Однажды я сказал этим типам, чтобы они прекратили свои домогательства в банке, потому что сотрудникам это неприятно. Но это помогло только на тот раз. Стоило мне вытянуть талон кого-то из их бухгалтерии, как они демонстративно игнорировали моё окошко. По их мнению, простому менеджеру, стоящему на самом дне корпоративной пищевой цепи, нечего было качать права перед «элитой», поэтому я просто-напросто вызывал у них глухое раздражение. Стоило же им усесться напротив меня, как они тут же прекращали всякие шутки: швыряли папки с документами на стойку, уткнувшись носом в телефоны, и за всё время не произносили ни единого слова. Даже когда я просил их ввести пин-код от сберегательной книжки, они демонстративно не шевелили и пальцем. Зато перед менеджерами Бу Хаюн и Ким Джинджу они отрывались по полной, изрыгая самые грязные сальности.
Самый низкорослый из четвёрки бухгалтеров «Тэгык Констракшн» был в плохих отношениях и с начальницей Хон Хигён. Однажды, когда один из них попытался приставать к Хон Хигён, она, не выдержав, швырнула свою корзинку с документами и платежными поручениями на место директора Ли Тэбона и ушла, сказав, что ей нужно на почту отправить корреспонденцию. С тех пор этот тип больше не садился к ней в окошко. Вместо этого он устраивался перед Ким Джинджу или Бу Хаюн и поливал грязью меня и начальницу Хон прямо им в лицо.
По словам Бу Хаюн, за глаза он распускал слухи, будто я — двуличный ублюдок, который на людях строит из себя благородного защитника слабаков, а сам под маской приличия скрывает извращенца, жаждущего женского внимания, а про саму начальницу Хон говорил, что она — никому не нужная старая грымза.
Директор Ли Тэбон утверждал, что из-за жалоб сотрудниц связался с «Тэгык Констракшн» и потребовал, чтобы их сотрудники прекратили неуместные замечания. Однако ситуация ни капли не изменилась — судя по всему, Ли Тэбон не сказал ни слова, так как панически ненавидел любые конфликты. Во время обеденного перерыва он даже высказал мне своё недовольство: с чего ради, мол, поднимать бучу из-за мелочей и портить хорошие партнёрские отношения с «Тэгык Констракшн»? По его логике, пока страдают подчинённые, а не он лично, беспокоиться было не о чем. Когда же я попытался донести эту проблему до заместителя управляющего Ким Чондо, тот лишь отмахнулся: «Работая с подрядчками, чего только не наслушаешься — зачем из-за пустяка поднимать шум?» — после чего попытался выставить пожаловавшихся менеджеров проблемными сотрудниками, которым не место в банке.
Кроме того, компания «Тэгык Констракшн» была закреплена за директором Ли Тэбоном, но ему вечно было лень возиться с открытием зарплатных счетов или денежными переводами для их сотрудников. Стоило бухгалтерам «Тэгык Констракшн» появиться в банке, как он тут же сбегал на улицу под предлогом перекура. И тогда они неизменно отпускали сальные шуточки в адрес сотрудниц, взявших талон. Бывали моменты, когда, доведённый до крайности их скотским поведением, я просил черепаху вмешаться и буквально вышвыривал их вон из филиала, приказывая больше не возвращаться.
Вонь сигарет, сырой и затхлый запах, застоявшаяся духота и привкус алкоголя, пота, дурного дыхания, запаха тела, чего-то кислого вроде желудочной желчи — я просто не мог заставить себя вернуться в этот караоке-бар, пропахший всем этим вместе взятым. Поэтому я задержался на улице, и моё внимание привлекло ночное небо. Тэчхон был одним из тех небольших провинциальных городков, которые даже не дотягивали до статуса мегаполиса, поэтому после десяти вечера у большинства магазинов уже были опущены ставни. Окружённый горами городок... по крайней мере воздух здесь был чистым. В одиннадцать часов небо было густо усыпано бесчисленными звездами. Глядя на эту потрясающую картину, меня накрыла волна самоненависти. Я что, должен всё это бросить, чтобы вернуться туда, глушить выпивку, петь песни и подлизываться к корпоративным сотрудникам? На земле творился такой бардак, а небо над головой было таким прекрасным.
Я прислонился к стене минут на пятнадцать, глядя в ночное небо, пока во мне не зашевелилось чувство вины за то, что меня слишком долго не было, и я вернулся внутрь. Стоило мне войти, как четверо сотрудников бухгалтерии выстроились у выхода. Но в комнате чувствовалось что-то неладное. Все делали вид, что сосредоточены на песнях или увлечены выпивкой, но над всем этим висела неуютная, неестественная атмосфера. Это было похоже на то, как если бы я вошёл в комнату, полную манекенов, изображающих людей, или ступил на тщательно выстроенную киносъемочную площадку.
Внезапно управляющий филиалом поманил меня пальцем, а затем тихо прошипел:
— Менеджер Ын, где тебя черти носили? Вечно тебя нет, когда ты нужен! Мы что, сюда развлекаться пришли?
Затем управляющий филиалом Ма Сонгон испустил вопль, похожий на визг свиньи, которую режут:
— ЭЙ! Я СПРОСИЛ, МЫ СЮДА ПРИШЛИ РАЗВЛЕКАТЬСЯ?!
Меня окатила волна глубокого разочарования и отвращения: с чего вдруг столько ярости? Меня же не было всего ничего!
Управляющий Ма принялся отчитывать меня последними словами, причитая, что из-за моего двадцатиминутного отсутствия рухнут и банк «Кымбит», и филиал «Тэчхон» в придачу. Не справившись с бешеным приступом гнева, он со всего размаха швырнул пивную кружку в стену. Раздался оглушительный звон, и стекло разлетелось вдребезги, осыпав пол мелкой крошкой. Банковские сотрудники вздрогнули от неожиданности, сжавшись от страха. Из динамиков надрывалась какая-то песня в стиле трот, но в грохоте скандала она совершенно тонула. Управляющий продолжал поливать меня грязью, брызжа слюной и обзывая психом, у которого начисто отсутствует нормальное соображение.
Сколько бы я ни ломал голову, я так и не мог понять, с чего управляющий вдруг взбесился до такой степени. Когда он взвизгнул, требуя объяснить, почему я молчу и не прошу прощения, я, полностью оглушенный этим балаганом, растерянно переспросил:
— В чём моя вина?
Глядя на устроенный управляющим Ма дикий бедлам, я совершенно потерял дар речи, а он, заявив, что видеть меня больше не может, вылетел из караоке-комнаты. Какого чёрта он вообще творит?
Неужели то, что я отлучился на двадцать минут, стоило того, чтобы швырять кружки в стены и изрыгать отборный мат? К тому же менеджер Бу сидела в углу, уткнувшись лицом в каталог песен, и беззвучно плакала. Заметив её слезы, я опешил и встревоженно спросил:
— Менеджер Бу, почему вы плачете?
Та продолжала тихонько всхлипывать, закрыв лицо предплечьем. Я подошёл к сидевшей в другом углу начальнице Хон и попытался во всём разобраться. Выяснилось, что пока меня не было, один из подрядчиков силой попытался затащить директора Ку в объятия, и лишь отчаянно отбиваясь, ей удалось заставить пьяного ублюдка отступить. Мало того, самый низкорослый из них уставился на грудь менеджера Бу и принялся нести мерзости, цинично спрашивая, настоящая ли она и можно ли её потрогать. Директор Ку пыталась их остановить, но те полезли распускать руки ещё наглее, после чего директор Ли Тэбон, закурив сигарету, просто увёл всю эту компанию наружу.
Выслушав рассказ начальницы Хон Хигён, я понял, что в комнате помимо меня находились и другие ответственные лица, но, судя по всему, кроме директора Ку никто и не подумал вмешаться. Только тогда до меня дошло, почему в комнате царила такая странная, давящая атмосфера. Всё произошло из-за попытки замять инцидент, сделав вид, будто ничего не случилось. Но с какого перепугу управляющий сорвал злость именно на мне? Меня ведь даже на месте не было. Я никак не мог понять этого и спросил у сидевшего рядом заместителя управляющего Ким Чондо:
— Скажите, за что управляющий на меня взъелся? Какую ошибку я совершил?
— Ну, если бы менеджер Ын не отлучался с места, ничего подобного бы не произошло. Так что твоя вина тут безусловно есть. В следующий раз просто будь внимательнее.
Пока менеджер Бу украдкой вытирала тыльной стороной ладони слёзы, заместитель управляющего Ким рявкнул на неё со злостью:
— Хватит тут сырость разводить! Было бы из-за чего плакать! Тьфу, смотреть противно!
«Да плачет она потому, что есть от чего, ублюдок ты тупорылый.»
Директор Ку, решив хоть как-то утешить менеджера Бу, щедро плеснула в стакан соджу и, отобрав у неё каталог песен, который та судорожно сжимала в руках, протянула ей вместо него рюмку. Менеджер Бу, всхлипывая, залпом осушила её. Тем временем заместитель управляющего Ким, ковыряясь в телефоне, кивнул на осколки разбитой пивной кружки и процедил сквозь зубы:
— Менеджер Ын, позови кого-нибудь из персонала, пусть уберут этот бардак. А то люди ходить будут, ещё поранятся ненароком.
Пивную кружку швырнул управляющий, а убирать должен я? Великолепные порядки, ничего не скажешь. Ублюдков, пристающих к сотрудницам, отпустили на все четыре стороны, ни один из присутствующих начальников палец о палец не ударил, а все шишки и разбитое стекло разгребает тот, кого даже в комнате не было. Выйдя в коридор, я обратился к администратору караоке-бара и попросил прислать уборщика, на что тот лишь равнодушно бросил холодный взгляд и велел подождать.
— С вас ещё двадцать тысяч вон за разбитый стакан.
Двадцать тысяч вон за дешёвый пивной стакан?! Слова возмущения уже подкатывали к самому горлу, но я проглотил их. В конце концов, платить всё равно не из моего кармана. Как говорится, корпоративные деньги — не свои, но швырять их на ветер вот так просто было верхом идиотизма. Сотрудник караоке с совком и веником в руках вошёл вместе со мной в кабинку. Увидев осколки у стены, он молча скривился, догадавшись, какая буря здесь пронеслась, но, не говоря ни слова, быстро смёл разбитое стекло и вышел.
Начальница Хон Хигён с перекошенным от злости лицом налила себе микс из соджу и пива и залпом осушила стакан. Стоило подрядчикам вновь вернуться в комнату, как её недовольство испарилось без следа — словно никакого инцидента и не было. Она лишь неестественно растянула губы в натянутой улыбке. Следом за четырьмя сотрудниками бухгалтерии в кабинку друг за другом вернулись директор Ли Тэбон и управляющий Ма Сонгон.
Все вокруг мгновенно преобразились, делая вид, будто пару минут назад здесь не происходило ровно ничего криминального. Директор Ку, словно ничего не случилось, подлила пива в пустой стакан того самого сотрудника подрядчика. Тот самый тридцати с лишним лет от роду тип, что пытался облапать её, самодовольно ухмыльнулся, цокнул языком и издал мерзкий звук, средний между цоканьем и плевком. Судя по тому, что я слышал во время его телефонных разговоров, у этого ублюдка давно была жена. Заместитель управляющего Ким Чондо тем временем заполнил доверху стеклянные стаканы смесью соджу с пивом и принялся принудительно раздавать их людям, а затем, покосившись на меня, бросил:
— Быстрее раздавай стаканы по кругу, давай.
Мне невыносимо захотелось швырнуть стакан в лицо Ким Чондо. Заметив, что я продолжаю стоять без движения, он недовольно толкнул меня своим локтем в предплечье, требуя шевелиться. Не добившись никакой реакции, он наклонился к моему уху и прошипел:
— Менеджер Ын, ну что ты ломаешься? В конце концов, это корпоративная культура, надо же работать в коллективе.
Но стоило мне замереть столбом и уставиться на него стеклянным взглядом, как заместитель управляющего Ким окончательно взбесился и, захлёбываясь пьяной злобой, выплюнул ругательство:
— Чёртов ублюдок. Ты что, работать не собираешься?
Он демонстративно обошёл меня стороной и принялся разносить стаканы остальным сотрудникам. Тем временем директор Ли Тэбон вовсю горланил в микрофон свою коронную песню — «На станции Андон». Сидевшая с покрасневшим лицом менеджер Бу сжимала в пальцах стакан с соджу или пивом и вдруг обернулась, посмотрев на меня. Рядом с ней сидела менеджер Ким Джинджу и я услышал её тихий голос:
— Хаюн-онни, не думай о таком. Подумай, сколько труда ты вложила, чтобы сюда устроиться? Как тяжело было пробиться? Вспомни хорошенько. Это же адский труд: горы бумажной волокиты, бесконечные собеседования. Разве поиски другой работы не надоели до смерти? Но ты всё равно выбрала это место, потому что оно лучшее. Везде ведь работа одинаковая.
Когда я перевёл взгляд на менеджера Ким Джинджу, та молча посмотрела на меня в ответ, а затем протянула мне стакан с соджу. Я даже не подумал его брать. Тогда Ким Джинджу просто молча поставила его передо мной на столик и произнесла:
— Менеджер Ын, вы ведь тоже с большим трудом устроились на работу? Говорят, наш выпуск прошёл с конкурсом пятьсот тридцать к одному. А какой конкурс был у вашего потока? Нам рассказывали, что на тридцать вакантных мест подали больше шестнадцати тысяч заявок.
— У нас было четыреста двадцать к одному, — глухо отозвался я.
На нашем потоке на семьдесят мест претендовало больше тридцати тысяч человек. В банковском учебном центре кадровики любили напоминать нам, какой безумный отбор мы преодолели, чтобы попасть в банк «Кымбит». Нам внушали, что каждый из нас — элитный специалист, оставивший позади сотни конкурентов, поэтому мы должны дорожить этим местом и гордиться им. Но одновременно с этим нам не забывали напоминать: за дверями учебного центра стоят толпы желающих занять наше место, и стоит кому-то сломаться или сдуться, его заменят в два счёта.

Комментарии

Загрузка...