В кабинете старик в простой одежде сидел за столиком и пил горячий чай.
Лу Лин подошел, поприветствовал его и сказал:
— С Новым годом, учитель! Как ваше здоровье в последнее время? Больше месяца мы не виделись, я очень по вам соскучился.
Старика звали Чжан Фэн. Когда-то он служил вместе с Генералом Лу, а после отставки много лет путешествовал по разным городам. Лишь когда Лу Лин начал обучение, по приглашению генерала он вернулся в Тяньцзин и поступил в Резиденцию Лу наставником молодого господина.
Хотя виски Чжана Фэна поседели, он сохранял бодрость духа. Погладив бороду, тот с улыбкой произвел:
— Я в порядке. Давно не виделись, А-Лин снова подрос.
Лу Лин широко улыбнулся:
— Больше ешь — быстрее растёшь!
— Молодым людям и положено есть побольше.
Чжан Фэн добродушно рассмеялся, переводя взгляд на стоявшего рядом Цинляня:
— А это кто?
— О, это Цинлянь.
Лу Лин протянул руку, положил её на плечо Цинляню и представил:
— Сирота боевого товарища моего отца.
— В Тяньцзине я не слыхал о таких младших, — снова спросил Чжан Фэн. — Товарищ с северо-запада?
Лу Лин кивнул:
— Да, отец проводил его сюда всего несколько дней назад.
— Похоже, генерал решил взять на себя воспитание чужого сына, — заметил Чжан Фэн.
— И не говорите, ему отдали Западный двор!
Лу Лин изобразил на лице преувеличенную скорбь:
— Знаете, в день возвращения в резиденцию мой отец лично вынес Цинлянь из кареты. Какая несправедливость, у меня даже не было такой привилегии!
С этими словами он сжал руку в кулак и, словно в приступе негодования, легко ударил Цинляня в плечо.
Цинлянь растерялся, на его лице проступило беспокойство. Поколебавшись немного, он произнес:
— ...Простите.
— Эх ты, если бы он действительно придавал значение таким пустякам, разве позволил бы ему переступить порог? Хватит издеваться над парнем, он ведь такой простодушный.
Чжан Фэн понял, что Лу Лин просто шутит, и махнул рукой, разряжая обстановку:
— Ну-ка, оба быстро садитесь на места, время не ждет, начинаем урок.
Семья Лу обосновалась в Тяньцзине со времен деда Лу Лина, корни их были неглубоки, и никаких сложных устоев и правил крупных кланов они не придерживались. К тому же оба поколения состояли из военных чинов, поэтому особых требований к образованию в доме не предъявляли. Главное — уметь читать и писать, а остальное приложится.
Чжан Фэн преподавал с учетом индивидуальных особенностей: по утрам они изучали словесность — он подбирал классические стихи и прозу для чтения и письма, помогая постичь скрытый в них смысл. Дневные же занятия боевыми искусствами выглядели куда проще и суровее: учеников просто вели на плац для совместных тренировок с домочадцами и стражей резиденции.
Лу Лин от природы обладал живым характером и усидчивостью не отличался. На уроках словесности, пока нужно было лишь читать вслух по книге, всё шло ещё куда ни шло, и он кое-как походил на прилежного ученика. Но стоило только взяться за кисть и заняться переписыванием, как на него нападал сон. Веки непослушно опускались, голова то и дело клювала вниз, словно у цыпленка, собирающего зерна, и вскоре он уже спал уткнувшись носом в стол. Если же он внезапно просыпался и видел, что бумага исчеркана какими-то похожими на червей каракулями, то украдкой поглядывал на Чжана Фэна и незаметно менял лист.
На тренировках по боевым искусствам всё было иначе.
Будь то владение мечом, стрельба из лука или бег с отягощением — Лу Лин неизменно превосходил остальных. Несмотря на юный возраст, во всем плацу не нашлось бы никого, кто мог бы с ним потягаться.
Люди из семьи Лу словно от рождения были созданы для поля боя.
С другой стороны, Цинлянь выглядел хрупким и нежным, да и на деле оказался совершенно неспособным поднять тяжесть. Базовых навыков у него не было, а выносливости недоставало. Стоило ему на тренировке пробежать вместе со всеми лишь пару шагов, как лицо его мгновенно бледнело. Чжан Фэн то и дело тревожился, не упадет ли тот вдруг замертво прямо на бегу, а потому закрывал глаза на то, что Лу Лин помогал ему носить тяжести.
Пятнадцатое число второго месяца, выходной день.
Накануне у ворот плаца дежурил стражник в одеждое иного покроя, нежели носили в Резиденции Лу. Едва занятия закончились, заметив Лу Лина, он торопливо шагнул навстречу и почтительно произнес:
— Молодой господин Лу, мой господин приглашает вас заглянуть в Цуйсяньлоу.
Лу Лин узнал в нем человека из окружения Ли Цзинюя и поинтересовался:
— Ты Ли Сань или Ли Си?
Стражник ответил:
— Я — Ли Си, младший.
Лу Лин кивнул:
— Хорошо, я переоденусь и сразу приду.
С этими словами он снова улыбнулся Цинляню:
— Цинлянь, сегодня дома не обедаем, старший брат ведет тебя в город на дармовщинку!
Ли Цзинюй был старшим сыном в семье Ли, ровесником Лу Лина. Они прекрасно ладили характерами и вечно пропадали вместе.
Добравшись до места, Ли Си провел компанию Лу Лина через главный зал прямо на второй этаж. Дверь в отдельный кабинет «Осень» была приоткрыта, Ли Си постучал, немного подождал и лишь затем толкнул дверь, приглашая гостей внутрь.
За деревянной резной ширмой с хризантемами на почетном месте сидел молодой человек с правильными чертами лица, одетый в лазурный парчовый халат и вертевший в пальцах розовую фарфоровую чашечку для вина. Увидев Лу Лина, он не встал, а с жалобным упреком в голосе протянул:
— Чего так долго? Я тебя целую вечность жду.
Затем он махнул рукой стоявшему за спиной слуге:
— Ступай, распорядись подавать блюда.
Лу Лин усадил Цинляня и перевел взгляд на Ли Си. Ли Си направился к Цзинюю, разминувшись по дороге с прежним слугой, и занял его место.
Если приглядеться, оба слуги были поразительно похожи друг на друга как две капли воды.
Лу Лин цыкнул языком:
— Ну этих двоих братьев я в жизни не различу.
— Их очень легко отличить, злой — это Ли Сань, — пояснил Ли Цзинюй.
Ли Сань и Ли Си приходились друг другу близнецами и с малых лет росли в Резиденции Ли. Парни неплохо владели боевыми искусствами, к тому же были смышлеными и послушными, так что глава семьи отрядил их в личные телохранители к Ли Цзинюю.
— А почему твой Юй Шэн не пришел? — спросил Ли Цзинюй.
— Он помогал мне с делами управления в северном пригороде.
Ли Цзинюй больше не стал расспрашивать. Покручивая в пальцах винную чарку и подперев щеку рукой, он с любопытством уставился на незнакомого юношу, сидевшего рядом, и произнес:
— Ты не представишь нам этого... — он сделал паузу и добавил: — ...молодого господина Цинляня?
— Ты часом не с дуба рухнул? Сам же назвал человека по имени, к чему теперь устраивать этот фарс?
На столе стоял небольшой кувшинчик с вином, Лу Лин притянул его к себе, наполнил чашку и, поднеся к самому носу, принюхался: пахло густым ароматом рисового вина. Тогда он налил еще одну чашку и подвинул ее к Цинляню:
— Попробуй-ка это.
Услышав его слова, Цинлянь взял хрустальную чашу, поднес к губам и сделал маленький глоток. Напиток оказался сладковатым и мягким, вкус алкоголя почти не ощущался, а послевкусие оставляло тончайший аромат османтуса. Сделав еще глоток, он кивнул в знак одобрения:
— Вкусно.
Проследив за их действиями, Ли Цзинюй заметил:
— Но я-то до сих пор знал только имя. Слишком много расспрашивать тоже ни к чему.
— Сирота боевого товарища моего отца с северо-запада, — ответил Лу Лин. — Теперь он мой родной младший брат.
— О, охотно верю. Если бы не родной брат, ты бы не стал таскать его за собой повсюду.
Ли Цзинюй с улыбкой обратился к молчаливому Цинляню, который только и делал, что прикладывался к вину:
— Позволь представиться: я Ли Цзинюй, закадычный друг твоего «родного братца» с пеленок. Мы видимся впервые, и я понятия не имел о твоих вкусах, поэтому взял на себя смелость выбрать кое-какие безделушки. Подарок небогат, но не сочти за труд принять.
Он извлек из широкого рукава шелковый мешочек снежного цвета, вышитый золотыми нитями с узором из бегоний. Стоявший за его спиной Ли Си принял его обеими руками, подошел к Цинляню, аккуратно положил мешочек на краешек стола и вернулся на свое место.
Лу Лин бросил взгляд на туго набитый мешочек и, опасаясь, что Цинлянь вздумает отказываться, тут же схватил его и сунул парню за пазуху, широко улыбаясь:
— Старший молодой господин Ли щедр душой, а малый Лу благодарит вас от имени младшего брата.
В этот момент из-за ширмы раздался стук. В комнату один за другим потянулись слуги с подносами, расставляя на столе изысканные блюда.
— Тогда с тебя особая благодарность, — сказал Ли Цзинюй. — Весенняя зелень только поступила в продажу, и я сразу позвал тебя отведать ее. Где во всем мире сыщется кто-то, кто любит тебя больше меня?
— Благодарю за столь щедрые чувства.
Блюда в Цуйсяньлоу пользовались в Тяньцзине заслуженной славой. На сей раз помимо фирменных яств подали и несколько сезонных блюд ранней весны. Доставленные из Южного города побеги весеннего бамбука были нарезаны тонкими ломтиками и обжарены с мясом: яркие, блестящие от масла, они таяли во рту, оказываясь невероятно нежными и сладкими. Даже Лу Лин, обычно равнодушный к овощам, отправил в рот несколько палочек.
Когда все насытились, слуги убрали пустые тарелки и подали горячий чай, помогающий избавиться от ощущения жирности.
Ли Цзинюй наконец перешел к делу:
— В конце декады будет Праздник цветов, пойдешь?

Комментарии

Загрузка...