Глава 111

Дитя дурных кровей
Я проснулся еще до рассвета. Сегодня в полдень должна была начаться торжественная уличная процессия Алого Принца Франсека.
Я вошел в забронированный персональный тренировочный зал и проверил состояние нервной системы. Начал отрабатывать боевые техники одну за другой — от базовых движений до сложнейших связок.
Бросив взгляд на настенный дисплей, я отметил, что скорость реакции и чувство баланса близки к моим лучшим показателям. Состояние было отличным.
Я выбросил кулак вперед. Это было идеально выверенное движение, достигнутое за счет безупречной координации между живым телом и механизмами.
Я задвигал корпусом, уклоняясь влево и вправо, и нанес серию ударов. По мере того как росла выходная мощность моего протеза, тренировочный мешок подлетал все выше и выше.
Бах!
В конце концов тяжелый мешок ударился о потолок и рухнул вниз. Грохот отразился от стен и гулким эхом пронесся по залу.
Я перевел дыхание и закрыл глаза. Температура тела умеренно поднялась.
Теперь пришло время боя с воображаемым противником. Со стороны это могло показаться нелепым, но эффект от подобных практик огромен. Ты раз за разом просчитываешь движения врагов, с которыми можешь столкнуться, и заранее записываешь алгоритмы противодействия в мозг. Даже без виртуальной симуляции такая тренировка помогает принимать решения и действовать в реальности гораздо быстрее.
«Тихо...»
Я медленно приоткрыл веки. Свет едва проникал в зрачок.
«...Кинуан или Хайлас».
Когда я открыл глаза, передо мной возникли две человеческие фигуры, накладывающиеся друг на друга. Образ был намного четче, чем я ожидал.
«Снова галлюцинация?»
Я моргнул.
После визита к директору Чин Гау галлюцинации стали слабее. По крайней мере, Хайлас больше не выглядел как мохнатое прямоходящее чудовище.
Я не боялся того, что в моем мозгу что-то разладилось. Я боялся лишь того, что из-за нарушения мозговых функций моя боевая мощь упадет в самый ответственный момент боя.
«Пока я могу сражаться как следует, галлюцинации в мирное время — допустимая цена. Я зашел так далеко, смирившись с этим».
Однако если галлюцинации или моторная нейропатия проявятся во время схватки, дело примет скверный оборот.
«Кинуан, Хайлас... Неважно, кто из них. Если кто-то встанет у меня на пути, я должен его уничтожить».
То же самое касалось и этих людей. Если они решат, что я стал помехой, они без колебаний лишат меня жизни.
«Нельзя медлить, когда приходит время решать».
Нужно учиться той решимости, которую проявил Илай. Отрезать эмоции и действовать. Это то, на что я тоже способен.
Щёлк!
Я выхватил шоковый пистолет Руина и лишь обозначил нажатие на спуск. Если бы я выстрелил по-настоящему, стены тренировочного зала Королевской Гвардии разлетелись бы в щепки.
З-з-зинг!
Тяжелый высококомпрессионный меч Крусис по-прежнему сиял своей кромкой. Несмотря на множество сражений, лезвие блестело как новое.
Вжих!
Я взмахнул тяжелым Крусисом. Воздух вокруг словно зазвенел от остроты.
При использовании Крусиса необходимо наносить удары, не разрывая общего потока движений. Даже с мощным протезом запястья и локти не способны выдержать кинетическую энергию такого тяжелого оружия, если пытаться остановить его силой.
Поэтому с Крусисом так трудно совладать. Если использовать метафору, он был подобен дикому коню, несущемуся вскачь.
Я смотрел прямо перед собой. Воображаемый противник, будь то Кинуан или Хайлас, ловко уклонялся от моих атак.
Ух!
С нарастанием ускорения мы с Крусисом двигались всё быстрее. Когда я закружился подобно волчку, мне в голову пришла идея.
Вжих!
Развернувшись в прыжке, я взмахнул мечом и выпустил его из рук, словно подсекая пол. Крусис покинул мою ладонь и низко полетел вперед, подобно бумерангу.
Воображаемый враг, задетый Крусисом, рассыпался и исчез.
Скреж-ж-жет!
Крусис, бешено вращаясь, пронесся вперед, распорол стену тренировочного зала и по инерции взлетел к потолку. Внутренние кабели и микросхемы обнажились, по ним посыпались искры электрического тока.
Меч, буквально вгрызшийся в потолок, замер, застряв в стальной балке. Я протянул руку и выдернул Крусис из перекрытия.
Хрясь!
Сверху посыпались обломки сложных механизмов. Я отступил на шаг и виновато пожал плечами.
— ...Это спишут на расходы Королевской Гвардии.
Я покинул разгромленный тренировочный зал.
Начинался рассвет. Солнце пробивалось сквозь нагромождение хаотично возведенных зданий. Я намеренно не стал умываться и пошел прогуляться, подставив лицо утреннему бризу.
Мне нравилось ощущение, когда пот остывает на холодном ветру после тренировки. Меня наполнило трудноописуемое чувство бодрости.
«Эмоции и ощущения, которые скоро исчезнут».
Мое нынешнее тело, состоящее из механизмов, не могло в полной мере прочувствовать эти мгновения. Воспоминания о сегодняшнем дне станут тем, что я больше никогда не смогу пережить снова.
«Мир, полный противоречий».
Я заменил конечности машинами, чтобы стать сильнее. Но теперь, чтобы остаться человеком, я должен сражаться против этих самых машин.
Кинуан, Хайлас и даже Исукан... все они советовали мне дорожить ощущениями и памятью живого тела, призывали пробовать и чувствовать как можно больше.
Прыжок, еще один.
Я медленно остывал, никуда не торопясь. И хотя в глазах всё еще немного плыло, я пристально смотрел на солнце.
«Буду ли я когда-нибудь... скучать по утраченной плоти и крови? Или стану жить, завидуя тем, у кого они остались, подобно подопытным животным в лаборатории?»
Этого нельзя было знать наверняка. Но сейчас я чувствовал, что ради силы готов отбросить всё, что угодно, помимо плоти и крови.
Пока я был погружен в раздумья, ноги, привычно отмеряющие путь, привели меня к двери. Я и не заметил, как дошел до своей комнаты.
Пш-ш-шик.
Еще до того, как дверь полностью открылась, я понял, что в комнате кто-то есть. Осознав, кто именно, я нахмурился.
— В чем дело?
На кровати сидел Иван Крация. Он смотрел на меня, небрежно закинув ногу на ногу.
— Для начала стоит поздороваться. Доброе утро, Лука. Слышал, тебя назначили ответственным за безопасность Франсека?
Сказал Иван с таким видом, будто его это забавляло.
— Я исполняю свой долг как гвардеец Королевской Гвардии. Это не личная охрана.
— Ну нет, Франсек определенно сделает так, чтобы ты всегда был рядом с ним.
Я и сам так думал. Если принц не собирался держать меня при себе, у него не было причин вызывать меня.
— ...И еще, спасибо за прошлое предупреждение. Благодаря тебе я выжил.
Я выразил свою благодарность. Если бы я не прислушался к его словам и не подготовился, вооруженный вертолет оторвал бы мне руку или ногу. А при худшем раскладе я был бы уже мертв.
— Ты бы и без моих слов справился. Я просто хотел сделать тебя своим должником. Ведь ты слаб перед теми, кому обязан, не так ли?
— Да, пожалуй.
— В любом случае, Хайлас тоже не промах. Я и не подозревал, что они приберут к рукам доходы от шахты Катакомб. Теперь преследовать их стало сложнее. Что, если бы я вздумал сейчас надавить на Хайласа и армию?
Иван замолчал, ожидая моего ответа. Его глаза лихорадочно блестели, как у невинного мальчишки.
— Со стороны это будет выглядеть так, будто Хайласа преследуют за то, что он направил доходы от шахты Катакомб в Фонд ветеранов-инвалидов.
Иван удовлетворенно хлопнул в ладоши.
— Ха-ха, а ты и впрямь сообразителен. Настоящий сторожевой пес. Хайлас не случайно так ловко избегал ловушек. Каждый раз казалось, что он вот-вот попадется, но нет. Никогда бы не подумал, что у него припрятан такой козырь. То же самое касается и других стариков, которые кичатся своими значками. Управлять империей нелегко. Стоит им чуть опериться, как они тут же норовят укусить хозяина.
Я испытывал смешанные чувства.
Хайлас не был просто верным солдатом. Как один из высших офицеров империи, он прекрасно владел искусством интриг и заговоров. Теперь, когда Хайлас показал свои скрытые зубы, с ним нельзя было не считаться. Возможно, он даже начнет контратаку.
Однако чем дольше продлится это противостояние, тем выше вероятность того, что семья Кустория будет уничтожена.
— Ваше Величество...
— Зови меня Иван. Если еще раз ошибешься в титуле, я по-настоящему разозлюсь.
— Иван, твои мысли, кажется, идут вразрез с волей Его Величества.
Я заговорил прямо. Иван уже намекал на это в нашу прошлую встречу.
«Лука, я отличаюсь от отца. Мой отец — это он, а я — это я. Нынешний план — это его воля».
Я сказал это, потому что верил в правдивость своих слов.
Иван едва заметно улыбнулся.
— Отец состарился. Как и у всех великих правителей, в закатные годы его суждения стали туманными и слабыми. Величественный император, чья родословная сродни божественной, не исключение. Я же, напротив, нахожусь в самом расцвете. В моей голове ежесекундно роятся сотни планов. И мне нужна власть и сила, чтобы воплотить их в жизнь. Ждать еще десять лет, да даже один год, — непозволительная расточительность.
Иван протянул тонкую руку и сжал воздух перед собой. Его глаза сияли неестественно ярко. Казалось, они впитывают весь окружающий свет. Комната погрузилась во мрак, и только его зрачки светились, подобно небесным светилам.
...Дерзко и властно. Все мои предыдущие слова внезапно показались мне глупыми.
Я не знал, что ответить. Если бы кто-то другой, не член императорской семьи, произнес нечто подобное, обычная казнь показалась бы милостью. Не только мне, но и всем моим близким и знакомым снесли бы головы без лишних слов.
«Он хочет собственноручно сместить отца и занять трон».
Похоже, этот амбициозный юноша не собирался смиренно ждать своего часа.
Я ответил молчанием. В такой ситуации нельзя было выказывать сочувствие.
— Лука, это не проверка твоей пригодности на роль Стража. Клянусь всем, что у меня есть.
Возможно, это было правдой. Интуиция подсказывала, что он не лжет. Но я по-прежнему хранил молчание.
Иван вздохнул и поднялся на ноги. К моему изумлению, он просто прошагал вверх по стене и замер на потолке вниз головой. Его босые ступни словно приклеились к поверхности.
Иван, чьи волосы свисали вниз, оказался прямо надо мной.
— Страж Ачьес Домини... Я открою тебе одно из качеств, необходимых для этой роли. Стражем должен быть тот, кто не трепещет перед властью и способен высказать иное мнение, даже если его оппонент — сам Император.
Я широко раскрыл глаза. Только сейчас всё встало на свои места.
Стражу был необходим менталитет Ачьес Виктима. Это существо, призванное дополнять мышление и суждения правителя. Даже без прямого приказа Страж обязан увидеть то, что упустил император, и исправить ошибку.
— В человеческом мире нет абсолютной истины. Противоречия и столкновения мнений ведут к более глубокому пониманию и верным решениям. Но на публике император обязан оставаться божественным идеалом. Ничто не вредит власти сильнее, чем правитель, который выглядит способным на ошибку.
Иван, шедший по потолку, спрыгнул вниз и бесшумно приземлился у меня за спиной. Я не оборачивался. Если бы я сейчас посмотрел ему в глаза, то, боюсь, добровольно упал бы на колени, присягая на верность от всего сердца.
В Иване было нечто необъяснимое. Вероятно, это и называют аурой, харизмой или величием.
— Страж, обученный искусству Ачьес Виктима, должен стереть свою личность и стать опорой Императора. Но мой отец слабеет, а Кинуан перешел черту. План по устранению Франсека был придуман Кинуаном давным-давно. Это жалкое ничтожество с дырявыми мозгами... осмелилось предложить убийство члена императорской семьи.
Я не видел лица Ивана, но чувствовал, как его взгляд буквально прожигает мой затылок.
— Разве в убийстве Его Высочества Франсека есть какая-то проблема? — спросил я, нарушая тишину. Неужели у этого монстра проснулись родственные чувства?
— Нет, сам план безупречен. Проблема в том, что он исходил от Кинуана, а отец покорно его принял. Это ненормальные отношения между правителем и Стражем. Решение было принято не в результате спора, а потому что Кинуан ловко обвел моего отца вокруг пальца.
Я почувствовал себя идиотом, на мгновение заподозрив Ивана в привязанности к брату. Такое было попросту невозможно.
— Я понимаю, что ты не можешь ничего сказать. Отвечать не нужно. Отношения между Императором и Стражем строятся без лишних слов. Слушай внимательно, Лука. Мне нужен хаос. И я намерен разрушить планы отца и Кинуана.
Иван пришел ко мне перед самым началом процессии Франсека. Мой разум, оттолкнувшись от этой точки, начал выстраивать причинно-следственные связи, осознавая мою истинную миссию.
— ...Сделай то, что должен, когда придет время. Ты — мой сторожевой пес, и ничей больше.
Дверь открылась, и Иван исчез.

Комментарии

Загрузка...