Том 1
Том 1
Глава 99. Кровь и Слёзы. Часть 1
Глава 99. Кровь и Слёзы. Часть 1
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
В каменном дворе, примыкавшем к поместью, всполошённые женщины рода Цинь одна за другой выскочили из домов. Накинув на себя одежду, они тревожно вглядывались в темноту.
В каменном дворе, примыкавшем к поместью, всполошённые женщины рода Цинь одна за другой выскочили из домов. Накинув на себя одежду, они тревожно вглядывались в темноту.
Дверь изнутри уже заперли двое учеников Циньюньцзуна — никому не позволено покидать пределы двора.
Дверь изнутри уже заперли двое учеников Циньюньцзуна — никому не позволено покидать пределы двора.
— Тётушка, что там случилось? — робко прижалась к ней Цинь Ин, вся дрожа. Спешный бой колокола в глубокой ночи всегда внушал ужас.
— Тётушка, что там случилось? — робко прижалась к ней Цинь Ин, вся дрожа. Спешный бой колокола в глубокой ночи всегда внушал ужас.
Все женщины, охваченные тревогой, собирались поближе к тётушке, напряжённо прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.
Все женщины, охваченные тревогой, собирались поближе к тётушке, напряжённо прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.
— Не бойтесь. Есть же Ту Вэй, он нас защитит, — сдержанно ободрила их тётушка. За восемь лет он почти никогда не подводил.
— Не бойтесь. Есть же Ту Вэй, он нас защитит, — сдержанно ободрила их тётушка. За восемь лет он почти никогда не подводил.
Вскоре за каменной стеной раздались крики — Ту Вэй с охраной прибыл в поместье и вступил в резкую перебранку с Ленг Чжибай. Затем голоса удалились — они направились к шахтам.
Вскоре за каменной стеной раздались крики — Ту Вэй с охраной прибыл в поместье и вступил в резкую перебранку с Ленг Чжибай. Затем голоса удалились — они направились к шахтам.
Спустя несколько минут во двор вбежала десятка охранников.
Спустя несколько минут во двор вбежала десятка охранников.
— Вот и хорошо, теперь здесь вы, — пробросил один из учеников Циньюньцзуна и, не дожидаясь ответа, сразу же убежал, словно спешил к срочной задаче.
— Вот и хорошо, теперь здесь вы, — пробросил один из учеников Циньюньцзуна и, не дожидаясь ответа, сразу же убежал, словно спешил к срочной задаче.
Младший командир Циньской стражи — Жуан Тин — вошёл в дом, склонил голову в вежливом поклоне и спокойно сказал:
Младший командир Циньской стражи — Жуан Тин — вошёл в дом, склонил голову в вежливом поклоне и спокойно сказал:
— Прошу, не паникуйте. Ту-дагэ[i] сейчас ведёт переговоры.
— Прошу, не паникуйте. Ту-дагэ[i] сейчас ведёт переговоры.
— Жуан Тин, что происходит? — тётушка шагнула к железной двери и прищурилась, глядя вдаль.
— Жуан Тин, что происходит? — тётушка шагнула к железной двери и прищурилась, глядя вдаль.
Цинь Ин и остальные девушки подошли ближе. Там, за оградой, чёрной массой двигались люди — тысячи, десятки тысяч, безконечные толпы шахтёров шагали к рудникам. Все — с поникшими головами, молча, словно отрешённые. Ни слова, ни звука, лишь редкие детские всхлипы тех, кого разбудили среди ночи.
Цинь Ин и остальные девушки подошли ближе. Там, за оградой, чёрной массой двигались люди — тысячи, десятки тысяч, безконечные толпы шахтёров шагали к рудникам. Все — с поникшими головами, молча, словно отрешённые. Ни слова, ни звука, лишь редкие детские всхлипы тех, кого разбудили среди ночи.
Глядя на это, женщины чувствовали, как что-то сжимается в груди.
Глядя на это, женщины чувствовали, как что-то сжимается в груди.
— Похоже, Ленг Чжибай получил новый приказ, — мрачно сказал Жуан Тин. — Завтра на рассвете — общий исход.
— Похоже, Ленг Чжибай получил новый приказ, — мрачно сказал Жуан Тин. — Завтра на рассвете — общий исход.
— В Восточное ущелье? — тётушка ахнула. Это был худший из всех вариантов.
— В Восточное ущелье? — тётушка ахнула. Это был худший из всех вариантов.
— Да. С завтрашнего дня. Через полмесяца мы должны быть на месте.
— Да. С завтрашнего дня. Через полмесяца мы должны быть на месте.
— Завтра?! Но... нам ведь давали месяц!
— Завтра?! Но... нам ведь давали месяц!
— Почему не предупредили заранее?
— Почему не предупредили заранее?
— Через лес?.. Это же... это же... — кто-то из женщин чуть не задохнулся от паники.
— Через лес?.. Это же... это же... — кто-то из женщин чуть не задохнулся от паники.
Им предстояло пройти сотни ли[ii] по диким чащобам, через ущелья и хищную природу. Они — слабые, не обученные бою. Кто защитит их от духов и зверей? От разбойников?
Им предстояло пройти сотни ли[ii] по диким чащобам, через ущелья и хищную природу. Они — слабые, не обученные бою. Кто защитит их от духов и зверей? От разбойников?
— А кто будет сопровождать? Сколько учеников Циньюньцзуна пойдут с нами? — в голосе Цинь Ин звучал страх.
— А кто будет сопровождать? Сколько учеников Циньюньцзуна пойдут с нами? — в голосе Цинь Ин звучал страх.
— Ту-дагэ сейчас этим и занимается... Прошу, не волнуйтесь. Говорят, отряд Циньюньцзуна прибудет завтра, — попытался успокоить её Жуан Тин, хотя сам не верил в то, что говорил.
— Ту-дагэ сейчас этим и занимается... Прошу, не волнуйтесь. Говорят, отряд Циньюньцзуна прибудет завтра, — попытался успокоить её Жуан Тин, хотя сам не верил в то, что говорил.
— А как дела у старого Ян Бо? — тётушка спрашивала о старших мужчин рода, живущих на другом конце поместья.
— А как дела у старого Ян Бо? — тётушка спрашивала о старших мужчин рода, живущих на другом конце поместья.
— Уже отправили людей, всё под контролем, не переживайте.
— Уже отправили людей, всё под контролем, не переживайте.
— Как... всё могло так обернуться... — прошептала она, крепко прижимая Цинь Ин к себе. Вглядываясь в темноту, она молилась — лишь бы Ту Вэй успел выбить отсрочку... лишь бы смог добиться охраны. Иначе они — действительно обречены.
— Как... всё могло так обернуться... — прошептала она, крепко прижимая Цинь Ин к себе. Вглядываясь в темноту, она молилась — лишь бы Ту Вэй успел выбить отсрочку... лишь бы смог добиться охраны. Иначе они — действительно обречены.
Она не боялась умереть.
Она не боялась умереть.
Но если она падёт — кто останется рядом с Ин? Кто защитит этих юных, беззащитных девочек...?
Но если она падёт — кто останется рядом с Ин? Кто защитит этих юных, беззащитных девочек...?
В это же время, на западной окраине шахт, три сотни учеников Циньюньцзуна, переодетых в разбойников, уже скрывались в тенях. Они затаились и их глаза горели предвкушением.
В это же время, на западной окраине шахт, три сотни учеников Циньюньцзуна, переодетых в разбойников, уже скрывались в тенях. Они затаились и их глаза горели предвкушением.
Три отряда по сто человек — каждый занял свою позицию. Капитаны на местах отдавали последние распоряжения.
Три отряда по сто человек — каждый занял свою позицию. Капитаны на местах отдавали последние распоряжения.
Они ждали одного — чтобы Ленг Чжибай увёл охрану Циньской стражи.
Они ждали одного — чтобы Ленг Чжибай увёл охрану Циньской стражи.
А дальше — всё просто.
А дальше — всё просто.
С одной стороны — женщины и дети. С другой — старики и больные. Безоружные. Беззащитные.
С одной стороны — женщины и дети. С другой — старики и больные. Безоружные. Беззащитные.
У них было триста бойцов — достаточно, чтобы уйти целыми, не потеряв ни одного.
У них было триста бойцов — достаточно, чтобы уйти целыми, не потеряв ни одного.
Вскоре появились пятеро связных.
Вскоре появились пятеро связных.
— Вся охрана стянута к площади. Остались единицы у двора с женщинами, — отрапортовал один из них.
— Вся охрана стянута к площади. Остались единицы у двора с женщинами, — отрапортовал один из них.
— Начинаем. Быстро и жёстко, — бросил команду Мо Мин.
— Начинаем. Быстро и жёстко, — бросил команду Мо Мин.
— Вперёд! — скомандовали капитаны.
— Вперёд! — скомандовали капитаны.
Три сотни бойцов двинулись. Лица закрыты масками, в руках — обычные мачете, не боевые мечи. Всё должно быть похоже на набег разбойников.
Три сотни бойцов двинулись. Лица закрыты масками, в руках — обычные мачете, не боевые мечи. Всё должно быть похоже на набег разбойников.
Один отряд — для хаоса. Пожары, поджоги, удары в тыл.
Один отряд — для хаоса. Пожары, поджоги, удары в тыл.
Второй — для убийства и захвата.
Второй — для убийства и захвата.
Ночь сгущалась, и более двухсот тысяч жителей города уже почти полностью стеклись на огромную площадь в самой глубине шахт, так что окружающие районы опустели — вокруг не было ни души, только мрак.
Ночь сгущалась, и более двухсот тысяч жителей города уже почти полностью стеклись на огромную площадь в самой глубине шахт, так что окружающие районы опустели — вокруг не было ни души, только мрак.
Три боевые группы, переодетые в разбойников, крича и несясь с факелами, устроили настоящий бедлам. По пути они поджигали всё подряд.
Три боевые группы, переодетые в разбойников, крича и несясь с факелами, устроили настоящий бедлам. По пути они поджигали всё подряд.
Шахтный район у подножия горы Дацин был огромен, а люди и охрана были нарочно стянуты в центральную часть. Разбойники фактически вошли без препятствий — словно вошли в пустыню. Их дерзость росла с каждым шагом. Они поджигали дома, деревья, даже инструменты. Пламя бушевало всё сильнее, охватывая весь западный сектор. Языки огня вырывались к небу, озаряя округу зловещим заревом.
Шахтный район у подножия горы Дацин был огромен, а люди и охрана были нарочно стянуты в центральную часть. Разбойники фактически вошли без препятствий — словно вошли в пустыню. Их дерзость росла с каждым шагом. Они поджигали дома, деревья, даже инструменты. Пламя бушевало всё сильнее, охватывая весь западный сектор. Языки огня вырывались к небу, озаряя округу зловещим заревом.
— Ха-ха, давайте сойдём с ума! Отпустим себя на волю!— Сегодня вы — разбойники, самые настоящие разбойники!— Ч*рт возьми, делайте то, что и положено настоящим разбойникам!— Где духовые камни? Где сокровища?— Что успеете унести — ваше! Это приказ старейшин!— А женщины?— Наслаждайтесь! Ха-ха-ха!— Ау-у-у!
— Ха-ха, давайте сойдём с ума! Отпустим себя на волю!
— Сегодня вы — разбойники, самые настоящие разбойники!
— Ч*рт возьми, делайте то, что и положено настоящим разбойникам!
— Где духовые камни? Где сокровища?
— Что успеете унести — ваше! Это приказ старейшин!
— А женщины?
— Наслаждайтесь! Ха-ха-ха!
— Ау-у-у!
Тем временем в центральной части шахт почти вся двадцатитысячная толпа уже собралась. Ту Вэй со своим отрядом охраны вёл яростные переговоры с Ленг Чжибай.
Тем временем в центральной части шахт почти вся двадцатитысячная толпа уже собралась. Ту Вэй со своим отрядом охраны вёл яростные переговоры с Ленг Чжибай.
Ученики секты Циньюнь, подчинённые Ленг Чжибаю, всё так же, как бы невзначай, окружили стражу семьи Цинь, не давая им возможности покинуть площадь.
Ученики секты Циньюнь, подчинённые Ленг Чжибаю, всё так же, как бы невзначай, окружили стражу семьи Цинь, не давая им возможности покинуть площадь.
— Ленг Чжибай, если ты не дашь внятного объяснения, мы не уйдём из горы Дацин! — глухо прорычал Ту Вэй. Он держал себя в руках, не повышая голос, опасаясь, что вдалеке услышат — люди могут не выдержать.
— Ленг Чжибай, если ты не дашь внятного объяснения, мы не уйдём из горы Дацин! — глухо прорычал Ту Вэй. Он держал себя в руках, не повышая голос, опасаясь, что вдалеке услышат — люди могут не выдержать.
— Не на меня кричи. Я всего лишь выполняю приказ. Хочешь что-то выяснять — иди в секту Циньюнь и там кричи, — Ленг Чжибай стоял перед Ту Вэем, заложив руки за спину и задрав подбородок. Их силы были примерно равны, и никто не собирался уступать.
— Не на меня кричи. Я всего лишь выполняю приказ. Хочешь что-то выяснять — иди в секту Циньюнь и там кричи, — Ленг Чжибай стоял перед Ту Вэем, заложив руки за спину и задрав подбородок. Их силы были примерно равны, и никто не собирался уступать.
— Раз ты следуешь приказу, то я следую своему долгу. Пока не будет достаточно сил, чтобы обезпечить нашу безопасность — никто отсюда не уйдёт!
— Раз ты следуешь приказу, то я следую своему долгу. Пока не будет достаточно сил, чтобы обезпечить нашу безопасность — никто отсюда не уйдёт!
— Ты кто вообще такой, чтобы решать, идти или нет? — усмехнулся Ленг Чжибай.— Всё остальное я мог стерпеть. Но в этот раз — не надейся! — Ту Вэй, рослый, в два метра ростом, с исполинской фигурой, гневно шагнул вперёд. Его лицо исказила ярость, по телу пробежали всполохи пламени — он словно сам стал воплощением гнева. Вид у него был устрашающий.
— Ты кто вообще такой, чтобы решать, идти или нет? — усмехнулся Ленг Чжибай.
— Всё остальное я мог стерпеть. Но в этот раз — не надейся! — Ту Вэй, рослый, в два метра ростом, с исполинской фигурой, гневно шагнул вперёд. Его лицо исказила ярость, по телу пробежали всполохи пламени — он словно сам стал воплощением гнева. Вид у него был устрашающий.
Позади него стояла вся тысяча бойцов охраны — со сжатыми кулаками, с холодной яростью в глазах. Их гнали в ловушку. Они не отступят.
Позади него стояла вся тысяча бойцов охраны — со сжатыми кулаками, с холодной яростью в глазах. Их гнали в ловушку. Они не отступят.
Ленг Чжибай хмыкнул и сделал два шага вперёд:
Ленг Чжибай хмыкнул и сделал два шага вперёд:
— Завтра, как только пробьёт час — все шахтёры обязаны покинуть гору Дацин. После этого всё будет уничтожено — огнём, землетрясениями, потопом. От горы не останется ни следа. И если кто-то будет погребён заживо или случайно погибнет — нас это не касается.
— Завтра, как только пробьёт час — все шахтёры обязаны покинуть гору Дацин. После этого всё будет уничтожено — огнём, землетрясениями, потопом. От горы не останется ни следа. И если кто-то будет погребён заживо или случайно погибнет — нас это не касается.
— Ты переходишь все границы! —в голосе Ту Вэя зазвенел глухой гнев.
— Ты переходишь все границы! —в голосе Ту Вэя зазвенел глухой гнев.
— И что? Я тебя мало давил раньше? — Ленг Чжибай зло сверкнул глазами. — Убирай свою гордость, пока не поздно.
— И что? Я тебя мало давил раньше? — Ленг Чжибай зло сверкнул глазами. — Убирай свою гордость, пока не поздно.
Ту Вэй сжал кулаки так, что костяшки побелели. Всё его тело дрожало от ярости — внутри всё клокотало, готово было взорваться. Но за его спиной стояли сотни тысяч жителей Города Гром ... Если он потеряет контроль — страдать будут они. А он не имеет права допустить этого.
Ту Вэй сжал кулаки так, что костяшки побелели. Всё его тело дрожало от ярости — внутри всё клокотало, готово было взорваться. Но за его спиной стояли сотни тысяч жителей Города Гром ... Если он потеряет контроль — страдать будут они. А он не имеет права допустить этого.
— Хочешь убить меня? Осмелишься? — Ленг Чжибай повысил голос, голос его звенел металлом. — Это приказ от самой секты! Кто ослушается — будет казнён без пощады! Ну давай, убей нас всех, я посмотрю, как ты похоронишь тут свои двести тысяч людей.
— Хочешь убить меня? Осмелишься? — Ленг Чжибай повысил голос, голос его звенел металлом. — Это приказ от самой секты! Кто ослушается — будет казнён без пощады! Ну давай, убей нас всех, я посмотрю, как ты похоронишь тут свои двести тысяч людей.
Эти угрозы он повторял уже десятки раз — сам устал от собственных слов. Но они точно били в слабое место Ту Вэя.
Эти угрозы он повторял уже десятки раз — сам устал от собственных слов. Но они точно били в слабое место Ту Вэя.
Впереди шахтёры начали поднимать головы. Сначала с удивлением, потом — с тревогой. Снова что-то случилось? Почему капитан Ту Вэй так взволнован?
Впереди шахтёры начали поднимать головы. Сначала с удивлением, потом — с тревогой. Снова что-то случилось? Почему капитан Ту Вэй так взволнован?
Ту Вэй поднял подбородок, с силой зажмурился. Терпеть... Терпеть... Ещё немного...
Ту Вэй поднял подбородок, с силой зажмурился. Терпеть... Терпеть... Ещё немного...
Но... как долго я ещё смогу терпеть?
Но... как долго я ещё смогу терпеть?
Ленг Чжибай, увидев, что Ту Вэй вновь уступает, холодно усмехнулся. Повернулся к толпе шахтёров, прочистил горло и уже собирался выкрикнуть приказ.
Ленг Чжибай, увидев, что Ту Вэй вновь уступает, холодно усмехнулся. Повернулся к толпе шахтёров, прочистил горло и уже собирался выкрикнуть приказ.
— Ты что задумал?! — рявкнул Ту Вэй, схватив его за руку.
— Ты что задумал?! — рявкнул Ту Вэй, схватив его за руку.
Ленг Чжибай опустил взгляд на крупную ладонь, стиснувшую его локоть:
Ленг Чжибай опустил взгляд на крупную ладонь, стиснувшую его локоть:
— Отпусти.
— Отпусти.
— Что ты собираешься сделать?! — снова потребовал Ту Вэй.
— Что ты собираешься сделать?! — снова потребовал Ту Вэй.
— Я сказал — отпусти!
— Я сказал — отпусти!
— Капитан... — товарищи бросились его удерживать.
— Капитан... — товарищи бросились его удерживать.
Лицо Ту Вэя искажало внутреннее смятение. Он колебался... и, наконец, медленно разжал пальцы.
Лицо Ту Вэя искажало внутреннее смятение. Он колебался... и, наконец, медленно разжал пальцы.
Ленг Чжибай поправил полы своего тёмного одеяния:
Ленг Чжибай поправил полы своего тёмного одеяния:
— Я должен объявить, что завтра все шахтёры будут переведены.
— Я должен объявить, что завтра все шахтёры будут переведены.
— Я сам скажу.
— Я сам скажу.
— Что?
— Что?
— Я сам скажу — именно так.
— Я сам скажу — именно так.
— Ты? Ха, пожалуйста, — усмехнулся Ленг Чжибай и лениво отмахнулся рукой. — Очень интересно, как ты это объяснишь своим людям.
— Ты? Ха, пожалуйста, — усмехнулся Ленг Чжибай и лениво отмахнулся рукой. — Очень интересно, как ты это объяснишь своим людям.
Ту Вэй сжал кулаки, снова разжал. Он обернулся к толпе. Этот железный человек, безстрашный боец, в этот момент его взгляд вдруг помутнел. Что мне сказать? Как дать им хоть какую-то надежду?
Ту Вэй сжал кулаки, снова разжал. Он обернулся к толпе. Этот железный человек, безстрашный боец, в этот момент его взгляд вдруг помутнел. Что мне сказать? Как дать им хоть какую-то надежду?
Я защищал вас восемь лет... Но как защитить вас завтра?
Я защищал вас восемь лет... Но как защитить вас завтра?
Двести тысяч человек хлынут в лес. Какая это будет сцена? Сколько духовных чудовищ, сколько хищных птиц почуют запах крови?
Двести тысяч человек хлынут в лес. Какая это будет сцена? Сколько духовных чудовищ, сколько хищных птиц почуют запах крови?
Это будет не переселение... Это — бойня!
Это будет не переселение... Это — бойня!
Он уже словно видел картину будущего: мясо, кровь, крики, смерть...
Он уже словно видел картину будущего: мясо, кровь, крики, смерть...
У меня лишь тысяча бойцов. Как мне спасти вас? Одного спасу — сотня погибнет.
У меня лишь тысяча бойцов. Как мне спасти вас? Одного спасу — сотня погибнет.
Циньюнь, что вы замышляете?
Циньюнь, что вы замышляете?
— Капитан... позволь, я скажу, — подал голос заместитель Джян Бин, схватив Ту Вэя за руку.
— Капитан... позволь, я скажу, — подал голос заместитель Джян Бин, схватив Ту Вэя за руку.
Тот молча разжал его пальцы. Натянуто улыбнулся, будто пытаясь успокоить его. Глубоко вздохнув, шагнул вперёд, к людям.
Тот молча разжал его пальцы. Натянуто улыбнулся, будто пытаясь успокоить его. Глубоко вздохнув, шагнул вперёд, к людям.
Толпа из более чем двухсот тысяч человек стояла впереди в мрачной, безнадёжной тишине. Чёрной стеной простирались они до самого горизонта. Но вот, один за другим, люди начали поднимать головы и смотреть на трибуну.
Толпа из более чем двухсот тысяч человек стояла впереди в мрачной, безнадёжной тишине. Чёрной стеной простирались они до самого горизонта. Но вот, один за другим, люди начали поднимать головы и смотреть на трибуну.
Ту Вэй взобрался повыше, чтобы его было видно. Он изо всех сил старался сдерживать эмоции. Но на этот раз... он не осмеливался смотреть в глаза людям.
Ту Вэй взобрался повыше, чтобы его было видно. Он изо всех сил старался сдерживать эмоции. Но на этот раз... он не осмеливался смотреть в глаза людям.
Он открыл рот, собираясь заговорить, и вдруг вспомнил, как господин вернулся тогда...
Он открыл рот, собираясь заговорить, и вдруг вспомнил, как господин вернулся тогда...
«Дядя Ту, пообещай — во что бы то ни стало защити их. Дай мне полгода. Через полгода я обязательно вернусь...»
«Дядя Ту, пообещай — во что бы то ни стало защити их. Дай мне полгода. Через полгода я обязательно вернусь...»
Господин... я...
Господин... я...
— Капитан! — вдруг крикнул один из бойцов — высокий и худой.
— Капитан! — вдруг крикнул один из бойцов — высокий и худой.
— Не шуми, — шикнул на него товарищ.
— Не шуми, — шикнул на него товарищ.
— Нет... Посмотрите! Там... огонь!
— Нет... Посмотрите! Там... огонь!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...