Когда один из полицейских протянул USB-накопитель и попросил записать на него файлы с видео, я отказался. По внутренним правилам банка «Кымбит» файлы нужно было предоставлять через корпоративную почту полиции или по факсу, поэтому я взял у них адрес электронной почты. Я вставил в свой компьютер флешку, взятую в кабинете управляющего, скопировал видео, зашёл в программу управления банкоматами и скачал внутренние записи с камеры банкомата за запрошенный период. Прикрепив отсканированные ордер на обыск и выемку, а также служебные удостоверения полицейских, я подал заявку на одобрение предоставления записей с CCTV во внутрибанковскую систему и отправил сообщение управляющему с просьбой об утверждении. Стоило запросить одобрение, как оно было получено с невиданной доселе скоростью. Одобрение требовалось и на перенос файлов во внешнюю сеть, и на составление файлов по форме и отправку по электронной почте. Чтобы предоставить хотя бы одну порцию информации, нужно было подать около 5 запросов на утверждение управляющему или заместителю управляющего. Обычно приходилось долго и мучительно ждать утверждения хотя бы одного пункта, но сегодня всё шло как по маслу. Похоже, любые запросы утверждались едва ли не сразу же по мере их появления.
Тем временем в мессенджере стали прилетать сообщения от начальников Сон Бёнджуна и Хон Хигён с требованиями поскорее спровадить полицию. Особенно усердствовала директор Ку Джихе: у неё в зале как раз шёл разговор с VVIP-клиентом о налогах, и она буквально «штурмовала» мой монитор личными сообщениями, требуя немедленно убрать из зала стражей порядка. Убедившись, что письмо успешно ушло адресату, я вручил полицейским по своей визитке и произнёс:
— Письмо отправлено. Если вдруг оно не откроется, файлы окажутся повреждёнными или пароль к ним не подойдёт, пожалуйста, свяжитесь со мной.
— Э-э… да, спасибо.
— …держитесь.
Они поспешно ушли. Зайдя в комнату отдыха, я налил воды в термос и, когда собирался вернуться на место, заметил, что у меня дрожат руки. Я сделал глубокий вдох и выпил больше половины. Сердце бешено колотилось, а по спине катился пот. Я мысленно репетировал слова на случай, если придётся снова столкнуться с управляющим. Называть несправедливое несправедливым требует практики и усилий. Выглядел ли я так, будто испугался? Я старался держаться с максимальным безразличием. Пути назад уже нет. Я заставил управляющего понервничать — точно так же, как он всегда трепал нервы сотрудникам. После сегодняшних слов на корпоративы ходить не придётся, но показатели по работе он наверняка продолжит использовать как рычаг для ежедневного давления. Я видел, как управляющий поступает с помощницей Пэ Соён.
<Не идеально, но лучше, чем я ожидал.>
— А чего ты ожидал?
<Что, испугавшись давления и криков управляющего, ты будешь извиняться, чтобы избежать конфликта, или будешь отчаянно цепляться за его ноги и молить о пощаде, утверждая, что это не ты подал жалобу. Сколько раз я видел, как те, кто громче всех гнул свою линию, при столкновении с реальной властью цепенели, как олени перед тигром, не смея вымолвить ни слова, или бегали сдавать других, лишь бы спасти собственную шкуру.>
— Я же говорил, что не хочу так жить.
<Верно. Молодец. Глупый ты. Раз уж решил выбрать столь трудный путь, значит, и правда мой слуга.>
Из всех слов черепахи Сувон услышал только «молодец». Почему же это единственное слово так его утешало?
— Я ведь тебе понравился, да? Я ведь не тот, которого стоит превращать в идиота?
<Не зазнавайся.>
Собираясь вернуться на своё место, я заметил, что в переговорной, где находились полицейские, горит свет. Зайдя внутрь, я увидел разбросанные повсюду бумажные стаканчики из-под кофе и хотел, как обычно, попросить Джи Гону убраться, но тот был занят тем, что помогал какому-то клиенту установить приложение банка «Кымбит» и пройти идентификацию личности.
Быстро приведя переговорную в порядок и расставив стулья на места, я заметил на полу кошелёк.
«Чёрт, ещё одна проблема.»
На всякий случай я схватил кошелёк и поспешно выбежал из банка, но полицейских уже и след простыл. Пришли и ушли словно ветер.
Клиенты нередко забывают кошельки в банке, доставая или убирая документы и наличность. Стоило мне открыть кошелек, как я сразу же увидел на фото одного из ушедших стражей порядка — судя по удостоверению, его звали Им Хонму. Помимо удостоверения, водительских прав и всего 32 тысяч вон наличными (пожалуй, для полицейского кошелька это было маловато), внутри обнаружилась целая россыпь визиток самого разного толка, включая визитки коллег-полицейских. Перебирая их, я вытащил одну, где был указан личный номер владельца. Опасаясь, что хозяин хватится пропажи нескоро, я передал кошелёк на хранение охраннику Пак Санрёну, вернулся за своё рабочее место и набрал номер по найденной визитке.
— Здравствуйте. Это мобильный телефон господина Им Хонму?
[Да. Кто говорит?]
— Это менеджер банка «Кымбит» Ын Сувон. Вы сегодня посещали наше отделение.
[По какому вопросу?]
— Похоже, вы оставили кошелёк в нашей переговорной, поэтому я решил вам позвонить.
Пока я разговаривал по телефону, директор Ку Джихе продолжала забрасывать меня сообщениями, требуя убрать полицейских, пока их не увидел её клиент. Я отправил ей короткий ответ: [они ушли.]
Что это за клиент такой, если она так боится одного вида полицейских?
[Минутку… Ах… Сейчас мне сложновато за ним подъехать. Можно забрать после пяти часов?]
— Да, конечно. Позвоните на этот номер до шести вечера.
Стоило мне положить трубку, как на экране компьютера всплыло сообщение от начальницы Хон Хигён:
[Почему не вызываешь следующего клиента и отлыниваешь?]
Увидев это сообщение, я сразу же вызвал следующий номер и принял клиента, после чего совершенно забыл о разговоре с полицейским.
Я отправился на обед вместе со второй группой сотрудников в ресторан «Тэчхон Твэджикукпап», там заместитель управляющего Ким Чондо принялся с пристрастием расспрашивать, о чём шла речь в кабинете управляющего. Когда официант принёс заказ и поставил тарелки на стол, заместитель управляющего на мгновение умолк, но стоило сотруднику отойти, как допрос возобновился с новой силой. Аппетит пропал напрочь.
— Я подал на наш филиал жалобу за сексуальные домогательства.
Заместитель управляющего Ким Чондо, уплетающий за обе щеки суп с рисом, подавился так, что бульон фонтаном хлынул у него изо рта и носа. На окружающих, к счастью, ничего не попало, а вот самому заместителю управляющего пришлось несладко — вид у него был такой, будто он собрался умирать. Директор Ку Джихе тут же выдернула салфетку и протянула ему, он зажал нос салфеткой и с трудом сглотнул. Остальные коллеги испуганно уставились на меня. Кое-как справившись с выплеснувшимся супом, заместитель управляющего завопил благим матом, словно зарезанный боров:
— Да ты сдурел! Сдурел, сумасшедший ублюдок! Совсем рехнулся, что ли?!
— Да. Управляющий выразился примерно так же.
— Жить надоело, менеджер Ын? Уволиться решил?
— Да. Управляющий сказал почти то же самое.
Заместитель управляющего Ким Чондо, забросив любимый суп, принялся допытываться, почему я сотворил такое. Почему он это сделал, стоило бы спросить у другого человека, а не у меня, но легко можно было догадаться. Наверное, ему просто больше не хотелось терпеть подобное.
— Ты слишком чувствительный. Слишком. Когда я был молодым, такие вещи вообще не считались проблемой.
— Вы ведь тоже знаете, что это неправильно, заместитель управляющего.
— Не думаю, что стоило заходить настолько далеко. Менеджер Ын, ты слишком остро всё воспринимаешь. Какие ещё сексуальные домогательства? Все сотрудницы сами туда пошли. Нет, я вообще не понимаю, почему менеджер Ын так остро реагирует, если сами сотрудницы и слова не говорят. Не понимаю, не понимаю! Директор Ку…
— Да?
— Скажите же ему что-нибудь. Он явно не в своём уме. Ах, менеджер Ын. Этот сумасшедший ублюдок.
Обычно директор Ку Джихе ходила на обед вместе с управляющим в первую смену, но сегодня из-за назначенного на обеденное время визита VVIP-клиента она пришла во вторую. Заместитель управляющего Ким Чондо, судя по всему, рассчитывал, что раз Ку Джихе — женщина, то даже с женской точки зрения она подтвердит неправоту менеджера Ын Сувона.
Заместитель управляющего обратился к ней:
— Скажи честно, это ведь не та ситуация, на которую стоит жаловаться? Правда?
Директор Ку Джихе проигнорировала его намёки.
— …и что в итоге? Что ты сказал управляющему?
— Сказал, что если из-за этой истории я не смогу работать в банке и стану безработным, то буду каждый день приходить в отделение и мучить всех, как привязанный дух. Особенно управляющего и вас. У безработного, который не может найти работу, полно времени. Я буду приходить и играть на кастрюлях, пока рабочий день не закончится.
Заместитель Ким Чондо поперхнулся водой и пролил её на колени.
— И это всё?
— Я сказал, чтобы он не водил сотрудников на корпоративы с подрядчиками. Пусть берёт только тех, кто хочет, от начальника и выше.
— И? Что с жалобой?
Все за столом перестали есть и уставились на меня.
— Похоже, начальник штаб-квартиры «Пхёнан» и руководитель Ли Сонхе, которая отвечает за жалобы, хорошо знакомы с нашим управляющим Ма. Скорее всего, жалобу просто аннулировали внутри штаб-квартиры. Вероятно, все жалобы, поступающие к ним, уничтожаются, а управляющих отделений просто уведомляют.
Глубоко вздохнув, заместитель управляющего Ким Чондо продолжил есть суп и произнёс:
— Посмотри-ка. Натворил глупостей и только опозорил филиал. Каким бы долгим ни был срок управляющего в одном месте, дольше трёх лет он всё равно не засиживается. Неужели ты не мог потерпеть? Менеджер Ын, ты здесь всего три месяца. Всего три месяца! Что ты можешь знать об управляющем Ма Сонгоне, чтобы подавать на него жалобу?
Затем заместитель управляющего Ким Чондо принялся перебирать пальцами, указывая то на директора Ку Джихе, то на меня:
— Ты же знаешь, как быстро разносятся слухи в банке? Поползут сплетни, что тут были домогательства. Менеджер Ын, ты готов взять на себя ответственность за судьбы сотрудниц нашего филиала? Когда их будут переводить в другие отделения, каждый новый коллега станет допытываться, через какой ад им пришлось пройти с домогательствами. Что ты с этим будешь делать?!
С каких это пор заместитель управляющего Ким Чондо стал так сильно переживать о судьбах сотрудниц филиала? Самое абсурдное заключалось в том, что самого Ким Чондо перспектива прослыть соучастником домогательств ничуть не волновала — он переживал лишь из-за того, что женщины могут получить статус жертв. Слова «лучше бы за собой следил» подступали прямо к горлу, но устраивать скандал ещё и с заместителем управляющего прямо посреди ресторана не хотелось, поэтому я сдержался. Но как же хотелось врезать ему от души.
Директор Ли Тэбон тем временем отправил в рот кусок кимчи и спокойно спросил:
— И как ты теперь собираешься смотреть в глаза управляющему Ма каждый день?
— Буду молиться горе Тэчхон, чтобы в июле меня перевели в другой филиал.
— Мне-то до пенсии осталось совсем чуть-чуть, вот я и отлыниваю от показателей, сколько душа пожелает. А менеджер Ын, сколько ты уже в банке?
— Ещё двух лет не прошло.
— Парень, который проработал меньше двух лет, накатал жалобу на собственного управляющего за домогательства и всерьёз рассчитывает спокойно продолжать карьеру в банке? Займись поиском другого банка или вообще другой компании, пока не поздно. Я говорю это по-дружески, как человек, отработавший в банковской сфере больше двадцати лет.
— Я намерен и дальше работать в банке «Кымбит».
Директор Ли Тэбон тяжело вздохнул и со злостью бросил ложку на стол.
— Менеджер Ын. Когда я был молодым, во мне тоже бурлила энергия, и чувство справедливости было хоть отбавляй. Я пытался кричать, что то или иное недопустимо, говорил, что систему нужно менять. И что в итоге у меня осталось? Ничего. А эта жалоба на домогательства? Ну хорошо, допустим. Разве то, что творится на корпоративах с подрядчиками, — секрет? Это чистая правда.
— Эй! Директор Ли!
— Да всё так и есть, заместитель управляющего. Менеджер Ын, ты говоришь о корпоративах в Тэчхоне, а я видел вещи и похуже. Бывало, компания-подрядчик требовала выделить конкретную сотрудницу банка, так коллеги-банкиры спаивали её и бросали в номер мотеля к четырём работникам подрядчика. Я видел управляющих, которые зазывали сотрудниц в кабинет и силой заталкивали их головы между ног VVIP-клиентов. И что с того? Хоть раз жалобы к чему-то привели? Ничего не меняется. Поносят последними словами только того, кто пожаловался. Разве те ублюдки поплатились за это? Нет. Жертвы увольняются сами, а их служебная аттестация летит ко всем чертям. Жить по справедливости — только портить себе жизнь, от этого нет никакой пользы.

Комментарии

Загрузка...