Начальник Сон, никогда в жизни не подвергавшийся дисциплинарным взысканиям и замечаниям, растерялся, словно нашкодивший ребенок, и сбавил тон.
— Если выберемся отсюда, я правда не забуду твою помощь. Честное слово!
— Не верю. В любом случае, вам предстоит операция, а перед ней нельзя ни есть, ни пить. Подумайте об этом и терпите.
— И то правда. Операция же…… Как думаешь…… моя нога снова будет в порядке?
— Кто знает. Надейтесь на лучшее. Вы ведь всегда так говорили клиентам филиала, которым отказывали в кредите — «надейтесь на лучшее».
Слова о том, как он обзывал клиентов нищебродами и поливал их бранью, едва они переступали порог, так и рвались наружу. Тот, кто с такой лёгкостью насмехался над чужими жизнями и осыпал их проклятиями, свою собственную ногу, похоже, ценил превыше всего.
— ……хнык-хнык.
Почему людям так не нравится получать по заслугам за собственные поступки? Хотя некоторые, наоборот, так и норовят вернуть окружающим хотя бы малую долю того, что получили сами...
— Вы ведь видели, как только что управляющий и начальница Хон укрылись моим пляжным полотенцем?
— Видел.
— Управляющий нравится мне меньше всех. Начальница Хон, конечно, тоже не подарок, но я считаю, что львиная доля вины за весь этот бардак в филиале лежит именно на управляющем. Я принесу своё пляжное полотенце. Когда отдам его вам, вцепитесь в него мёртвой хваткой и укрывайтесь, не позволяйте никому его отнять.
— Если поможешь мне, я этого поистине никогда не забуду и выручу.
— Не верю. Люди не меняются.
Свет фонаря управляющего Ма Сонгона заметно ослаб. Фонарь на 10 000 люмен, достаточно яркий, чтобы изгнать призрака, похоже, вот-вот должен был погаснуть от долгого использования.
Когда управляющий Ма, решив сберечь батарею, выключил фонарик, я подкрался к нему и с силой дернул пляжное полотенце, висевшее у него на плечах. Вернуть свою вещь силой оказалось гораздо быстрее и проще, чем вежливо просить вернуть её словами, рискуя быть проигнорированным и потерять время на уговоры. Грубая сила куда проще и удобнее слов. Попроси я вернуть его мирно, он бы наверняка попытался не отдать его ни за что. От неожиданного рывка управляющий рухнул на пол и завопил в темноту:
— Кто здесь?! Кто украл мою вещь?!
В голове управляющего чужое имущество уже давно превратилось в его собственность. Он лихорадочно шарил вокруг лучом слабеющего фонарика. Стоило мне бросить отобранное полотенце на плечи начальника Сона, как тот немедленно закутался в него с головой. Он вцепился в ткань так крепко, что костяшки пальцев побелели, словно поклявшись не расставаться с ней даже перед лицом смерти. На полотенце в бело-голубую полоску отчётливо выделялась надпись белыми буквами: ONE LIFE LIVE WELL («Живи один раз в кайф»). Кажется, я выиграл его когда-то по какой-то акции за покупку мороженого — кто бы мог подумать, что оно пригодится в такой ситуации.
Поводив лучом фонарика по лицам сотрудников и ослепив их, управляющий направил свет в сторону начальника Сона, которого считал наименее вероятным вором. Заметив пляжное полотенце, которым он сам только что укрывался, и меня, стоящего рядом, управляющий побагровел от гнева.
— Как ты посмел забрать моё?!
— Я отдал своё полотенце начальнику Сону. Из-за кровопотери у него слишком сильно упала температура тела.
— Ты взял без спроса! Менеджер Ын, совсем берега потерял? Я смотрю у тебя ни уважения, ни воспитания!
— Ситуация с начальником Соном критическая, поэтому я и взял. Но разве нужно соблюдать правила приличия, когда забираешь свою собственную вещь?
Даже по моим собственным меркам я вёл себя чертовски дерзко. Раньше я никогда бы не позволил себе подобного тона с людьми из филиала «Тэчхон». В обычной обстановке я бы, наверное, стиснул зубы до помутнения рассудка, играя роль послушного и выносливого сотрудника, готового угождать управляющему Ма Сонгону. Получив пару ударов от обезумевшего шефа, я бы скрипел от боли, но продолжал глотать оскорбления, сгорбившись и заискивая перед ним. Похоже, под влиянием этого места я и сам стремительно превращался в отброса. Может, стоило просто превратиться в бесформенный комок грязи без права голоса?
— Ах ты, ублюдок! Ты вообще старших в упор не видишь? Никакого уважения к субординации? Это для тебя шутка? По твоему, это шутка какая-то?
Я тут же парировал, мастерски переиначив его же собственную недавнюю фразу:
— Конечно, шутка. Мы тут все на грани смерти, какая уж тут субординация? Управляющий, вы что, не видите начальника Сона? Ваш собственный подчинённый лежит на волосок от гибели, а вы кутаетесь в полотенце, отобранное у другого сотрудника? Вместо того чтобы самому первому укутать начальника Сона, вы тянете одеяло на себя. Если начальник Сон здесь окочурится, в этом будет вина исключительно управляющего, который притащил нас в эту глухую дыру!
— С чего это моя вина?! Да что я такого сделал?! Если с самого начала не хотели, надо было так и сказать! Вы же согласились! Сами же хотели приехать!
Из-за садящейся батареи фонарик управляющего светил всё слабее, погружая пещеру во мрак. Когда Ма Сонгон орал, его голос мерзко и зловеще раскатывался эхом по каменным сводам:
— Да кто тут умрёт! Менеджер Ын, сукин ты сын! Ты что, решил запугать моих сотрудников?! И менеджер Ким Джинджу, и менеджер Бу Хаюн наверняка уже сообщили спасателям, что мы здесь!
Где-то неподалёку тихонько хихикнула помощница Пэ Соён. Я даже растерялся: в филиале я почти никогда не слышал, чтобы она смеялась. Её смех напоминал смех призрака, переполненного обидой.
Помощница Пэ тут же холодно парировала слова управляющего:
— Вы серьёзно?
— Чего?
— Честно говоря, будь я на месте менеджера Бу Хаюн, я бы бросила здешних сотрудников на произвол судьбы и никогда бы не подала заявление об их пропаже. С чего бы мне захотелось помогать сотрудникам этого филиала?
Управляющий Ма Сонгон слегка растерялся, но затем согласился со словами помощницы Пэ Соён.
— Менеджер Бу — особа проблемная и вообще не созданная для работы в банке, так что от неё всякого можно ожидать. Но менеджер Ким просто не способна на такое. Вы бы знали, как сильно Ким Джинджу меня искренне обожает и безмерно уважает.
— А с чего вы взяли, что вы так уж хорошо к ней относились? Ким Джинджу целыми днями только и делает, что поливает вас грязью. И начальницу Хон тоже. Говорит: «Если бы меня перевели в филиал отца, мне бы не приходилось таскаться по вторым и третьим раундам пьянок и засиживаться на работе до двенадцати или часу ночи», и каждый день жалуется, как тяжело ей работать в филиале, которым управляет этакий извращенец. Слушать это изо дня в день — уже колоссальное испытание. Поскольку я единственный человек в филиале, кому она может излить душу, она выговаривает мне всё подряд. Впрочем, кому бы я ни попыталась рассказать об этом, вы всё равно решите, что я лгу, пытаясь очернить образ Ким Джинджу. Наверняка и сейчас вы думаете именно так. Что ж, думайте что хотите.
Помощница Пэ усмехнулась, открыто высмеивая слепую веру управляющего Ма в преданность Ким Джинджу, и продолжила без тени смущения:
— Она каждый день называла вас двоих сумасшедшей парочкой. Как думаете, стала бы она звонить в 119? До вчерашнего дня она хотела поехать на фестиваль тюльпанов, но из-за этой поездки отменила планы. Вы бы знали, сколько она мне высказала по этому поводу. А когда мы поднимались в гору, она ещё говорила, что, если бы машина начальника Сона взорвалась и все, кто внутри, погибли, ей не пришлось бы идти в гору. Вы и об этом знали? Бу Хаюн после всего, что с ней случилось, всё равно добрая, так что, может, и предложила бы сообщить спасателям. Но Ким Джинджу… Не знаю. Возможно, она даже обрадовалась бы, узнав, что сотрудники филиала заперты здесь. Управляющий филиалом, вы совершенно не знаете собственных сотрудников. Вот бы вы уже наконец потерпели сокрушительное поражение!
Когда помощница Пэ замолчала, выплеснув всё, что у неё накопилось на душе, директор Ли Тэбон, до этого молча слушавший её, проверил наручные часы в свете моего фонаря и с сомнением произнёс:
— И правда. Если бы кто-то сообщил о нас, спасатели или кто-нибудь ещё уже должны были бы приехать. Неужели эти двое так и не позвонили?
— Директор Ли, который сейчас час?
Заместитель управляющего Ким Чондо, до этого молчавший и следивший за реакцией остальных, обратился к директору Ли Тэбону. Тот посмотрел на часы и нахмурился.
— Уже больше трёх. Мы вошли сюда после одиннадцати, значит, в изоляции мы почти четыре часа. Даже если считать, что спуск с этой горы займёт час, а спасателям потребуется ещё час, чтобы подняться сюда, они уже давно должны были прибыть.
— Вот именно. Значит, никто не знает, когда придут спасатели? Если эти двое менеджеров не сообщат о нас, никто даже не узнает, что мы здесь застряли?
— Именно.
— Тогда мы здесь умрём?
Заместитель управляющего филиалом «Тэчхон», как и подобало его должности, одним предложением подвёл итог нашему положению. Среди сотрудников стремительно распространился страх. Первым разрыдался в голос начальник Сон Бёнджун. Казалось, будто кто-то вылил на всех нас целое ведро ужаса.
Я думал, что начальница Хон будет меньше всех бояться, ведь рядом с ней был управляющий Ма Сонгон, но ошибся. Начальница Хон закричала, твердя, что такого не может быть.
— Я здесь умру? Что за чушь! Я не могу умереть в таком месте! Не могу умереть здесь! Я не должна здесь умирать!
Она кричала, что у неё двое сыновей и что, даже если все остальные умрут, она не должна умирать. От её воплей у меня уже звенело в ушах.
Управляющий Ма обнимал её и пытался успокоить, но, похоже, она его совершенно не слышала. Выскользнув из его объятий, начальница Хон Хигён внезапно бросилась к стене пещеры, рядом с которой начинался почти отвесный обрыв, и попыталась вскарабкаться по практически вертикальной поверхности.
А ведь совсем недавно она смеялась над тем, как я сам пытался выбраться.
— Нет! Нет! Нет, нет!
Она несколько раз соскользнула и упала на пол, а затем, кажется, просто опустилась на землю и заплакала.
Директор Ку Джихе с тревогой наблюдала за ней и лишь тяжело вздохнула.
Как ни странно, заместитель управляющего Ким Чондо и директор Ли Тэбон стали спрашивать друг друга о состоянии своих акций. Ким Чондо заявил, что если не продаст их на следующей неделе, случится беда. Даже если после его смерти акции унаследуют дети, убытки будут значительными — всё зависит от того, когда именно он умрёт.
Ли Тэбон, в свою очередь, рассуждал, что, судя по всему, он немало вложил и в акции фармацевтической компании «Хёпсо», и в страховки, так что жена получит от его смерти одну сплошную выгоду. Он нёс какую-то чёртову чушь.
Помощница Пэ Соён с таким же унылым лицом, как у меня, наблюдала за поведением сотрудников филиала.
— Ты так спокойно реагируешь, хотя только что услышал, что можешь умереть.
— Пока не могу это осознать. А вы, помощница Пэ?
— У меня есть кошка. Камми, она в окрасе «смокинг». Еду ей автоматически выдаёт кормушка, но больше недели она не протянет. С водой тоже проблема. Если я умру, хотелось бы, чтобы меня нашли в течение недели. Только об этом и думаю. А ты о семье думаешь, менеджер Ын?
— …я бы хотел, чтобы, если я умру, моя машина досталась младшей сестре. Но, похоже, этого не случится, и мне немного не по себе.
— Разве родители не отдадут её сестре?
— Надеюсь, что отдадут.
Если мы умрём, запертые в пещере, передадут ли родители мою машину Суён? Судя по тому, как они обычно поступают, скорее всего, продадут её с рук. Если верить черепахе, мне и правда остался всего год жизни, так что стоило заранее всё уладить. Но помимо этого, меня прямо сейчас беспокоили ещё две вещи.
Во-первых, если к вечеру субботы я благополучно не вернусь в гостиницу, запланированная рассылка отправит письма на горячую линию по вопросам этики банка «Кымбит», на трудовой портал Министерства занятости и труда, а также на адреса двух известных телеканалов. В письмах сообщалось о случаях сексуальных домогательств и словесных оскорблений, произошедших в одном из филиалов банка «Кымбит».
Анонимное письмо начиналось так:
«Когда вы получите это письмо, я, вероятно, буду находиться в тяжёлом физическом состоянии. Я пишу вам, чтобы сообщить о событиях, произошедших в филиале «Тэчхон» банка «Кымбит». Ниже я привожу двадцать фактов и происшествий, расположив их в хронологическом порядке. Прошу вас ознакомиться с изложенным и оказать посильную помощь.
Благодарю вас за то, что нашли время прочитать письмо, несмотря на свою занятость. Я опасаюсь, что вложенные файлы могли не прикрепиться должным образом, поэтому отправляю то же письмо дважды. Спасибо».
Я принял эти меры, когда управляющий филиалом объявил, что мы отправляемся на выездное мероприятие в горы. Я опасался, что он сговорится с заместителем управляющего и попытается использовать меня в качестве удобрения где-нибудь в горах или замурует в самой пещере. Подстраховка была делом принципа.

Комментарии

Загрузка...