
— Глава Шэнь, позвольте выпить за ваше здоровье.
Шэнь Юнцы тоже поднялся с бокалом:
— Заместитель главы у нас гость, это мне подобает выразить уважение.
Чжугэ Жань отпустил дежурную любезность и опрокинул бокал — по горлу покатилось обжигающее тепло высшего Цзяньнаньчунь. Госпожа Чу и чета Шэнь Яяня последовали его примеру. После первого круга Чжугэ Жань снова наполнил чарку и поинтересовался:
— Что решил глава Шэнь насчет дневного разговора?
Шэнь Юнцы опустил бокал:
— Ныне у нас банкет, мы принимаем гостя, дела за столом не обсуждаются.
— А по мне, за едой дела идут лучше, — возразил Чжугэ Жань. — Еда вкусная, нрав смягчается, выпьешь — и язык развязывается, не то что в обычные дни, когда все ходят вокруг да около.
Он поднялся, делая вид, будто хочет подлить вина Шэнь Юнцы, но из-за невысокого роста не доставал даже вытянув руку. Заметив, что Шэнь Юнцы сам подвинул чарку, он с ловкостью наполнил её до краёв и продолжил:
— Бывало, отправляясь послом от лица главы, я больше всего любил вести дела за трапезой. Чашка не помогла — две-три выпьем, в голове туманится, и на то, в чем обычно отказал бы, с легкостью даешь согласие. И мне хорошо, и за выпивку не жалко заплатить.
Шэнь Юнцы улыбнулся:
— Заместитель главы решил меня напоить?
— Интересно, какова у главы Шэнь выносливость? — с этими словами они осушили еще по одной. Чжугэ Жань продолжил: — Две чашки на груди, что надумал глава Шэнь?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...