Россия особенно преуспела в биологическом оружии и модификации живых организмов.
Наверное, потому, что их первый сверхсолдат сам был учёным и сумел модифицировать собственное тело. После этого русские охотно переделывали животных, насекомых и людей, превращая их в солдат.
«Сабака» была одним из таких созданий.
Кошмар окопов.
Достаточно одной твари, прорвавшейся в траншею, — и двадцать солдат могли считать себя мёртвыми. Одна пуля их обычно не останавливала, а скорость, свирепость и стайная охота делали этих зверей крайне неприятным противником.
Даже с пулемётом нельзя было быть уверенным, что разделаешься с ними без потерь.
Вот что такое «Сабака».
Нам с командиром, как сверхсолдатам, чаще всего и приходилось иметь дело с подобными тварями.
До сих пор помню, как мы выходили навстречу целой стае, стреляли из винтовок, а потом добивали тех, кто всё-таки прорвался.
Наверное, поэтому по дороге на север, когда жилой комплекс остался позади, я невольно предавался воспоминаниям.
Поначалу я и сам их боялся.
Потом привык.
В конце концов, это всё равно было приятнее, чем бежать на траншею под ливнем пулемётных пуль.
Сколько прошло? Лет сорок?
Если встреча со старым врагом вызывает почти тёплые чувства, значит, времени и правда прошло немало.
— Хозяин.
— А, да.
Я ускорил шаг, заметив, что из-за мыслей начал отставать.
Перед нами был мост Биудан.
Широкая проезжая часть, тротуары по обеим сторонам, арочные декоративные конструкции. Мы двинулись на север по растрескавшемуся асфальту и вскоре вышли к перекрёстку, где дорога расходилась в четыре стороны.
[Хаджон-ро]
Я как раз разглядывал надпись на перекошенном светофоре, когда услышал:
— Ты вообще кто такой?
Моарэ стояла, скрестив руки, и недовольно щурилась.
До сих пор она просто не доверяла мне. Теперь же, кажется, начала примерно понимать мой уровень — и насторожилась уже всерьёз.
Пожалуй, я немного переборщил.
— Это создание советует воздержаться от излишнего любопытства, — спокойно сказала Бертеа.
К счастью, я был не один.
Моарэ перевела взгляд на полурослика, которая была ниже неё сантиметров на тридцать, и тяжело вздохнула.
— Ладно. Всё равно ты не собираешься рассказывать, а нам это не настолько важно.
— Н-но вы правда невероятный! — тут же вмешалась Ксения. — Лабиринтные псы очень крепкие, а вы каждого убили одним ударом булавы!
— Это оружие такое.
Когда я взял его впервые, ничего особенного не заметил. Но теперь уже стало ясно: булава необычная.
Не знаю, каким образом, но чем больше я ей бил — или чем больше ударов попадало по цели, — тем сильнее становились следующие.
— Оружие?
— Ты не поняла? — Моарэ посмотрела на Ксению. — Это магическое оружие. Судя по виду, из Военного мемориала.
— Правда? Там же всё безумно дорогое!
А вот этого уже не знал я.
— Ты понимаешь, что это за вещь? Мне её отдали, так что происхождения я не знаю.
— ...Какой идиот раздаёт магическое оружие? Ладно, неважно. Если я не ошибаюсь, это «Отголосок».
Так благодаря Моарэ я наконец узнал, что за булаву забрал у врага.
«Отголосок».
Эффект оказался простым: с каждым последующим попаданием сила удара нарастала.
Название подходящее.
Хотя куда удивительнее было то, что здесь подобные вещи вообще можно было просто изготовить.
Фэнтези, что с него взять.
— Погоди. Ты всё это время пользовался ею, даже не зная, что она делает?
— Мне не хватает местных знаний. На Востоке таких вещей не было.
— Я слышала, что там всё иначе, чем в Карневарине, но...
Она посмотрела на меня так, будто не знала, смеяться или злиться.
К этому выражению я уже начинал привыкать.
Моарэ была не столько злой, сколько раздражительной — и сама прекрасно понимала эту свою черту, из-за чего потом ещё и мучилась чувством вины.
Обычно такие дети, когда взрослеют, становятся внимательными и заботливыми людьми.
А я всё-таки достаточно взрослый, чтобы не обижаться на ворчание девчонки, которая младше меня на добрую сотню лет.
— Ладно, идём. Нам же нужно убить фей?
— Да! Они обычно держатся группами, поэтому хватит найти пару небольших стай. Тем более с нами есть чародей огня.
— Магию лучше беречь, — заметила Моарэ. — Камень, который я бросила раньше, обошёлся недорого, но мало ли что ещё встретится. Да и ты, похоже, умеешь драться.
Мы продолжили путь через Тондэмун: две девушки, один полурослик и я.
По сути, всё мало отличалось от обычного боя в городе.
Избегать мест, удобных для засады. Запоминать узкие переулки и стены, которые можно использовать, если появится противник. Двигаться тихо, не растягиваться и постоянно искать глазами следы чужого присутствия.
Тондэмун действительно отличался от Сондонгу.
— Как его называют?
— Насколько известно этому созданию, «Базар человеческой кожи».
— Звучит жутко. Это метафора?
— Нет. Почти буквальное название.
Рынок, где продают человеческую кожу.
От одного названия становилось не по себе. Если оно и правда почти буквальное, то и местные «феи» наверняка мало похожи на милых сказочных существ.
Я ещё сильнее насторожился, привычно перехватив «Отголосок».
— У нас есть конкретная цель?
— Думаю, стоит зайти на Сеульский блошиный рынок. Там обычно много всякого добра. Если хочется немного заработать сверху, место хорошее. И феи там часто встречаются.
— Все об этом знают?
— Конечно!
— Тогда разве там ещё что-нибудь осталось? Лабиринт ведь существует давно.
— ...Ты и правда ничего не знаешь?
Моарэ фыркнула, но я уже был уверен, что объяснение всё равно последует.
— У Лабиринта есть своего рода постоянство. То же касается ресурсов внутри. Через определённое время чудовища и полезные вещи появляются снова, а повреждённые здания восстанавливаются.
— Вот как.
— Поэтому одни и те же места стоит проверять регулярно. Иногда уйдёшь с пустыми руками, но если повезёт...
Значит, вот как это работает.
Тогда многое становилось понятнее.
Меня давно мучил вопрос, почему здания и дороги вообще сохранились в таком состоянии спустя столько времени.
— Значит, стоит заглянуть.
Как именно всё это устроено, я не знал. Но я и не учёный.
Мы продолжили путь на север, потом свернули влево и прошли по тесному переулку. Между зданиями вскоре показалось крупное сооружение, занимавшее целый квартал.
[Сеульский блошиный рынок]
[СЕУЛЬСКАЯ НАРОДНАЯ БЛОШАШКА]
За всю прежнюю жизнь я здесь ни разу не бывал.
Перед зданием ржавели брошенные машины и груды старого хлама. Дырявые навесы и выцветшие тенты делали место особенно мрачным.
А стеклянная дверь, перетянутая цепью, почему-то окончательно возвращала происходящее к реальности.
Вот. Так уже больше похоже на заброшенное место.
И всё же внутри у меня неожиданно защекотало от предвкушения.
В детстве я как-то тайком пробрался в закрытую школу. Но заходить в заброшенное здание, где действительно может поджидать опасность, мне ещё не доводилось.
— Похоже, сегодня сюда никто не заходил! Повезло!
Ксения радостно улыбнулась. Моарэ, кажется, согласилась — её уши едва заметно дёрнулись.
Бертеа за их спинами быстро посмотрела на меня, и мы подошли к двери.
— Сейчас открою.
— Умеешь взламывать замки?
— Что? А, нет. В этом нет необходимости.
Ксения улыбнулась, обхватила цепь голой рукой — и вокруг её пальцев возникло нечто, чего я прежде не видел.
Не результат научной модификации.
Другая сила.
Тр-р-ресь!
Цепь покрылась льдом.
Точно так же она заморозила шею «Сабаки» во время боя.
Холод быстро проникал внутрь металла. По звеньям побежали трещины.
ДЗЫНЬ!
Хрупкая промёрзшая цепь разлетелась и посыпалась на пол.
— Интересно.
— Правда? Хотя среди чародеев я с таким даже не особенно хороша...
— Я и этого не умею.
— Зато вы намного выше нас. У каждого свои сильные стороны!
С довольным видом Ксения распахнула дверь.
Я вошёл следом и оглядел пространство, пропахшее затхлой пылью.
Всё оказалось одновременно именно таким, как я ожидал, — и совсем не таким.
Ещё более примитивным, чем снаружи, но при этом до боли современным.
Противоречие, но иначе и не скажешь.
Часть товаров была накрыта брезентом, часть лежала прямо на прилавках. Где-то старую мебель свалили в кучи и превратили в импровизированные стенды.
И ассортимент был соответствующий.
Китайские лекарства, импорт которых запретили после начала войны.
Диски с эстрадой, какой слушали разве что в восьмидесятых.
Совершенно открыто выставленные товары для взрослых и сомнительные чудо-снадобья.
Попадались и вещи военного назначения.
— О! Лабиринтные походные пайки!
Обычные сухпайки.
Некоторые — очень старые, ещё американские. Были и корейские. Нашлись даже модели, которые я сам ел во время службы.
— Хм.
Я невольно задерживался взглядом на знакомых вещах.
Рядом висела старая форма.
Моарэ огляделась и вздохнула:
— Фей нет. И тележки тоже. Всё это мы не унесём.
— Я могу взять часть.
— Даже если набьёшь свой рюкзак, этого мало.
Она не сказала «не надо».
Я снял рюкзак, а Моарэ задумчиво прикусила ноготь.
— Вот была бы тележка... Всё-таки не стоило её продавать.
— Да ладно! Хоть что-то нашли. Давайте собирать!
— Хорошо, хорошо.
По тому, как легко они понимали друг друга, сразу было видно: Ксения и Моарэ действительно близкие подруги.
Моарэ, уступив её напору, начала складывать в рюкзак сухпайки и одежду. Заметно успокоилась.
Ксения, не переставая помогать подруге, обратилась ко мне:
— Думаю, сегодня можно переночевать здесь. Вы не против?
— Здесь?
— Да. Ночью по Тондэмуну ходить опасно.
— Тогда нормально. Белл?
— Это создание подготовит ночлег. Ксения, можете посоветовать место?
— Э-э... На втором этаже есть хорошая площадка! Немного тесная, зато открытая, можно развести огонь, а подойти к ней можно только с нескольких сторон, так что защищаться—
И тут мы услышали песню.
— ♩♪♩
Без слов.
Несколько голосов выводили гармонию, почти как а капелла.
Навязчивый ритм и мелодия разносились из глубины рынка.
Ксения побледнела.
Глаза Моарэ распахнулись.
Обе одновременно посмотрели на меня. В их взглядах был почти настоящий страх.
— Джину!..
Я кивнул и тут же сорвался с места вслед за ними.
Бертеа с её короткими ногами не успевала, поэтому я подхватил её на руки и побежал.
Песня шла за нами.
Отражалась от стен, заполняла пространство, будто сама преследовала нас.
Мне даже не требовалось выпускать электрический импульс, чтобы понять: их много.
Очень много.
В гармонии звучали десятки девичьих голосов.
Женские.
Судя по реакции остальных — враги.
Но противника, который шёл в атаку с песней, я за всю войну не встречал.
И всё же ответ пришёл сам собой.
Феи.
Я обогнал остальных.
— Сюда!
Пока бежал, развернул вокруг себя электрическое восприятие и быстро просчитал пространство.
Нужно место, где удобно держать оборону, легко укрыться и есть шанс сбить преследователей со следа.
Я заметил подходящий путь.
— За мной!
Мы свернули за прилавок, потом ещё раз и ещё. Я вёл их по лабиринту проходов, чувствуя электричеством, как преследователи растягиваются и теряют строй.
По пути сорвал большой кусок брезента.
После нескольких резких поворотов Ксения уже начала задыхаться.
Только тогда мы добрались до бывшей ресторанной зоны.
Я влетел внутрь, дождался остальных, захлопнул дверь и набросил брезент на вход. Зацепил его за металлический ставень так, чтобы получилась плотная занавесь.
С другой стороны дрожал свет.
И скользили тени.
По форме они напоминали маленьких детей.
Сами по себе крошечные силуэты не казались опасными.
Но их было слишком много.
Десятки.
Не меньше нескольких десятков фигур пропрыгали мимо, отбрасывая тени на брезент. В свете люминесцентных ламп они то вытягивались, то раздувались, когда существа подпрыгивали в такт песне.
В их движениях чувствовалось не столько разумное поведение, сколько жуткое коллективное сознание.
Так двигались некоторые биологические боевые организмы во время войны.
И идеальная гармония голосов только усиливала это ощущение.
Постепенно шаги и песня начали удаляться.
Мы ждали, пока не наступила полная тишина.
Только тогда я осторожно приподнял край брезента и выглянул наружу.
Там, где прошли феи, остались кровавые следы.
Сотни маленьких отпечатков.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...