Лу Лин изначально собирался подождать, пока Цзин Юй первым сделает ход, и лишь затем реагировать, но никак не ожидал, что противник тоже окажется на редкость выдержанным. Тот сверлил его взглядом, точно дикий зверь, выслеживающий добычу, однако при этом не делал и малейшего движения — судя по всему, замысел у них был один на один: победить, ударив первым в ответ.
Простояв друг напротив друга какое-то время, Лу Лин наконец не выдержал. Резко качнувшись вперед, он взмахнул зажатым в руке клинком и со всего маху обрушил его на Цзин Юя.
Стоило Лу Лину сдвинуться с места, как Цзин Юй тоже перешел в наступление. Сделав шаг вперед и вложив силу в запястье, он встретил удар клинком наотмашь.
Два лезвия скрестились, издав пронзительный, режущий слух скрежет.
Услышав этот звук, стоявшая неподалеку Сяньюй аж покрылась мурашками. Она поморщилась и обхватила себя за плечи, чувствуя, как сонливость улетучилась без следа.
А поединок тем временем только начинался.
Цзин Юй продолжал давить, грубой силой отбивая выпады, едва не выбив клинок из рук Лу Лина.
Лу Лин воспользовался моментом, отступил на полшага назад, чуть приподнял руки и полоснул противника сбоку.
Цзин Юй ослабил нажим, отвел лезвие в сторону и отразил свирепый выпад.
Первая атака не удалась, и Лу Лин сменил направление удара. Двигаясь по часовой стрелке вслед за силой противника, он описал небольшой круг, снизу слева нанес резкий секущий удар и одновременно выбросил вперед правую ногу.
Цзин Юй попятился на два шага, слегка отвел меч, но тут же без промедления ринулся навстречу новой атаке.
Звон оружия не смолкал ни на секунду: за считанные мгновения оба успели обменяться добрым десятком ударов.
Зрелище выдалось поистине захватывающим, и наблюдавжие за поединком стражники не удержались от одобрительных выкриков.
Атака Лу Лина отличалась невероятной яростью, каждый его взмах таил в себе мощь, которую нельзя было сбрасывать со счетов.
Вот только сказывалась юность — ему недоставало выносливости для затяжного боя. Постепенно скорость его нападения начала падать. И хотя со стороны это казалось почти незаметным, сражавшийся с ним Цзин Юй уловил это с предельной чуткостью.
В какой-то момент агрессия в действиях Цзин Юя стала очевидной, а Лу Лин оказался в роли того, кто вынужден лишь отбиваться и защищаться.
Соперники обменялись еще несколькими десятками ударов.
К этому моменту усталость Лу Лина стала заметна абсолютно всем.
И тут, совершив косой выпад, Цзин Юй неожиданно отскочил на несколько шагов назад и замер. Бросив клинок на землю, он громко произнес:
— Хватит, я сдаюсь. Наелся от пуза, если продолжу драться — меня стошнит.
Лу Лин тяжело перевел дыхание и со смешком сказал:
— Братец Цзин Юй, ты силен, я проиграл.
Цзин Юй подошел ближе, похлопал его по плечу и произнес:
— Твоя выносливость чуть слабее моей. К тому же я старше, да к тому же провел во дворце больше четырех месяцев. Будь у тебя мой опыт, ты бы дрался куда лучше меня.
Лу Лин с абсолютно серьезным видом возразил:
— Так сравнивать нельзя. Если уж на то пошло, я все-таки сын потомственного генерала. Мужчина есть мужчина: проиграл так проиграл, нечего искать отговорки.
Цзин Юй одарил его восхищенным взглядом:
— У тебя отменный боевой дух, под стать сыну генерала Лу.
Стоило зайти речь об отце, как Лу Лин тут же принялся озорничать:
— Мне нужно усердней тренироваться, в следующий раз я непременно должен тебя победить. А не то, узнай отец, что я дважды проиграл тебе, и когда ты меня снова увидишь, я уже буду сидеть в инвалидном кресле — потому что отец переломает мне ноги.
Цзин Юй рассмеялся:
— Неужели все так сурово? Когда я слушал болтовню старших во дворце, все, кто упоминал генерала Лу, отзывались о нем как об очень мягком человеке.
— Иллюзия, сплошная иллюзия закатил глаза Лу Лин. — Отец просто редко бывает в Тяньцзине, иначе я обязательно притащил бы тебя к нам домой, чтобы ты пожил с ним под одной крышей и сам всё увидел.
Цзин Юй улыбнулся, но промолчал.
Они вышли с площадки друг за другом, и Лу Лин бросил Ли Цзиую:
— Весь взмок, надо бы искупаться.
Ли Цзиюй кивнул:
— Возвращайся в Бамбуковый внутренний двор, приводи себя в порядок, а как закончишь — приходи к нам во двор.
Глава семьи Ли относился к Лу Лину с исключительной теплотой. На данный момент в Резиденции Ли лишь у законного сына Ли Цзиюя был собственный отдельный двор, тогда как остальные сыновья от наложниц и сами наложницы ютились вместе в одном дворе — свои собственные покои им выделяли только после создания семьи.
Однако с самого первого визита Лу Лина в резиденцию глава семьи отдал Бамбуковый внутренний двор в его полное распоряжение, обращаясь с ним практически как со вторым законным сыном.
Такого отношения он удостоился исключительно благодаря глубокой дружбе между главой семьи Ли и генералом Лу, распространявшей любовь к другу и на его чадо.
Лу Лин взял с собой Цин Ляня и направился в Бамбуковый внутренний двор.
Хотя двор и носил название Бамбукового, бамбука внутри не было и в помине.
На самом деле когда-то здесь рос целый бамбуковый лесок, но вырубили его из-за Лу Лина.
Лу Лин остался в столице совсем малышом. Глава семьи Ли жалел сироту и то и дело забирал его к себе, чтобы приглядеть за ним. В детстве Лу Лин рол робким и дичился людей, а по вечерам, глядя на зловещие колеблющиеся тени бамбука за окном, неизменно воображал, что это призраки, из-за чего по меньшей мере несколько раз пугался до слез.
Узнав об этом, глава семьи тут же приказал выкорчевать все заросли до единого. А чтобы утешить маленького Лу Лина, он даже велел переобустроить Бамбуковый внутренний двор так, чтобы его планировка в точности повторяла Восточный двор семьи Лу.
Лу Лин искупался в комнате и переоделся в чистую, аккуратную одежду.
Пока он мылся, слуги уже расторопно привели в порядок соседнюю комнату — очевидно, что Цин Ляня оставляли ночевать именно там.
Набросив на голову полотенце, Лу Лин заглянул туда, убедился, что всё везде обустроено наилучшим образом, и не удержался от улыбки:
— Похоже, сегодня нам обоим придется ночевать здесь.
Цин Лянь бросил на него взгляд и ничего не ответил.
Раз не отказался — значит, согласился.
Лу Лин сорвал полотенце с головы, швырнул его парню на грудь, плюхнулся на тахту и заявил с напускной ленцой:
— Я так устал, братец, вытри мне волосы.
—... — Цин Лянь помолчал немного, смиренно поднял полотенце, подошел, набросил ему на голову и принялся осторожно растирать пальцами кожу у корней волос.
Движения у него были на редкость приятными, и Лу Лин почувствовал, как его клонит в сон. Он сменил позу, чуть съехал вбок и плавно растянулся на тахте.
Засыпая, он вдруг тихонько спрощил:
— Почему ты сегодня сдерживался?
Веки Лу Лина чуть задрожали, но открывать глаза он не стал, притворившись, что ничего не слышал.
Однако Цин Лянь не собирался отступаться. Повысив голос, он повторил:
— Когда ты упражнялся с личными стражами в семье Лу, ты ведь с легкостью выдерживал непрерывные поединки один за другим.
—... — Поняв, что притворяться спящим бесполезно, Лу Лин тяжело вздохнул и приоткрыл глаза. Перевернувшись на спину, он задрал подбородок и снизу вверх уставился на стоявшего у изголовья Цин Ляня:
— Спарринг — это же просто проверка сил, какой смысл устраивать битву не на жизнь, а на смерть?
Поразмыслив секунду, он все же решил объяснить подробнее:
— Семья Ли из поколения в поколение служила на гражданском поприще, и этот парнишка — первый за долгое время, кто выбрал военную службу. На площадке собралось столько народу, нужно же было сохранить ему лицо на его собственной территории. А то вдруг кто-нибудь раболтал бы языком, и пошли бы нехорошие слухи. Братец Цзин Юй на самом деле дерется весьма неплохо, но разве можно его сравнивать с сыном генерала?
С другой стороны, если люди действительно захотят распустить слухи, им будет абсолютно плевать, чей я там сын-вояка. Они станут пересказывать ту версию, которая покажется им интереснее, и заявят, что он выбился в люди благодаря семейным связям, хотя на деле не способен одолеть даже ребенка.
Цин Лянь выслушал его в молчании. Спустя мгновение он произнес:
— Люди такие сложные.
Лежа на тахте, Лу Лин смотрел на него снизу вверх, и в поле его зрения попадала лишь нижняя половина лица собеседника да полоска шеи, белая как ледяной нефрит. Усмехнувшись, он сказал:
— М-м, да. То ли дело мой Цин Лянь — честный и простой, сразу видно, что ничего не замышляет на уме.
Руки Цин Ляня на мгновение замерли. Опустив на Лу Лина взгляд своих темных, блестящих глаз, он не стал ни подтверждать, ни опровергать его слов.

Комментарии

Загрузка...