Глава 4
Как только я рассказал коллегам в филиале «Хвапён» о содержании своего разговора с менеджером Ю из филиала «Тэчхон», первое, что спросили люди, жующие пиццу, было: «А кто там управляющий?» Как только прозвучало имя Ма Сонгона, начальник отдела Ким Дживон отложила кусок торта, поджала губы и долго всматривалась в лица сотрудников филиала «Тэчхон», отображавшиеся в системе поиска. Начальник Ким, которая из-за этого типа тратила по три помады в месяц, тяжело вздохнула, взяла тарелку с тортом и, цокнув языком, произнесла:
— Менеджер Ын, похоже, тебе придётся несладко.
— Я ещё даже не начал работать, а мне уже страшно, начальник Ким.
— В одном месте собрались все «бомбы». Сплошные бомбы. Ну, что поделать. Ты справишься! Справишься! Это ведь не меня перевели! Ничего страшного! Всё будет хорошо!
— Может, мне просто остаться здесь?
Тревога нарастала ещё до того, как я ступил в филиал «Тэчхон». Люди, которых перевели в другие филиалы, разом передали все свои денежные остатки (сиджэ*) своим сменщикам. Баланс моих денежных остатков обнулился, и я почувствовал себя странно. Если не уходить в отпуск, почти никогда не приходится обнулять остатки в системе.
[Прим.: «시재» (сиджэ) — это кассовые деньги, которые банк выдаёт сотруднику под отчёт для работы с клиентами. Эти деньги числятся за сотрудником, и он несёт за них материальную ответственность. При переводе в другой филиал или увольнении сотрудник обязан сдать всю сумму другому ответственному лицу. После этого его кассовый остаток становится равен нулю — отсюда у Ын Сувона странное ощущение, потому что обычно такое бывает только во время отпуска.]
Вскоре началась суматоха: нужно было обработать накопившиеся документы, которые скопились в сейфе, подготовить дела клиентов, запланированные на следующую неделю, или отправить всё это в головной офис. Я был особенно ошарашен, так как думал, что меня не переведут, ведь я проработал в филиале «Хвапён» меньше двух лет, но приказ пришёл совершенно неожиданно. Ко Мисуль, помощник, проработавшая в филиале «Хвапён» два года, тяжело вздохнула и сказала:
— Правду говорят: пока не увидишь приказ, ничего не знаешь. Я была уверена, что меня переведут в этот раз, но нет. Ох, я снова остаюсь в филиале «Хвапён».
— Помощник Ко, не хотите поменяться со мной местами?
Когда я выкрикнул это, помощник Ко, прекрасно понимая, что меня сослали в самую глушь, поспешно ответила:
— Я так обожаю наш «Хвапён», что готова здесь и кости сложить!
Я первым делом решил проверить местоположение злополучного филиала «Тэчхон». ......теперь понятно, почему помощник Ко сказала, что меня «зашвырнули в глушь». Дорога от филиала «Хвапён» до филиала «Тэчхон» занимала минимум два с половиной часа на машине. Довольно далеко.
Обычно кадровые переводы объявляют в пятницу после обеда, и после этого сотрудник, где бы он ни находился, обязан в понедельник утром приступить к работе в новом филиале. Говоря совсем грубо: если в пятницу придёт приказ о переводе из штаб-квартиры в Канвондо в Сингапур, то в следующий понедельник к 9 часам утра ты обязан быть на рабочем месте в Сингапуре. Я проработал в банке полгода, откладывал зарплату и купил подержанную машину — теперь это было единственное, на что я мог положиться. Если жизнь в общежитии окажется совсем невыносимой, буду спать в машине.
Вернувшись домой после работы, я сразу же рассказал родителям о переводе в другой филиал и о том, что мне предстоит жизнь в общежитии, после чего начал собирать вещи в рюкзак и чемодан. На удивление, родители отнеслись к жизни в общежитии позитивно. А вот я был полон тревог. Особенно потому, что люди в моём нынешнем филиале были удивительно хорошими, даже чересчур.
Полтора года назад я был новоиспеченным банковским служащим, который совершал свойственные новичкам ошибки. Всё, что я мог делать, — это как можно быстрее докладывать руководству о допущенных промахах или инцидентах и исправлять их с помощью многочисленных советов и поддержки коллег. Я всегда был благодарен клиентам и сослуживцам, с которыми работал, и чувствовал свою вину перед ними. Но, судя по описанию менеджера Ю Сону, в филиале «Тэчхон», если ты совершишь ошибку, остальные сотрудники, кажется, готовы связать тебя и съесть живьём.
Несмотря на то что работать предстояло в глуши, а телефонный звонок оставил неприятный осадок, я всё же испытывал лёгкое волнение от мысли о встрече с новыми людьми и о том, что попаду в новое отделение. «Хвапён» был моим первым местом работы после окончания обучения в учебном центре, а «Тэчхон» — вторым, так что мне было любопытно узнать, каково это — работать в других филиалах.
Мессенджер с чатом наших коллег-стажёров буквально разрывался от сообщений по поводу прошедших назначений. Редко у кого ещё случался такой провал, как у меня — назначение в филиал, расположенный в самой что ни на есть глуши. Большинство моих коллег, пришедших в банк одновременно со мной (меньше двух лет назад), оставались на своих текущих местах...
Чат бесконечно удлинялся, ведь каждый из сорока человек норовил вставить своё слово. Как только я сообщил, что меня перевели в другой филиал, коллеги, работающие в центральном офисе «Пхёнан», тут же начали зазывать меня на встречу. Не зная, насколько антисанитарные условия царили в общежитии, где жил менеджер Ю Сону, я скатал тонкий матрас, чтобы постелить его поверх казённого, но, упаковав его лишь наполовину, растерянно уставился на шкаф.
Банк «Кымбит», стремясь к горизонтальной структуре и гибкой атмосфере, отказался от форменной одежды, которая раньше требовала жёсткого единообразия, и провозгласил свободу дресс-кода. Однако, если бы вы пришли на работу в футболке с персонажами или шортах, вас бы просто перестали считать за человека. Руководство требовало носить так называемый «кэжуал-костюм» или «полуформальный» стиль — в общем, нужно было найти что-то среднее между полноценным деловым костюмом и полностью удобной домашней одеждой.
Мужчины-сотрудники банка обычно приходили в обычных костюмах, просто сняв галстук и выбрав одежду менее мрачных тонов. В банке это считалось соблюдением формального дресс-кода. Когда же исчезли доходящие до абсурда строгие требования к причёскам и внешнему виду для женщин, тех, кто начал носить очки или брюки, хотя бы перестали считать «нелюдями».
Я достал все свои рубашки, шейные платки, носки и все четыре костюма, что у меня были. Глядя на руководство по кредитным картам банка «Кымбит», материалы по повышению квалификации банковских служащих, книги по консультированию по ипотечным кредитам, а также на растянутые футболки, которые я забросил в дальний угол, и на чемодан, который никак не хотел закрываться, я написал сокурснику в мессенджер: [Где встретимся?]
* * *
— Слышал, если тебя сослали в такую глушь, торчать тебе там как минимум года два с половиной, а то и три.
— Правда?
— Никто ведь не хочет туда ехать. Поэтому, как я слышал, держат там до последнего, пока человек уже не начинает «застаиваться», и только когда уже совсем припрёт, тогда переводят. Говорят, если попал туда один раз, в другой филиал потом вырваться сложно. Особенно если ты холост — так и будешь там «засахариваться», пока не станешь как камень. А вот семейные, если как следует надавят на отдел кадров и поплачутся, что дети и всё такое — тех обычно вытаскивают быстрее.
Банк не держит сотрудников на одном месте дольше трёх лет. Чтобы предотвратить растраты и махинации, постоянно проводят ротации. Конечно, бывали исключения, но редко. И даже при такой системе всё равно постоянно всплывали какие-то инциденты. Менеджер Ким Джихун, отхлёбывая пиво, спросил меня:
— У тебя есть какие-то связи в отделе кадров?
— Нет.
— Тогда ты что, натворил там что-то?
— Тоже нет. Наверное, потому меня туда и сослали — потому что у меня за душой ничего нет, вот и отправили в «Тэчхон».
— Я тоже так думаю. Видимо, решили отправить подальше молодого сотрудника, за которого некому заступиться. Просто не повезло попасть под раздачу. Обычно в такие места отправляют новичков или тех, кто только что получил повышение. Новичок — он же ничего не знает, пришёл в банк, вот и пашет там, не понимая, что к чему. А если посмотреть с позитивной стороны — может, это и неплохо. Всё равно, работая в банке, ты постоянно будешь мотаться по филиалам. А так, раз уж тебя загнали в самый дальний от штаб-квартиры филиал, то в следующий раз, глядишь, дадут что-то поближе к дому. Да и обратно туда тебя уже точно не назначат. Лет пятнадцать, как минимум.
Я озвучил свою главную тревогу:
— До «Тэчхона» слишком далеко. Это не расстояние для ежедневных поездок. Дорога от дома до филиала занимает около трёх часов в одну сторону.
Менеджер Пак Чхон, прикладываясь к кружке с разливным пивом, спросил:
— А общежитие там предоставляют?
— Предоставляют.
— Вот и отлично. Потом расскажешь, что да как. Говорят, в Сеуле с общежитиями всё очень даже прилично, а вот как дела обстоят в таких захолустьях, как «Тэчхон», — большой вопрос.
Ким Джихун, жуя сушёную рыбу, добавил:
— Слышал я, в некоторых общежитиях сотрудники скидываются деньгами и нанимают домработницу. Чтобы она готовила домашнюю еду, накрывала завтраки-ужины, да ещё и уборку делала — так что некоторые вообще к венику не прикасаются.
— Серьёзно?
— Ага. И со стиркой так же: закидывают всё в машинки, а домработница потом сама по корзинам раскладывает. Помнишь Юми, которую перевели в Сеул? Она рассказывала, что в их общежитии вообще палец о палец ударять не нужно. Дают отдельную студию, живи себе в своё удовольствие.
Это звучало как идеальная картина общежития, о которой мечтает любой офисный работник. Но что-то мне подсказывало, что в моём случае рассчитывать на такое не стоит.
— Вряд ли то место, куда еду я, будет таким. Скорее всего, это просто квартира, куда запихнули всех мужиков из филиала, мол, «крутитесь как хотите».
Как только я упомянул то, что мне рассказывал менеджер Ю Сону про общежитие, остальные тяжело вздохнули. Го Ынён, нахмурившись, сказала:
— «Тэчхон», значит? Попробую разузнать, что там к чему.
— И как же ты узнаешь?
— У меня двоюродная сестра работает в центральном офисе «Пхёнан». Наверняка что-нибудь да слышала.
Менеджер Пак Чхон постучал пальцами по пивному бокалу и вставил:
— А я вот от нашего начальника отдела слышал историю про парня, который жил в общежитии с человеком с расшатанной психикой. Говорят, тот по ночам бродил по коридорам и барабанил во все двери подряд. И всё твердил, что видит призраков: сыпал соль перед каждой дверью, тайком от жильцов расклеивал крошечные амулеты по углам комнат. Ещё болтали, будто он кухонные ножи в прихожую метал, но тут уж не знаю, правда это или байки.
Звучало как настоящий фильм ужасов. И вот с таким «соседом» мне предстояло жить ближайший год, а то и три? Как вообще можно остаться в здравом уме?
— Спасибо, — отозвался я, — что поделился этим до того, как я заселился. Теперь я чувствую, что мой рассудок стал просто «непробиваемым».
— Да ладно тебе, не преувеличивай. Наверняка всё не так страшно. Ну, может, разве что дом полон тараканов, клопов, да мыши бегают туда-сюда — вот и весь ужас.
— Ну тогда, если подружусь с крысами и тараканами, то пришлю их к тебе домой.
Большинство моих коллег-ровесников добирались на работу из дома. После зачисления в банк мы проходили четырёхнедельный курс молодого бойца в учебном центре. Там у новичков обычно спрашивают, в какой филиал они хотели бы попасть. Те, у кого амбиции бьют через край, часто выбирали филиал «Каннам» в Сеуле, но большинство всё же предпочитали те отделения, до которых удобно добираться из дома. Одна из причин, по которой банк «Кымбит» нанимает таких, как я, — это как раз готовность работать в регионах. Хотя, конечно, встречаются и те, кто стремится сбежать из родных краёв в Сеул или провинцию Кёнги.
— Говорят, отдел кадров учитывает пожелания при распределении, но кто знает, как оно на самом деле работает? Случалось, что человек просился в филиал «Чонбук», а его без лишних разговоров отправляли в «Канвон». Правда, это большая редкость, и обычно всех распределяют согласно их выбору. Я, например, просился в филиал «Пхёнан», и меня направили именно туда. Мои коллеги — тоже.
Новички каждые 2–3 года скачут по разным филиалам одного филиального округа. Пройдя так через 10–15 точек, к пятидесяти годам ты уже успеваешь выгореть и уходишь на пенсию.
Го Ынён, которая допивала вторую или третью кружку пива, не отрываясь смотрела в свой телефон и вдруг произнесла:
— А ведь про того Ю, который уволился, ходят не самые приятные слухи. Говорят, работал он из рук вон плохо, постоянно косячил. Вроде как у него был рейтинг C. К тому же филиал «Тэчхон», куда ты направляешься, всё время занимает первое место по показателям. Наверное, и премии там приличные?
Ким Джихун, жуя арахис, отозвался:
— Да неужели? И как же филиал, забитый в такую глушь, умудряется постоянно быть в лидерах?
Выжимают из сотрудников все соки, чтобы добиться таких результатов? В банке ведь всех оценивают по буквенной шкале: S, A, B, C. C — самый низкий уровень. Это клеймо для тех, кто работает медленно, ошибается, не тянет план, совершает крупные промахи, создаёт проблемы или просто не угодил начальству. Таких и называют «сотрудниками уровня C».
Меня удивляло не то, что Ю был «неумехой», а то, что кто-то из другого филиала вообще в курсе, как он там работал в своём «Тэчхоне», заброшенном почти на край света. Значит, кто-то из «Тэчхона» усердно разносит слухи аж до головного офиса «Пхёнан».
Моя репутация, возможно, тоже в полном беспорядке. Слухи обо мне доходят до филиала быстрее, чем я сам. Скорее всего, те, кто работает в «Тэчхоне», уже составили обо мне мнение. И что же они там обо мне говорят? ...ах, ладно, сейчас лучше об этом не думать. Всё равно от этих мыслей только один стресс.
Разговоры среди собравшихся — о недавно сданных экзаменах на финансовые сертификаты, о стрессе из-за показателей, о жалобах на новые продукты, которые только недавно начали продвигать, о странных клиентах, что заходили в филиалы — шли по кругу, пока у каждого не опустела литровая кружка пива. Мы собрались в восемь вечера, и, хотя казалось, что проболтали совсем недолго, время уже перевалило за одиннадцать. Автобусы почти перестали ходить, так что пришлось разъезжаться на такси. Родители, видимо, уже спали: в гостиной было темно, горел лишь крошечный светильник на кухне.
Вернувшись в комнату, я встретил взглядом разбросанную повсюду одежду и раскрытый чемодан. Вещи сами собой не упакуются, всё пришлось делать самому. Я закончил со сборами к часу ночи и пошёл в душ. Пока я укладывал каждую вещь, в памяти то и дело всплывали разговоры с менеджером Ю и коллегами.
Всем сейчас нелегко. Не только мне одному приходится тяжело — это судьба каждого, кто пытается выжить в обществе.
Я с трудом отогнал подступающее чувство тревоги, которое ещё даже не успело навалиться в полную силу. Снаружи я выгляжу как человек в безупречном костюме, с головой, набитой поверхностными финансовыми знаниями, и произвожу впечатление спокойного сотрудника. Но внутри я погребён под грузом страхов и переживаний о своей дальнейшей жизни. Сколько ещё мне так жить? До самого конца карьеры? И что, на пенсии я стану счастлив? В памяти всплыло лицо Ким Сон А, управляющего филиалом «Хвапён», который сегодня ушёл в отставку. Был ли он счастлив? ...я могу только догадываться.

Комментарии

Загрузка...