Том
Том
Глава 144: Святой Лев Золотого Пламени
Глава 144: Святой Лев Золотого Пламени
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
Цинь Мин вызвал Яо’эр на поединок на простом тренировочном поле, расположенном во дворе резиденции городского лорда. Жестокая схватка длилась почти полчаса, и за это время он в полной мере прочувствовал на себе, сколь ужасающей силой обладала Яо’эр, и понял, почему на Чайном Празднике Восьми Сект ей присвоили прозвище «Кровавый Эльф».
Цинь Мин вызвал Яо’эр на поединок на простом тренировочном поле, расположенном во дворе резиденции городского лорда. Жестокая схватка длилась почти полчаса, и за это время он в полной мере прочувствовал на себе, сколь ужасающей силой обладала Яо’эр, и понял, почему на Чайном Празднике Восьми Сект ей присвоили прозвище «Кровавый Эльф».
А итог? Его избили до полусмерти и отнесли в покои на носилках!
А итог? Его избили до полусмерти и отнесли в покои на носилках!
Весь в ранах, с разодранной кожей и кровоточащими внутренностями — зрелище было не для слабонервных.
Весь в ранах, с разодранной кожей и кровоточащими внутренностями — зрелище было не для слабонервных.
Стражники, что несли его, были потрясены и подавлены. Это ведь был всего лишь спарринг... Так ли было необходимо заходить так далеко?
Стражники, что несли его, были потрясены и подавлены. Это ведь был всего лишь спарринг... Так ли было необходимо заходить так далеко?
Цинь Мин и сам не ожидал такой ярости. Бой оказался невероятно тяжёлым, не принёс ни капли удовлетворения — лишь боль и горечь. Техники Яо’эр были странны, движения — непредсказуемы, а её взгляд... её глаза таили смертельную угрозу. Каждый её выпад, каждый жест, каждая едва заметная улыбка источали опасность. Если бы не богатый боевой опыт, быстрая реакция и решимость драться до конца, он пал бы уже в первых раундах.
Цинь Мин и сам не ожидал такой ярости. Бой оказался невероятно тяжёлым, не принёс ни капли удовлетворения — лишь боль и горечь. Техники Яо’эр были странны, движения — непредсказуемы, а её взгляд... её глаза таили смертельную угрозу. Каждый её выпад, каждый жест, каждая едва заметная улыбка источали опасность. Если бы не богатый боевой опыт, быстрая реакция и решимость драться до конца, он пал бы уже в первых раундах.
Но и Яо’эр этот бой дался нелегко. Хотя её раны выглядели не столь устрашающе, как у Цинь Мина, они были весьма серьёзными. Она на себе испытала всю ярость и свирепость противника, а Клинок Асуры, появление которого она так долго ждала, оправдал все ожидания — он был достаточно безумен, чтобы её вдохновить!
Но и Яо’эр этот бой дался нелегко. Хотя её раны выглядели не столь устрашающе, как у Цинь Мина, они были весьма серьёзными. Она на себе испытала всю ярость и свирепость противника, а Клинок Асуры, появление которого она так долго ждала, оправдал все ожидания — он был достаточно безумен, чтобы её вдохновить!
Полное поражение Цинь Мина и натянутая победа Яо’эр — так закончилась их первая встреча.
Полное поражение Цинь Мина и натянутая победа Яо’эр — так закончилась их первая встреча.
Однако, пролежав ночь в кровати и хорошенько всё обдумав, Цинь Мин вдруг понял: он многое приобрёл в этом бою.
Однако, пролежав ночь в кровати и хорошенько всё обдумав, Цинь Мин вдруг понял: он многое приобрёл в этом бою.
На следующий день, полностью восстановившись, он вновь явился к Яо’эр:— Ещё один раунд?
На следующий день, полностью восстановившись, он вновь явился к Яо’эр:
— Ещё один раунд?
— Думаешь, я тебя боюсь? — с притягательной усмешкой ответила она.
— Думаешь, я тебя боюсь? — с притягательной усмешкой ответила она.
Так они снова сошлись на тренировочном поле и устроили безумный поединок.
Так они снова сошлись на тренировочном поле и устроили безумный поединок.
Цинь Мин словно вошёл во вкус. Пусть его и избивали, но каждый бой приносил неоценимый опыт. Стиль Яо’эр был для него чем-то совершенно новым и непредсказуемым.
Цинь Мин словно вошёл во вкус. Пусть его и избивали, но каждый бой приносил неоценимый опыт. Стиль Яо’эр был для него чем-то совершенно новым и непредсказуемым.
И сама Яо’эр, похоже, начала получать удовольствие. Её забавляло, насколько упрямым и выносливым оказался Цинь Мин. Она могла использовать против него самые разнообразные техники и скрытые приёмы без малейших ограничений — он всё выдерживал!
И сама Яо’эр, похоже, начала получать удовольствие. Её забавляло, насколько упрямым и выносливым оказался Цинь Мин. Она могла использовать против него самые разнообразные техники и скрытые приёмы без малейших ограничений — он всё выдерживал!
После очередной кровавой битвы Цинь Мина вновь унесли, а Яо’эр ушла в уединение, чтобы восстановиться у Источника Жизни.
После очередной кровавой битвы Цинь Мина вновь унесли, а Яо’эр ушла в уединение, чтобы восстановиться у Источника Жизни.
На третий день он снова появился:— Ну что, продолжим?
На третий день он снова появился:
— Ну что, продолжим?
— Ещё спрашиваешь? — и снова сражение.
— Ещё спрашиваешь? — и снова сражение.
Третий день... четвёртый... пятый...
Третий день... четвёртый... пятый...
В итоге, Ту Вэй не выдержал и насильно прекратил их дуэли:— Вы что, издеваетесь друг над другом?! Это уже зависимость!
В итоге, Ту Вэй не выдержал и насильно прекратил их дуэли:
— Вы что, издеваетесь друг над другом?! Это уже зависимость!
Цай И тоже не вынесла увиденного и строго запретила им продолжать.— А если вы ещё и влюбитесь друг в друга от этих поединков?
Цай И тоже не вынесла увиденного и строго запретила им продолжать.
— А если вы ещё и влюбитесь друг в друга от этих поединков?
Все члены семьи Цинь вмешались и категорически воспретили сражения. Это уже было не тренировкой, а игрой со смертью. А что, если в следующий раз кто-то и правда погибнет?
Все члены семьи Цинь вмешались и категорически воспретили сражения. Это уже было не тренировкой, а игрой со смертью. А что, если в следующий раз кто-то и правда погибнет?
Ранним утром шестого дня Цинь Мин вновь постучал в дверь Яо’эр:— Ещё один поединок?
Ранним утром шестого дня Цинь Мин вновь постучал в дверь Яо’эр:
— Ещё один поединок?
Яо’эр медитировала, восстанавливаясь после предыдущих боёв. Услышав знакомый голос, она мягко усмехнулась:— А не боишься, что твоя семья снова тебя отчитает?
Яо’эр медитировала, восстанавливаясь после предыдущих боёв. Услышав знакомый голос, она мягко усмехнулась:
— А не боишься, что твоя семья снова тебя отчитает?
— Я нашёл отличное место в городе — старую арену для битв со зверями. Сейчас она заброшена, вся заросла травой и мелкими деревцами. Можем тайком устроить бой там.
— Я нашёл отличное место в городе — старую арену для битв со зверями. Сейчас она заброшена, вся заросла травой и мелкими деревцами. Можем тайком устроить бой там.
Яо’эр открыла глаза, и на её лице заиграла ещё более весёлая улыбка:— Маленькая рощица? Ты что, зовёшь меня на свидание?
Яо’эр открыла глаза, и на её лице заиграла ещё более весёлая улыбка:
— Маленькая рощица? Ты что, зовёшь меня на свидание?
— Держи себя в руках! — смутился Цинь Мин. — Мы ведь ещё молоды.
— Держи себя в руках! — смутился Цинь Мин. — Мы ведь ещё молоды.
Яо’эр захихикала, голос её был сладок и насмешлив:— Отдохни лучше. Если мы будем продолжать в том же духе, твоя семья возненавидит меня. А вдруг потом меня замуж не отдадут? К кому я тогда плакать пойду?
Яо’эр захихикала, голос её был сладок и насмешлив:
— Отдохни лучше. Если мы будем продолжать в том же духе, твоя семья возненавидит меня. А вдруг потом меня замуж не отдадут? К кому я тогда плакать пойду?
Цинь Мин уже привык к её вечным поддразниваниям, но всё равно терялся.— Ты идёшь или нет? Я вчера ночью придумал тактику, которая точно сможет тебе противостоять!
Цинь Мин уже привык к её вечным поддразниваниям, но всё равно терялся.
— Ты идёшь или нет? Я вчера ночью придумал тактику, которая точно сможет тебе противостоять!
— Правда? — в голосе Яо’эр зазвучал неподдельный интерес.
— Правда? — в голосе Яо’эр зазвучал неподдельный интерес.
— Если сегодня я не выиграю, можешь делать со мной что захочешь!
— Если сегодня я не выиграю, можешь делать со мной что захочешь!
— Вот это ставка! — Яо’эр поднялась с постели и нежно потрепала маленькую лисицу, спящую у изголовья. — Пойдём, станешь нашей свидетельницей.
— Вот это ставка! — Яо’эр поднялась с постели и нежно потрепала маленькую лисицу, спящую у изголовья. — Пойдём, станешь нашей свидетельницей.
Они осторожно миновали стражу, выбрались за пределы особняка и, словно два теневых духа, стремительно направились к восточной части города, где находилась заброшенная арена.
Они осторожно миновали стражу, выбрались за пределы особняка и, словно два теневых духа, стремительно направились к восточной части города, где находилась заброшенная арена.
Но до места они так и не добрались. Прямо с небес перед ними опустился Цзян Бинь, перегородив путь.
Но до места они так и не добрались. Прямо с небес перед ними опустился Цзян Бинь, перегородив путь.
— Вы что, следите за нами? — с кривой усмешкой спросил Цинь Мин.
— Вы что, следите за нами? — с кривой усмешкой спросил Цинь Мин.
— Молодой господин, — лицо Цзян Биня было серьёзным, — случилось нечто важное!
— Молодой господин, — лицо Цзян Биня было серьёзным, — случилось нечто важное!
— Что именно?
— Что именно?
— За пределами города появился странный отряд. Господин Ту приказал немедленно доставить вас к городским вратам.
— За пределами города появился странный отряд. Господин Ту приказал немедленно доставить вас к городским вратам.
— Странный? Насколько?
— Странный? Насколько?
— Увидите сами. Госпожа Яо’эр, вы с нами?
— Увидите сами. Госпожа Яо’эр, вы с нами?
— Пошли, посмотрим, — отозвалась она, поправляя меч за спиной.
— Пошли, посмотрим, — отозвалась она, поправляя меч за спиной.
Цзян Бинь поднял их в воздух, и втроём они низко пронеслись над древними улицами, направляясь к городским вратам.
Цзян Бинь поднял их в воздух, и втроём они низко пронеслись над древними улицами, направляясь к городским вратам.
У ворот царила напряжённая тишина. Огромные створки были плотно закрыты, а стража на стенах — начеку, напряжение ощущалось в каждом движении.
У ворот царила напряжённая тишина. Огромные створки были плотно закрыты, а стража на стенах — начеку, напряжение ощущалось в каждом движении.
Внезапно раздался могучий, сокрушающий рёв:— АУУУУ!
Внезапно раздался могучий, сокрушающий рёв:
— АУУУУ!
Из-за горизонта, прорываясь сквозь утренний туман, вышли они — золотые львы. Могучие, как горы, величественные, как древние титаны, они ступали по равнине, окружённые сиянием восходящего солнца. Их тела переливались золотым светом, их рёвы сотрясали воздух, а сила, исходившая от них, давила, словно гора.
Из-за горизонта, прорываясь сквозь утренний туман, вышли они — золотые львы. Могучие, как горы, величественные, как древние титаны, они ступали по равнине, окружённые сиянием восходящего солнца. Их тела переливались золотым светом, их рёвы сотрясали воздух, а сила, исходившая от них, давила, словно гора.
Их поступь была нетороплива, но с каждым шагом трава вокруг клонилась к земле — давление, исходившее от них, ощущалось даже с расстояния в тысячу метров.
Их поступь была нетороплива, но с каждым шагом трава вокруг клонилась к земле — давление, исходившее от них, ощущалось даже с расстояния в тысячу метров.
На спинах каждого льва сидели люди в белоснежных плащах. Молчаливые, холодные, словно высеченные изо льда, они смотрели на Древний Город Гром, не произнося ни слова.
На спинах каждого льва сидели люди в белоснежных плащах. Молчаливые, холодные, словно высеченные изо льда, они смотрели на Древний Город Гром, не произнося ни слова.
Когда Цинь Мин с Яо’эр взобрались на стену, их дыхание замерло. Атмосфера была напряжённой до предела, а мощь, исходившая от приближающихся воинов, чувствовалась всеми фибрами души.
Когда Цинь Мин с Яо’эр взобрались на стену, их дыхание замерло. Атмосфера была напряжённой до предела, а мощь, исходившая от приближающихся воинов, чувствовалась всеми фибрами души.
— АУУУУ!
— АУУУУ!
Три золотых священных льва, идущих впереди, были огромны и величественны. Они мотнули головами и взревели, и этот рёв прорезал утреннюю тишину, заставив дикие земли замереть. С их тел вздымались золотые языки пламени, пылавшие яростным огнем и искажавшие пространство вокруг, будто само небо дрожало от их жара. Остальные львы шли следом, держа дистанцию перед их божественным величием.
Три золотых священных льва, идущих впереди, были огромны и величественны. Они мотнули головами и взревели, и этот рёв прорезал утреннюю тишину, заставив дикие земли замереть. С их тел вздымались золотые языки пламени, пылавшие яростным огнем и искажавшие пространство вокруг, будто само небо дрожало от их жара. Остальные львы шли следом, держа дистанцию перед их божественным величием.
— Святые Львы Золотого Пламени! — удивлённо прошептала Яо’эр. Она сосредоточилась, прищурилась — и утвердительно кивнула: — Да, это действительно они. Неужели... они из Святого Зала?
— Святые Львы Золотого Пламени! — удивлённо прошептала Яо’эр. Она сосредоточилась, прищурилась — и утвердительно кивнула: — Да, это действительно они. Неужели... они из Святого Зала?
— Ты их знаешь? — Цинь Мин напрягся. Его инстинкты подсказывали: грядёт нечто серьёзное. Древний Город Громо не выдержит полномасштабной битвы.
— Ты их знаешь? — Цинь Мин напрягся. Его инстинкты подсказывали: грядёт нечто серьёзное. Древний Город Громо не выдержит полномасштабной битвы.
— Святой Зал — первая священная земля империи, основа её величия, главное орудие устрашения всех соседних держав. Он подчиняется напрямую королевской династии. Почему они прибыли на Северную Территорию...?
— Святой Зал — первая священная земля империи, основа её величия, главное орудие устрашения всех соседних держав. Он подчиняется напрямую королевской династии. Почему они прибыли на Северную Территорию...?
Империя делилась на пять великих регионов: Центральный Домен, Север, Юг, Восток и Запад. Среди них Центральная была самой богатой и сильной, там сосредоточены величайшие кланы и секты. А Святой Зал — сердце этой силы, меч императора, что повелевает остальными областями.
Империя делилась на пять великих регионов: Центральный Домен, Север, Юг, Восток и Запад. Среди них Центральная была самой богатой и сильной, там сосредоточены величайшие кланы и секты. А Святой Зал — сердце этой силы, меч императора, что повелевает остальными областями.
Святой Зал крайне редко покидал Центральный Домен. Но теперь... он у врат их города.
Святой Зал крайне редко покидал Центральный Домен. Но теперь... он у врат их города.
— Я не провоцировал их. Я и слыхом не слыхивал о Святом Зале. — Цинь Мин действительно не знал о Святом Зале, но это не означало, что он не понимал, насколько богат и силён был Центральный Домен. Четыре больших домена Юга, Севера, Востока и Запада вместе не могли сравниться с Центральным. Тамошние силы всегда с высока смотрели на остальные домены, будто они были великими императорами.
— Я не провоцировал их. Я и слыхом не слыхивал о Святом Зале. — Цинь Мин действительно не знал о Святом Зале, но это не означало, что он не понимал, насколько богат и силён был Центральный Домен. Четыре больших домена Юга, Севера, Востока и Запада вместе не могли сравниться с Центральным. Тамошние силы всегда с высока смотрели на остальные домены, будто они были великими императорами.
— Молодой господин, — голос Ту Вэя слегка дрожал, — что прикажете делать?
— Молодой господин, — голос Ту Вэя слегка дрожал, — что прикажете делать?
— Открывай ворота! — решительно сказал Цинь Мин. — Если они захотят войти, никакие ворота их не остановят. Возможно, их интересует тема Древнего Подводного Королевства. Больше в Северном Домене нет ничего, что могло бы привлечь их внимание.
— Открывай ворота! — решительно сказал Цинь Мин. — Если они захотят войти, никакие ворота их не остановят. Возможно, их интересует тема Древнего Подводного Королевства. Больше в Северном Домене нет ничего, что могло бы привлечь их внимание.
— Пусть входят, — добавила Яо’эр. — Может, они просто хотят отдохнуть. Мы с ними не враждуем, да и Центральный Домен всегда держался обособленно. Они не станут творить зло без причины.
— Пусть входят, — добавила Яо’эр. — Может, они просто хотят отдохнуть. Мы с ними не враждуем, да и Центральный Домен всегда держался обособленно. Они не станут творить зло без причины.
Мост через ров был опущен, тяжёлые створки ворот открылись, скрипя и гудя от напряжения.
Мост через ров был опущен, тяжёлые створки ворот открылись, скрипя и гудя от напряжения.
Цинь Мин лично вышел навстречу с Ту Вэем и группой охраны, под пристальными взглядами стражников на стенах.
Цинь Мин лично вышел навстречу с Ту Вэем и группой охраны, под пристальными взглядами стражников на стенах.
Львы ступали медленно, но каждая их поступь сотрясала землю. Их тела пылали ярким золотым огнём, от жара и мощи вокруг всё колебалось, будто само время сгущалось. На спинах трёх Святых Львов в авангарде восседали трое старейшин с белыми, как снег, волосами. Белые плащи окутывали их фигуры, лица были холодны и непроницаемы. С вершины львиной спины они свысока взирали на Цинь Мина и его спутников.
Львы ступали медленно, но каждая их поступь сотрясала землю. Их тела пылали ярким золотым огнём, от жара и мощи вокруг всё колебалось, будто само время сгущалось. На спинах трёх Святых Львов в авангарде восседали трое старейшин с белыми, как снег, волосами. Белые плащи окутывали их фигуры, лица были холодны и непроницаемы. С вершины львиной спины они свысока взирали на Цинь Мина и его спутников.
Позади них выстроились почти два десятка других львов. На каждом — юноши и девушки. Молодые, но их аура была устрашающе сильна.
Позади них выстроились почти два десятка других львов. На каждом — юноши и девушки. Молодые, но их аура была устрашающе сильна.
Они внимательно изучали Цинь Мина. И он тоже разглядывал их. И вдруг его взгляд застыл.
Они внимательно изучали Цинь Мина. И он тоже разглядывал их. И вдруг его взгляд застыл.
На краю строя... он увидел знакомое лицо.
На краю строя... он увидел знакомое лицо.
Цао Уцзян!
Цао Уцзян!
Он не сидел на льве, как остальные, а верхом на полосатом тигре, словно хотел подчеркнуть свою индивидуальность. Его губы были искривлены в полуухмылке, в глазах плясал холодный насмешливый блеск.
Он не сидел на льве, как остальные, а верхом на полосатом тигре, словно хотел подчеркнуть свою индивидуальность. Его губы были искривлены в полуухмылке, в глазах плясал холодный насмешливый блеск.
Сердце Цинь Мина оборвалось.
Сердце Цинь Мина оборвалось.
Это... плохо. Очень плохо.
Это... плохо. Очень плохо.

Комментарии

Загрузка...